Эволюция Генри 4 (СИ) - Ильин Владимир Алексеевич - Страница 27

Понятно, что для Томми места за столом не нашлось — да и в самом начале он скользнул куда-то к стене, а потом ушел в сторону кухни, убедительно гремя чайником и столовыми приборами. Вышел эдакий камердинер, сервирующий стол.

— Видел бы ты этого добряка в деле… — Передернуло Томми. — Славно, что он меня не узнал. Ч-черт, хорошо, что и знать не должен.

— У вас же легальный бизнес, Томми?

— Легальный. Ему меня прихлопнуть — даже не заметит.

— Да с чего бы?..

— С того, что я владелец борделя, Генри, и нахожусь в одном доме с его…

— Не родственница, нет. — Перебил я. — Точно говорю.

— Так какого черта он приперся⁈

— Ты же слышал — это подруга его дочери. Заехал повидаться.

— Нет, никакие деньги не стоят таких напрягов, Генри. Лучше бы ты дал меня посадить. Я бы вышел, невелика вина — попытаться дать на лапу. И мы бы сделали дело с этими гастролями. А сейчас…

— А сейчас придется, — спокойно констатировал я. — Ты же слышал разговор за столом.

— Я? Я ничего не слышал! Я ничего не знаю! Я вообще — завтра же уезжаю в длительную командировку! — Не выдержали его нервы.

— И как отреагирует Лэсс, если дочка пожалуется, как обошлись с ее подругой? Она ведь хотела петь на сцене — ей пообещали это. А я заверил, что привлек к этому делу самых толковых парней.

— Я — глубокий старик! Я — пенсионер! У меня сердце!

— Сердце, легкие, печень и все остальное, что могут вырезать и вам же скормить.

— Это жестоко, Генри.

— Зато будут деньги. Меньше, чем хотелось бы, но будут.

— Она — любовница мистера Лэсса? — С тоской покосился Томми на дом.

Правда, смотреть ему бы лучше в сторону подвала — где и просидела Кейт, пока ее полная иллюзия развлекала гостей в холле. Ну не с ее же сотнями футов стального тела носиться в гостиной — там пол не выдержит. Пришлось идти на такой шаг.

Говорит, вымоталась и устала — хотя, скорее, это даже не нервное, а результат контакта с Хтонью. Настолько плотной инсценировки — визуально видимой талантом как переливы золотисто-фиолетового облака, накрывшего весь первый этаж — я еще не помню. В этот раз гостям не смогли бы помочь ни камеры, ни иная бездушная техника: Хтонь наполнила эту реальность — реальностью собственной, твердой, плотной, ощутимой и зримой, но для этого без церемоний черпала весь набранный опыт, всю память из разума девчонки. Фактически, Хтонь и побывала ею — а будь у нее хоть какие-то амбиции и желания, кроме как вкусно жрать и получить порцию одобрения, то могла таковой и остаться. И никто — кроме меня — уже никогда не вспомнил про стальное насекомое в подвале, которое звалось бы таким же именем.

В общем, надо радоваться, что Хтонь добрая. Иначе в мир вышло бы такое чудовище, что ой — идеальный хищник, способный жить тысячами жизней.

— Генри?

— А?.. Нет. Не любовница.

— Тогда чья она дочь?

— Шефа внутреннего контроля. — Приоткрыл я карты. — Это тот, с военной выправкой. Мистер О'Хилли.

— Час от часу не легче… — Тоскливо вздохнул он.

— Этот вас чем пугает?

— Да ничем. Прекраснейший человек. Просто ходит возвышенный по улицам, а потом р-раз — и исчез. Ни крови, ничего, только заметка в вестнике, что «Такой-то и такой-то нарушил правила города и был исключен из списков граждан», а потом в другой газетке, с меньшим тиражом, появляется его талант в продаже с аукциона.

— Не такой и честный был тот возвышенный, а?

— Может, и не такой, — буркнул Томми. — Но кто-то отделывается штрафом, а кто-то пропадает.

— Значит, ему вы сможете отказать, ведь так? — Усмехнулся я. — Пусть его дочка погрустит, отец ничего не сделает честному человеку.

— Генри, прекрати! Черт… Сколько концертов ей будет достаточно?

— Одного-двух, думаю, — пожал я плечами. — Это же спонтанное увлечение. Я же говорил — она немая. Ее голос — мой талант.

