Эволюция Генри 4 (СИ) - Ильин Владимир Алексеевич - Страница 28

— И что они говорят, если О'Хилли возьмет и уничтожит одного из них?

— Ну, во-первых, члена Совета он не тронет, — рассудительно начал старик. — А вот ликвидировать тех, у кого с башкой проблемы — самое милое дело. Тут все согласятся.

— Как же честные люди, пропадающие просто так?

— А ты думаешь, такого нет? — Фыркнул он. — Только за них Совет с него не спросит. На мелкую сошку Совету все равно. Порядок, Генри — за него готовы платить жизнями. Даже переплачивать.

— И кто главный в нашем районе? — Посмотрел я по сторонам. — Симпатично тут, к слову.

— Симпатично, — фыркнул он. — Симпатично, потому что недавно все отстроили! Да явились тут три недели назад… Прежних бугров под нож, банду под себя. Но порядок обеспечивают, это верно.

— Не, ну вкус есть. Деревца вон в клумбах… И что, остальной Совет промолчал, когда коллег по цеху вырезали?..

— Да некому жаловаться было. За один вечер все провернули, утром уже на согревшем фундаменте центрового кабака церковь заложили.

— Погоди… Церковь?..

— Ну да. Эти две из какой-то секты на западе. Называют себя как-то кудряво, запамятовал… Ты это, если вздумал их ломать и старшим становиться — добром тебя прошу, не лезь. Были прецеденты — весь город потом гудел, и никто больше на них не дергался. Хотя территория вкусная. — С опаской заглянул он мне в лицо.

— Орден святого Беранжера?

— Ага, они.

— Сестра Агнес, сестра Марла?

— Пресвятая матрона Агнес, пресвятая матрона Марла. Генри… Ты их знаешь?.. — Посмотрел он как-то странно.

— Очень хорошо, — улыбнулся я открытой улыбкой.

И плечи развернулись сами собой — словно тяжелый груз скинул.

— Генри… Это самое… Надеюсь, они не будут петь?.. — Осторожно уточнил он.

— Будут, Томми. А захочу — еще станцуют. В какой они стороне? — Посмотрел я по сторонам.

— Что-то мне кажется, что в другой стороне от благоразумия. — Пробормотал Томми.

Но я уже окинул талантом квартал и отыскал сложенный из дерева католический костел с двумя островерхими башенками и обширным пристроем.

— Значит, мне туда. — Зашагал я к цели. — Стоп.

«Кейт!» — Позвал я через Хтонь. — «Давай на улицу, в церковь сходим».

И тут же поморщился от волны паники с обрывками фраз «я не готова!», «платье!», «а как же папа и мама⁈»

«Просто сходим в церковь», — поморщился в ответ.

Эмоции тут же пропали, сменившись глухой стеной.

А через какое-то время из дома вышла Кейт в облике безутешной вдовы.

— Идем к друзьям, — проигнорировав, произнес я. — Томми, ты с нами?

— Ни в коем случае! — Заторопился он.

— А придется. — Равнодушно пожал я плечами.

Глава 10

От дома до церкви идти было три улицы и два поворота — но даже за это расстояние Тони умудрился совершить три попытки побега, а как понял, что не получится, заполнил оставшийся путь непрерывным нытьем.

— Томми, вы не кот, и мы идем не к ветеринару. — Уже подустал я от его возражений, сотен придуманных важных дел и попыток «подождать нас тут».

Последние шагов триста я поставил ему в пару Кейт — упросив, чтобы та взяла его за локоток. И то — Томми пытался сдернуть в какую-то подворотню.

С девушкой, если бы та соответствовала видимой комплекции, у него очень даже может быть получилось — она бы отпустила его или упала. Тут эффект вышел полностью обратный — бодрый старичок чуть не вывернул себе руку, когда рванул на себя сотни футов прямоходящей стал. После чего окончательно загрустил.

— А если мне отрежут вот это самое, что скажешь — «извините, ошибся»? — Язвил он. — А то я не знаю, как эти монахини относятся к таким заведениям, как у меня.

— Томми, мы идем к очень рациональным людям. Они точно знают, что если из твоего борделя сделать швейный цех, то завтра работницы сами перебегут в другой бордель.

— Тогда почему вот она — в траурном платье? — Недовольно дышал он в сторону Кейт.

— Маскировка, Томми. Черная фата на лицо — очень умный ход.

