Системный Друид (СИ) - Ло Оливер - Страница 4

После разминки шли водные процедуры. Я выходил к ручью невзирая на погоду. Ледяная вода обжигала, от неё сводило зубы, но она отлично тонизировала. Я умывался, до красноты растирал торс жёстким полотенцем, найденным в сундуке. Может, со стороны это выглядело издевательством над собой, но именно в такие моменты я чувствовал себя живым. Да и знакомые шаманы в моём прошлом говорили, что вода всё вымывает и уносит с собой, и яд, что был в этом теле, и ленность, которая въелась в его основу.

Днём я изучал территорию. Далеко от хижины не отходил, сил после отравления всё ещё не хватало, да и здравый смысл подсказывал не лезть в чащу без оружия и подготовки. Я ходил кругами, расширяя радиус на пару метров каждый день, и работал. Мой мозг, привыкший анализировать биомы, жадно впитывал новую информацию.

Лес, который местные называли Пределом, отличался от моей родной тайги. Деревья были массивнее, их кора грубее, словно каменная крошка, въевшаяся в древесину. Листва имела тёмный, почти синий оттенок, а мхи, покрывавшие всё вокруг толстым ковром, светились в сумерках слабым фосфоресцирующим светом.

Но хищники и жертвы есть повсюду, и я учился читать этот лес так же, как читал сибирскую тайгу.

Вот след у корней старого вяза: глубокий, с чётким отпечатком когтей. Кто-то тяжёлый прошёл здесь после дождя. Почва ещё влажная, края следа не осыпались, значит, зверь был здесь не более трёх часов назад.

Вот сломанная ветка на высоте человеческого роста. Свежий слом, светлая древесина. Кто-то ломился через кустарник, не разбирая дороги. Лось? Или местный аналог кабана?

А вот помёт. Я присел на корточки, разворошил кучку прутиком. Семена ягод, шерсть, мелкие кости. Всеядный, скорее всего, барсук или енот, только размером с хорошую овчарку. Такие находки завораживали и дарили ту новизну, которую я давно потерял, поколесив по всему миру.

Система, мой странный и пока до конца не понятный спутник, помогала. Она не была навязчивой. Интерфейс не перекрывал обзор, не мигал, требуя внимания. Она проявлялась только тогда, когда я сосредотачивался на чём-то конкретном.

Я остановился у кустарника, усыпанного мелкими синими ягодами. На вид — безобидная голубика, только листья странной треугольной формы. Я сфокусировал взгляд.

Воздух перед глазами дрогнул, и всплыла полупрозрачная рамка:

Объект: Лунника ползучая.

Тип: Лекарственное/Ядовитое.

Свойства плодов: Слабый стимулятор, восстанавливает малый запас сил, утоляет жажду.

Свойства листьев: Содержат нейротоксин, вызывающий паралич дыхательных путей.

Ягоды можно было использовать в пищу, не более горсти за раз. Листья пригодились бы для смазывания наконечников стрел или создания ядов.

Я хмыкнул. Внешне ягода выглядела так, что хотелось сорвать горсть и отправить в рот вместе с листьями. Ошибка могла стоить жизни.

— Запомним, — прошептал я, осторожно касаясь плотной кожицы ягоды. В этом плане повезло, что у меня есть такой помощник, а то знания парня были слишком разрозненными, да и он такими вопросами не интересовался.

Я двинулся дальше. Камни у ручья были покрыты густым мягким мхом, напоминающим бархат. Я провёл по нему ладонью, и ощущение было тёплым, приятным.

Объект: Каменный бархат.

Тип: Кровоостанавливающее.

Свойства: Впитывает жидкость в 20 раз больше собственного веса, содержит природные антисептики.

Применение: Прикладывать к открытым ранам. Ускоряет свёртываемость крови.

— Отличный перевязочный материал, — тихо проговорил я, как часто привык делать во время исследования местности. — Надо будет набрать про запас, когда найду, во что сложить.

Чуть дальше, под трухлявым пнем, россыпью росли грибы. Бледные шляпки, тонкие ножки, приятный грибной запах. Вылитые вешенки, только с чуть розоватым оттенком пластинок.

