Статус: студент. Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 23

Тихо пропел замок-молния.

– Вдребезги, – сообщил студент. – Все четыре бутылки.

На этот раз ругательства Тучина прозвучали, как жалоба.

– Ладно, Туча, не плач, – сказал у меня над головой Студеникин. – У меня бутылку возьмёшь. Все равно мне эту водку уже девать некуда.

Четвёртым на второй этаж полез я – прочие студенты замерли в замешательстве, словно задумались над тем, как обезопасить от полёта между этажами добытые сегодня на «товарке» бутылки. Я передал Тучину его сумку, из которой на землю струились пахучие струйки. Подтянулся и взобрался к перилам второго этажа. Тут же придержал рукой свою ношу. Невольно подумал о том, что не пожалел бы бутылки там, на товарной станции. Но теперь, после ночной прогулки, терять их уже не захотел. Печальный Тучин посторонился – я устало перемахнул через металлическое заграждение и очутился на полу из металлических прутьев.

Вход на второй этаж с пожарной лестницы оказался закрытым. Тучин мне сообщил, что не заперто на третьем этаже, куда уже поднялись Кореец и Студеникин. Я потопал по ступеням – металлическая лестница подо мной чуть заметно дрожала и едва слышно гудела. Тучин пошёл следом за мной. У него в сумке позвякивало бутылочное стекло. Корейца на третьем этаже я не застал. Но увидел там Студеникина. Андрей пропустил меня. Протянул литровую бутылку с надписью на этикетке «Барбаросса» хмурому Тучину, ступившему следом за мной на покрытый коричневым линолеумом пол третьего этажа общежития.

– Держи, Туча, – сказал Студеникин. – Не унывай.

Тучин отмахнулся.

– Не надо, – произнёс он. – Обойдусь.

– Бери, Туча, – настоял Андрей. – Побереги мою печень.

Он прижал руку правую руку к своему боку и с печальным видом покачал головой.

Тучин хмыкну и сказал:

– Ладно, давай сюда. А то парни в воскресенье приедут. Мне и встретить их будет нечем.

Я вынул из сумки бутылку и тоже протянул её Туче.

– Держи, – сказал я. – Это для парней.

Тучин взглянул на меня и усмехнулся.

– Не надо, – ответил он. – Ты ж первокурсник. Тебе и самому пригодится. Скоро у вас… начнётся веселье.

Я покачал головой и заявил:

– Не начнётся. Я водку не пью. Я ж спортсмен.

– Да я не про тебя говорю… Ладно. Давай. Пригодится. Потом отдам.

Тучин нахмурился, но всё же взял у меня бутылку. Он вытряхнул битое стекло в стоявшую около входа на пожарную лестницу пластмассовую урну. Сунул бутылки в пропахшую спиртным сумку. Пожал мне и Студеникину руки. Андрей и Туча направились к своим комнатам (они проживали на третьем этаже). Я побрёл к ведущей на четвёртый этаж лестнице. На ходу поправил лямку на плече. Отметил, что сумка стала заметно легче. Невольно пожалел, что не избавился от бутылки с водкой раньше. Встретил на четвёртом этаже куривших в коридоре студентов. Они проводили меня любопытными взглядами (словно учуяли спиртной аромат).

На лестничном пролёте между пятым и шестым этажами я остановился.

Потому что в воздухе у меня перед глазами появились золотистые надписи:

Доступно задание «Наказать наглецов»

Срок выполнения: 60 минут

Награда: 5 очков опыта

Принять задание?

Да/Нет

– Каких ещё наглецов? – произнёс я. – Почему сейчас? Вы издеваетесь? Лучше бы наградили меня опытом за щедрость. Я только что литром водки пожертвовал. Не заметили? Или добрые дела уже не котируются?

Я повертел головой – на шестом этаже никого не увидел. Только заметил под потолком похожий на туман табачный дым. Неспешно зашагал по ступеням, прислушиваясь на ходу.

Спросил вслух:

– Ну и… где они? Как я их найду? Дадите подсказку?

Мой взгляд задержался на двери, где красовалась цифра «608».

Золотистые надписи мигнули – словно напомнили о себе.

– Ладно, куда ж от вас денешься, – пробормотал я. – Да. Принимаю.

Я устало вздохнул.

Игра отреагировала на моё согласие мгновенно.