Где-то в мыслях я отчетливо уловил пренебрежительное фыркание — но с довольной ноткой. Мол, «не для этого, но ладно, хвали».

Она еще и перегородку в мыслях где-то поломала…

— Вы поймите, мне туда нельзя!

— У вас итальянская фамилия, вы наверняка католик. Отчего добрый католик не может посетить церковь?

— Потому что у меня другое начальство!

— Все под богом ходим, Томми.

— Да я про Совет! Я плачу Рудику Винштейну, и ему очень не понравится, что я тут был.

— Да кто же ему скажет?..

— Всегда есть глаза — завистники, злопыхатели, шпионы! Все завидуют чужому счастью!

— У вас такое лицо, что вряд ли можно позавидовать.

— Да я сам себе не завидую! А если Рудик узнает — так вообще!.. Генри, можно я останусь здесь?

— Нет, нельзя. — Вздохнул я. — Этим вечером я твердо решил, что вам следует укрепить свою веру. А то есть в вас нестабильность, Томми, вихляния из стороны в сторону. Сегодня меня чуть не бросили, а ведь с меня потребуют концерты…

— Я был напуган!

— На въезде отчего-то пробивали мне желтый ранг, а не фиолетовый, как мы договорились.

— Они не брали деньги! Я пытался купить вам хоть какой-то!

— И про мистера Винштейна сказали только сейчас. А ведь начни у нас получаться, долю пришлось бы отстегивать…

— Он бы взял арендой помещения, — заторопился Томми. — На наши доли это бы не повлияло!

— А может, его было бы проще убедить отнять дар у заезжего лопуха, а? Правил не знает, не делится, всего-то «желтый». С «фиолетовым» бы он связываться и не захотел бы.

— Да, но у тебя… У вас же красный…

— Так ты этого не знал, — равнодушно пожал я плечами.

— Знаешь что, Генри. Вот ты сейчас меня серьезно обидел. — Захлопал он глазами, пытаясь вызвать слезу. — Чтобы кто-то сказал, что Томми Виллани ведет дела бесчестно!.. Да я с места больше не сдвинусь!.. Ай!.. Да это не девка, а трактор! Отпусти, отпустите меня!

— Ну вот. Чтобы не было больше между нами непонимания — исповедуешься монахиням. А они тебя простят и придумают, как тебе жить дальше.

— Почему все хотят придумать, как мне жить⁈ Я живу тихо и спокойно, помогаю людям!.. А они за это — говорят мне гадости!.. — Возмущался он, но уже без огонька, с приятием и покорностью. — Ну Генри! — Возопил он, когда из-за поворота появилась деревянная постройка со шпилями.

— Святой водой бы на вас плеснуть, эка корежит, — скептически прокомментировал я. — Да тише вы, церковь все-таки.

Тем более из дверей только что вышла несуетливая процессия мужчин в черных одеждах — весьма одухотворенного вида, с четками в руках и сине-зелеными тату по телу и лицу. Пятерка явно честных тружеников остановилась у подножия лестницы, повернулась ко входу и перекрестилась. Один, правда, сделал движение рукой в не ту сторону, за что получил подзатыльник от босса, понурился и перекрестился правильно.

Тут же из темноты подкатили видавшего вида черные мерседесы — местами простреленные, с помятыми крыльями — и забрали просветленных от церкви по ночным делам.

— Генри, я плохо переношу пытки! — Страдальчески шепнул Томми. — У меня встанет сердце, и тебе до конца жизни будет стыдно. А если я оговорю себя и помру⁈ Как ты потом посмотришь мне в глаза на небесах — мне, честному человеку⁈..

— Ну какие еще пытки? — Подергал я свое ухо, чтобы вытрясти оттуда все его слова за этот вечер. — Зачем? Сами все расскажете. Перед вами — молодая, быстрорастущая организация. А вы пришли на собеседование.

— А как же исповедь?..

— Так организация такая, что собеседование и исповедь одновременно, — пожал я плечами. — Вы мне нужны, Томми. Со всеми вашими грешками и планами. Так что вываливайте все смело — и не смейте врать. Иначе как же вы будете смотреть мне в глаза на том свете? — Похлопал я его по плечу и пошел вперед по лестнице.

Надеюсь, дерево подъема выдержит Кейт. Впрочем — присмотрелся я — доски для строительства выбрали толстенные, на ступенях и полах и вовсе двойные.