Статус: студент. Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 36

– Сейчас поставлю чайник, – пообещал Мичурин.

Он рванул к столу, где ещё остались следы его завтрака. Там же стоял и эмалированный чайник (я уже пообещал себе, что обязательно куплю электрочайник… когда решу свои потребности с одеждой).

– Стой, Вася, – сказал я. – Чайник я сам поставлю. Заодно и умоюсь.

Я показал рукой на столешницу и велел:

– Ты, Василий, порядок здесь пока наведи. Убери всё это безобразие. Чтобы у нас в комнате снова не завились полчища усатых домашних животных.

В коридоре сегодня было многолюдно. Я увидел много незнакомых лиц, пока шёл с чайником в руке. Студенты провожали меня любопытными взглядами, выдыхали в потолок струи табачного дыма. На кухне я обнаружил, что почти все конфорки на газовых плитах заняты. Шипело растительное масло в сковородках, бурлила вода в кастрюлях, позвякивали крышками чайники.

Около открытого нараспашку кухонного окна собрались пятеро студентов. Парни курили, стряхивая пепел на улицу; общались. Я подслушал несколько фраз из их разговора – пришёл к выводу, что эта пятёрка только сегодня вернулась в общагу. Парни охотно делились друг с другом накопленными за лето впечатлениями, рассказывали новые анекдоты, смеялись.

Особого внимания на меня никто из собравшихся на кухне студентов не обратил. Лишь скользнули по моему лицу оценивающими взглядами. Но с расспросами ко мне не пристали. Парни больше интересовались общением со своими приятелями. А ещё они обсуждали тот факт, что на шестом этаже поселили «новеньких» девчонок – в шестьсот тринадцатую комнату.

– Ничего такие, симпатичные, – прозвучала у меня за спиной фраза.

– Скоро познакомимся.

– Там пока две родительницы обитают.

– В начале сентября свалят.

– Откуда они?

Я умылся холодной водой, прислушался.

– Точно не знаю, – сообщил визгливый голос. – То ли из Тулы, то ли из этой… из Костомушки.

– Из Костомукши?

– Я так и сказал.

– У Кольки Дроздова спроси. Он тоже оттуда. И этот… второй… как его?

– Вася Мичурин?

– Да, наверное.

– Мне тут сказали, что к Дроздову и Мичурину в комнату сегодня ночью Харя и Ряха приходили.

Беседа у меня за спиной резко стихла.

Лишь чирикали за окном птицы.

Мне показалось, что мою спину обожгли сразу пять настороженных взглядов.

– Капец, – сделал вывод визгливый голос.

На пару секунд он замолчал, затем с фальшивым интересом спросил:

– Пацаны, вы в пятницу в универ пойдёте? Или забьёте на первый день?

На газовой плите чайник закипел быстро. Я обернул его горячую ручку полотенцем и поспешил в комнату. По пути я встретился со Светланой Валерьевной Старцевой. Обменялся с ней приветствиями. Мне показалось, что Светлана Валерьевна выглядела уставшей и словно озадаченной. При виде меня она натянуто улыбнулась, против обыкновения удержалась от расспросов. Она побрела в сторону кухни. Понесла туда полукилограммовую пачку с макаронами.

На ходу я мазнул взглядом по двери шестьсот тринадцатой комнаты. На миг мне показалось, что я уловил в коридоре сладковатый цветочный аромат женских духов: тех самых, которыми пахла сегодня Наташа Зайцева. Шлейф Наташиных духов мне чудился, пока я не дошёл до своей комнаты. Я невольно подумал, что сейчас открою дверь и увижу явившуюся к нам в гости Зайцеву. Я усмехнулся, дважды щёлкнул замком и потянул за ручку. Увидел. Но не Зайцеву.

Я обнаружил, что на стуле лицом к двери сидел круглолицый парень с голубыми глазами: Гарик, «Игорь Сергеевич Лосев, 18 лет». Хмуривший брови Василий замер у Гарика за спиной. Он разместился на лавке, деловито раскладывал на тарелке бутерброды. Скрипнули дверные петли – Вася и Гарик запрокинули головы и скрестили взгляды на моём лице. Мичурин шумно вздохнул. Лосев при виде меня вскочил на ноги и шагнул мне навстречу.

– Привет, Макс! – сказал он.

Протянул мне руку.

Мы обменялись рукопожатиями.

– Макс, это ведь ты – Сержант? – спросил Лосев.