Объект: Гнилушка-обманка.

Тип: Смертельно опасное.

Свойства: Разрушает печень и почки в течение трёх часов после употребления.

Особенности: При термической обработке токсичность усиливается.

Я отдёрнул руку. Вот тебе и вешенки. Супчик из таких сваришь, и привет предкам, так вроде говорят местные, если верить обрывкам знаний, что с каждым днём всё больше укоренялись в моей памяти.

Каталог в голове пополнялся. Я запоминал названия, свойства, внешний вид. Привычка, выработанная десятилетиями: в той же тайге знание того, какую траву приложить к порезу, а какую заварить от жара, ценилось дороже золота. Здесь, похоже, ставки были ещё выше.

Вечера я проводил на крыльце, занимаясь растяжкой. Мышцы гудели, тело ныло, но это была правильная усталость. Я чувствовал, как с каждым днём становлюсь чуть сильнее, чуть выносливее, как возвращается контроль.

Торн обычно сидел внутри, перебирая свои травы, или точил инструменты. Мы почти не разговаривали. Пропасть между нами была огромной, заполненной предательством того, чьё тело я носил, и недоверием, которое оно породило. Я не навязывался, потому что слова здесь не помогут, а с осторожным зверем нужно действовать постепенно.

В один из таких неспешных дней волк, которого я видел в первый день моего появления в этом мире, пришёл снова.

Утром мы встретились у ручья. Я только закончил умываться, поднял голову, стряхивая воду с лица, и замер. Он стоял на другом берегу, метрах в десяти, серый призрак на фоне тёмных стволов. В этот раз я смог рассмотреть его лучше: шерсть с металлическим отливом, каждая ворсинка будто тонкая проволока, умные спокойные глаза, два куска янтаря.

Мы смотрели друг на друга с минуту. Я не делал резких движений, дышал ровно, всем видом показывая: я тебя вижу, я тебя уважаю, я не претендую на твою территорию.

Волк коротко дёрнул ухом, развернулся и исчез в подлеске без единого звука. Даже ветка не хрустнула.

Вторая встреча случилась вечером четвёртого дня. Я сидел на пороге, вытянув ноги, и массировал икры после проверки этого тела на выносливость, которая оказалась хреновой. Солнце уже село, лес погружался в сумерки, наполнялся шорохами и тенями.

Волк вышел из темноты так обыденно, словно был домашним псом, возвращающимся с прогулки. Остановился метрах в двадцати, у границы света, падающего из окна хижины, лёг на траву, положив тяжёлую голову на передние лапы.

Я замер, не прерывая движения рук, но мышцы напряглись, готовые к рывку. Система тут же, повинуясь мысленной команде, подсветила силуэт зверя.

Объект: Сумеречный Волк (Страж).

Состояние: Здоров, спокоен, наблюдает.

Ранг: 3

Уровень угрозы: Высокий.

Условие получения: Зверь должен добровольно позволить…

Я отвёл взгляд от текста. Условие я помнил: езда верхом на волке. Звучало как бред или откровенное самоубийство, не говоря уж о том, что он добровольно должен мне это позволить.

Я посмотрел зверю в глаза. В них было любопытство. Он изучал меня так же, как я изучал этот лес. Возможно, он чувствовал перемену, потому что животные всегда чувствуют такие вещи лучше людей. Они не верят словам, они читают запах, микродвижения. Для него я пах тем же мальчишкой, но двигался и вёл себя как старый опытный самец.

— Рано, брат, — тихо сказал я. — Я пока не готов. И ты это знаешь.

Волк зевнул, показав ряд белоснежных зубов, поднялся и растворился в темноте.

На пятый день Торн ушёл ещё до рассвета, что случалось нечасто, и вернулся, когда солнце уже начало касаться верхушек деревьев на западе.

Дверь распахнулась от удара ногой. Старик ввалился внутрь, тяжело дыша. На руках он держал что-то массивное, завёрнутое в грубую мешковину.