— Ты говорил за нее весь вечер? — Покосился он. — Выходило ловко…

— Она говорила, я улучшал. — Выкрутился я. — Не до конца немая, дефект речи из-за эволюции.

— А если ей понравится? — Уже принял реальность Томми и грустил.

— Тогда папа купит ей красивый голос. Или не очень красивый — на что денег хватит… Томми, это моя договоренность — за вашу свободу и мое спокойствие. Вы же не решили, что я согласился работать на них вечно?

— Нет, ну если так… — Приободрился он.

— Постарайтесь проявить себя в лучшем виде, и, может быть, мистер Коэн все-таки узнает ваше имя. С хорошей стороны.

— Не дай бог, Генри. С плохой, с хорошей стороны — не дай бог. — Суетливо перекрестился он, зажимая сигарету в зубах. — Я маленький человек, мне это ни к чему.

— Тогда просто не злите его.

— Ох я и влетел… — Протер он широкий лоб рукавом. — Если что — я работаю на тебя, Генри. Ты меня нанял. Я сам — ничего не делаю, никуда не рвался!

— Сделайте хорошо, и вернемся к старой теме. Я и сам не рад, — тут только глубоко вздохнуть.

Потому что поздно что-то переигрывать. Мистер Лесс весьма интересовался, какого черта Кейт делает у меня дома — пусть и в мягких, обходительных томах. Девочка совершеннолетняя, взрослая, но совсем непонятно, с чего бы ей в первый же день уезжать в чужой дом одаренного-десятки. Нет ли тут ментального контроля, который в городе под строгим запретом?..

Собственно, один из приборчиков уже показал, что ментального контроля нет — но свои сомнения Лесс выразил недвусмысленно. В его времена молодая леди не могла жить в доме чужого мужчины, будучи не помолвленной. «Впрочем, эти новые веяния…»

Мы с О'Хилли столь же мягко указали, что «Кейт у меня наблюдается» на тот самый «всякий случай», как у врача. Не на въезде в город же мне оставаться — это просто бестактно, запирать меня там. Да и не смогли бы — О'Хилли вполне конкретно указал взглядом на красную нашивку на моей груди.

Ну а Кейт выступила с радостной новостью, что скоро будет петь на сцене. Чем доставила крайне яркие эмоции своему отцу и мне.

О'Хилли — крепкий человек, виду не подал, просто кивнул. Я же улыбался и медленно считал до ста. Я им тут помогаю, а мне снова якорь на шею на неопределенный срок…

Не сорваться помог только жирный намек от О'Хилли, как же дорого обошлись мои услуги. Очень дорого — и «если бы не старинная дружба с отцом, Генри вряд ли бы вообще прибыл в Новый город. Он теперь мне как сын».

Ладно, быть «сыном начальника внутреннего контроля» — в общем-то, может быть полезным в дальнейшем. Я же тут жить собрался — так что посчитаем вложением в будущее…

Опять же, дом у меня тут уже есть — и его уже завтра починят… А насекомых мы вытравим…

В общем, этап «принятия» прошел довольно легко. А после разговора с Томми — оставалось смягчить горькую пилюлю тем, что с мистером Лэссом лучше не шутить и какое-то время действительно приглядеть за Кейт. Дальше — «рецидив эволюции», и руками развести. О'Хилли к этому времени решит свои трудности. Что он там пообещает мистеру Коэну — и как будет отмазываться, когда не сможет дать — его проблемы. А я вновь зарекусь делать хорошие дела.

— Томми.

— М-м? — Смолил он сигарету.

— Кто тут вообще главный, в городе?

— В какой его части?

— Вообще. В общем и целом. Мне тут сказали, что таких, как мистер Коэн и О'Хилли, назначает Совет. Что-то ни строчки ни о каком Совете я в брошюре, которую выдают новичкам, не видел. Там вообще про голосование раз в четыре года.

— Как Совет решит, так и проголосуют. — Покивал Томми. — Помнишь, я спросил, в какой части города главный? Ну вот. Совет — это хозяева районов города. Владельцы самых крупных и сильных поисковых отрядов. Где они квартируют — там район главы Совета.

— И что, мистер Коэн может прийти туда и распорядиться их землей? — Не понял я.

— Может прийти и вышвырнуть их оттуда, — грустно улыбнулся он. — Но если перегнет палку и всем остальным бандам не понравится, как он ведет дела, то его заменят. Новый город — город одаренных, ты же слышал, а? Вот самые сильные из них — посчитай, и есть Совет.