Она сообщила:

Задание принято

Я дёрнул за дверную ручку и тут же отметил, что дверь в мою комнату не заперта. Хотя обычно Василий и Колян запирали её и днём, и ночью на все запоры. Вторым открытием для меня стал шум работавшего телевизора. В комнате сейчас звучала громкая музыка, приятный голос Игоря Николаева предлагал выпить за любовь. Я распахнул дверь. Замер у порога. Почувствовал уже слабый аромат «Дихлофоса» и вездесущий сегодня запашок водки – они едва пробивались через мощный запах табачного дыма. Я хмыкнул и окинул взглядом представшую передо мной картину.

Заметил клубившийся у потолка дым. Увидел в комнате незнакомых мне раньше мужчин. Двоих. «Константин Львович Ряхов, 24 года» и «Захар Владимирович Прошин, 25 лет». Оба темноволосые и широкоплечие. Не ниже меня ростом – это я понял сразу, хотя мужчины сидели за столом: Ряхов разместился на лавке (лицом ко мне), а Прошин восседал на стуле спиной к двери. На столе перед мужчинами я заметил стаканы и на четверть заполненную литровую водочную бутылку. Там же я разглядел сковороду и нарезанный крупными ломтями хлеб. А ещё увидел смятые сигаретные окурки в блюдце.

– Выпьем за любовь родная, – снова предложил с чёрно-белого экрана телевизора усатый Игорь Николаев, – выпьем за любовь…

Я повернул голову и посмотрел на Василия и Коляна, замерших слева от меня. Они сидели на кровати Дроздова, словно на скамье для запасных игроков. Дроздов и Мичурин скрестили на моём лице взгляды. Колян нахмурился, а Василий чуть заметно покачал головой. Взглянул на меня пьяными глазами и Константин Ряхов. Он потянулся к бутылке, но его рука замерла над столом на полпути, словно Ряхов застыл от удивления. Пошевелился Захар Прошин. Он обернулся, сфокусировал на моём лице мутноватый взгляд. Я увидел, как его пухлые губы влажно блеснули и растянулись в кривой улыбке.

– Ты ещё кто такой? – спросил Прошин. – Чего сюда припёрся?

– Это Макс, – ответил ему Мичурин. – Он здесь живёт. Его к нам в комнату неделю назад поселили.

– Первак, что ли? – сказал Ряхов.

Он всё же дотянулся до бутылки.

– Да, – произнёс Василий. – Первокурсник. Из Апатит.

Дроздов, сидевший на кровати рядом с Мичуриным, нервно закусил губу.

Ряхов грозно посмотрел мне в глаза и спросил:

– Где ты шарился, первак? Фигли ты на меня так вылупился? А?

– Макс сегодня работал, – сказал Мичурин. – Вагон разгружал.

Ряхов и Прошин переглянулись.

– Опачки! – произнёс Прошин. – Вагон он разгружал…

Захар развернулся, царапнул ножками стула по паркету. Посмотрел на висевшую у меня на плече сумку.

– Это ты вовремя вернулся, первак! – заявил Прошин. – Считай, что пока прощён. Водку ты нам принёс?

Я сбросил с плеча лямку, поставил сумку на пол около холодильника (звякнул бутылками). Смерил взглядом сначала пухлощёкого Ряхова (прикинул, что тот весил под сто двадцать килограмм). Затем рассмотрел толстогубого Прошина (тот тоже выглядел минимум стокилограммовым). Подумал о том, что обещанных игрой «наглецов» я нашёл. Устало вздохнул. Потому что сообразил: если я сейчас просто выставлю этих двоих незваных гостей за дверь, то игра вряд ли посчитает мой поступок «наказанием наглецов». Представил, что почувствую, если игра сочтёт задание проваленным. Невольно нахмурился.

«Придётся наказать, – подумал я. – Почему сегодня? Почему сейчас? Нашли время…»

Обращался я одновременно и к игре, и к «наглецам».

Посмотрел на Коляна, указал на гостей и спросил:

– Это ещё кто такие? Какого хрена они здесь? Что у вас тут за праздник?

Дроздов приподнял брови и дёрнул плечом.

– Это Ряха и Харя, – произнёс он. – С пятого курса. Явились к нам в гости. Не запылились.

Николай невесело усмехнулся.

Мичурин развёл руками.

– Макс, а что мы сделаем? – сказал он. – Мы же…

Василий стрельнул взглядом в сторону гостей и сообщил:

– Это Харя тогда Персику нос сломал. Помнишь, я тебе рассказывал?

– Кого ты назвал Харей, чмошник волосатый?! – спросил Прошин.