– В том числе, – ответил я. – Сержант запаса.

– Он это, он, – заверил Мичурин. – Я же тебе сказал.

Гарик дёрнул головой, но не обернулся.

– Макс, – произнёс он, – тут такое дело… В общем, ко мне сегодня Ряха и Харя подходили. Это которые с пятого курса. Которые в прошлом году Персику нос сломали. Шкафы такие здоровенные.

Лосев вскинул руки – обозначил размеры «шкафов».

– Они ко мне в комнату утром вломились, – сообщил Гарик. – Спросили, кто сегодня работает в «Ноте». А ещё… поедет ли туда сегодня Сержант. Так они тебя назвали. Ведь это же ты… первокурсник из шестьсот восьмой комнаты.

– Он им всё выложил! – заявил Василий. – Сдал тебя с потрохами.

Гарик снова дёрнулся, но всё же не обернулся. Вернул взгляд на моё лицо.

– Макс, я… в общем, да, – произнёс Лосев. – Я им сказал. Что ты уже два раза был в «Ноте». Сказал, что на счёт сегодня – я понятия не имею. Может, поедешь ты туда. А может, и нет. Я ведь на самом деле не знаю.

Гарик пожал плечами.

– В общем, я подумал, – сказал он, – что лучше тебе об этом сообщу. На всякий случай. Мало ли, что эти гады затеяли. Я бы на твоём месте ничего хорошего от них не ждал. Они же… больные на всю голову. Вот.

Я кивнул.

– Спасибо, Игорь, что предупредил.

Показал Гарику чайник и спросил:

– Чай пить будешь?

Лосев энергично покачал головой.

– Нет, я это… – сказал он. – В общем, идти мне надо.

Я кивнул и повторил:

– Спасибо за информацию.

Снова пожал Гарику руку.

Лосев ушёл.

Я установил чайник поверх деревянной разделочной доски на стол. Встретился взглядом с зелёными газами Мичурина. Заметил блеснувшую в Васи на виске каплю пота.

– Что будем делать, Макс? – спросил Мичурин.

Глава 16

Василий налил себе и мне в чашки кипяток. Макнул туда чайные пакеты. Его движения мне показались дёрганными, нервными. Мичурин плюхнулся на лавку. Сжал между ладонями чашку с горячим чаем, словно отогревал озябшие руки. Посмотрел на меня.

Я не поспешил с ответом. Выждал, не появится ли задание от игры. Слегка огорчился из-за того, что игра меня обещанием пяти очков опыта не порадовала. Хотя по логике выходило: сейчас явно напрашивалось задание «Наказать наглецов. Часть 3».

– Что будем делать, Макс? – повторил Василий. – Макс, они ведь не просто так к Гарику приходили. Наверняка задумали какую-то пакость. Мириться они бы пришли сюда, в нашу комнату. Да и тупые они для… перемирия.

– С этим не поспоришь, – согласился я.

Уселся за стол, придвинул к себе тарелку с бутербродами (Василий намазал куски батона сливочным маслом и выложил на них кильку, взятую из стоявшей на столе консервной банки).

Мой живот радостно заурчал. На пару секунд он отвлёк моё внимание от боли в мышцах.

Мичурин поднял на меня глаза и спросил:

– Что теперь, Макс? Не поедем в «Ноту», да? А как же… Колян?

– Колян взрослый мужчина, – ответил я.

– Да, но…

– Считаешь, он не доехал до работы?

Василий покачал головой, сказал:

– Не, утром-то он доехал. Иначе бы из редакции уже позвонили нам на вахту и вызвали на работу Гарика. Такое уже было, когда Колян траванулся палёнкой. Этим летом. Его тогда ночью на скорой из общаги увезли. С тех пор у нас водка… вон, в тумбочке стоит без дела.

Мичурин взмахнул рукой.

– Макс, я имею в виду…

Василий снова нахмурился.

– … Что если эти уроды его утром поймают? – спросил он. – Не дождутся… нас. Разозлятся. Отыграются на Кольке. Он ведь ничего не знает. Пойдёт привычным маршрутом. А там… эти. Может, хотя бы позвоним ему? Предупредим…

– Зачем?

– В каком смысле?

Василий растерянно моргнул.

– Не будем мы никуда звонить, – сказал я. – С какой стати? Вечером Коляну всё расскажем. Сами. В редакции.

– Хочешь сказать… мы туда сегодня поедем? Серьёзно?

Мне показалось: голос Мичурина дрогнул.