Чужие степи. Часть десятая (СИ) - Ветров Клим - Страница 21

Заглушив мотор прямо напротив УАЗа, выключил зажигание. Здесь всё было по-прежнему: Прибор, генератор — всё на месте.

Я выдохнул, и тут же желудок снова скрутило спазмом. Организм требовал ещё, регенерация жрала энергию без остановки.

С трудом сдерживаясь чтобы не набросится на консервы, я поставил три банки греться на плитку, достал галеты и шоколад, сам сидел рядом, глотая слюну.

Минуты ожидания тянулись бесконечно.

Наконец, мясо зашипело, я снял банки и принялся есть. Жадно, торопливо, обжигаясь. Галеты летели следом, шоколад таял во рту. Ел, пока не опустели все три банки и половина пачки галет. Только тогда отпустило.

Довольный, я поднялся, чувствуя, как силы возвращаются. Хотелось спать, но нужно заняться трофеями — разобрать, что привёз, переложить, подготовиться к новому этапу.

Но только подошёл к прицепу, как свет погас.

По обыкновению мгновенно, будто кто-то щёлкнул выключателем. Наступила ночь.

Я замер, чувствовуя как по телу разливается облегчение. Такое тёплое, расслабляющее, почти как от коньяка. Ночь. Темнота. И законный повод ничего не делать. Я ведь реально вымотался. Столько времени на ногах, две пули в спину, перезагрузка организма, а до этого — двести километров по снегу, трупы, диверсанты, дикари, убийства, взрывы. А сейчас — сейчас можно просто лечь. Никуда не бежать. Никого не убивать. Ничего не искать.

На ощупь, как слепой котёнок, дополз до автобуса. Руки сами нашли дверь, ноги сами переступили порог. Я нащупал свою лежанку — спальник, подушка, всё на месте. Повалился на неё, даже не раздеваясь. Только унты скинул, чтобы не тащить грязь в спальник.

Глаза закрылись сами. Я дома. В этом ржавом автобусе, на этой свалке, в этом вонючем мире.

Последняя мысль, прежде чем провалиться в сон: «Завтра разберу трофеи. Завтра».

И темнота.

Проснулся я ещё затемно.

В автобусе было темно, хоть глаз выколи, но я нашарил рукой часы, поднёс к лицу, нажал кнопку подсветки. Половина шестого. Скоро рассвет.

Я лежал, глядя в темноту, и пытался собрать мысли в кучу. Слишком много всего навалилось за последние дни. Станица в родном мире, — пепелище. Вторая станица, где я жил последние пятнадцать лет, — там, по ту сторону. Ванька — жив или нет? Дикари — кого убили у портала, как это повлияет? И главное — сны.

Сон про танкистов не давал покоя. Я знал по опыту — такие сны просто так не снятся. У них есть реальное продолжение. Тот же Нестеров со своими ребятами — я видел его тогда, в другом сне, и потом оказалось, что они действительно существуют, где-то там, в параллельной реальности, воюют с немцами, живут своей жизнью. И эти танкисты… их огромные танки, которых я никогда не видел вживую, но во сне знал каждую заклёпку. Они тоже где-то есть. И они умирают от лучевой болезни. Или уже умерли.

Мысль была тяжёлой, но я отогнал её. Сейчас не до философии. Сейчас — трофеи и план.

Свет включился мгновенно, как всегда в этом мире. Серый, плоский, без теней. Рассвет.

Я поднялся, натянул унты, вышел из автобуса. Ведро с дождевой водой стояло у входа — набралось за те дни, пока меня не было. Я зачерпнул пригоршню, умылся. Ледяная вода обожгла кожу, смыла остатки сна.

Вернувшись внутрь, поставил котелок на плитку. Кофе — молотый, из «Пятёрочки», дорогой, в тёмно-синей упаковке. Я насыпал побольше, залил водой, подождал, пока закипит. Армат поплыл по автобусу, смешиваясь с запахами пыли и бензина.

Налил в кружку, отхлебнул. Горячий, крепкий, чуть горьковатый. Шоколад из пайка диверсантов — отлично дополнял вкус. Я сидел, пил кофе, жевал шоколад и смотрел в окно на серый мир.

Мысли ворочались медленно, неохотно. Там, за гранью, осталось то, что я видел в зеленоватом свечении прибора. Кипящая льдом воронка. Чёрные провалы фундаментов. Кустарник, полыхающий в тепловизоре белым пламенем жизни посреди мёртвой земли.

И шёпот под ногами: ты здесь остался.

Стараясь не думать об этом, я допил кофе, поставил кружку на столик. Пора было заниматься делами. Трофеи сами себя не разберут.

Прицеп был набит под завязку. Я вытаскивал всё по одному, раскладывал на брезенте, расстеленном на сухом клочке земли.

Первым делом — канистры с бензином. Двадцатилитровые, все полные. Потом — контейнеры с ПЗРК. Восемь штук, тяжёлые, зелёные, с маркировкой «Stinger». Я отставил их отдельно в сторону.

Ящики с патронами. 5.56 мм, тысячи две, не меньше. Автоматные магазины к M4 — штук двадцать.

Дальше — мешок с палаткой. Рюкзаки набитые под завязку. В одном — оружие: два автомата M4, четыре пистолета «Глок», ножи, гранаты, приборы ночного видения, тактические фонари. В другом — еда: банки с тушёнкой, галеты, арахисовое масло, шоколад, энергетические батончики, кофе, сахар, соль.

И ещё, в самом низу, под всем этим добром, я нашёл то, чего раньше не замечал.

Небольшой прибор в жёлтом корпусе. Похож на толстую рацию, но с большим экраном. Повертев в руках, я нажал кнопку включения. Экран засветился, пошли цифры. Дозиметр. Прибор для измерения радиации. Я присвистнул — вот это удача. Теперь можно не гадать, где можно находиться, а где нельзя. Цифры на экране показывали фоновое значение — в болотном мире оно было близко к нулю. Хорошо.

И рядом — жестяная коробка. Старая, советская, из-под монпансье, с облупившейся краской. Я открыл её и замер.

Внутри, на поролоне, лежали советские награды. Штук десять, не меньше. Я осторожно достал одну медаль, поднёс к свету.

«За отвагу». Настоящая, старая, с номером на обороте. Рядом — «За боевые заслуги», «Красная Звезда», «Отечественная война». И спортивные значки — «Мастер спорта», «ГТО», какие-то соревнования по стрельбе.

Я сидел, держа в руках чужую историю, и думал. Кто был этот человек? Ветеран? Коллекционер? Почему его награды оказались у диверсантов, в прицепе, вместе с оружием и ракетами?

Хотя ответ очевиден, скорее всего нашли в развалинах, забрали на сувениры.

Аккуратно сложив всё обратно, я закрыл коробку. Потом разберусь, потом подумаю. А пока — трофеи разобраны, можно жить дальше. Я посмотрел на гору добра, разложенную на брезенте, и почувствовал удовлетворение. Теперь у меня было всё. Еда, оружие, топливо, снаряжение. Даже дозиметр.

Осталось только решить, что делать дальше. Но это — потом. Сначала — ещё чашку кофе.

Глава 10

Закончив кофепитие, я сидел на брезенте посреди разобранных трофеев, вертел в пальцах «Красную Звезду» и пытался вспомнить. Не так давно где-то я уже видел нечто подобное.

И вдруг всплыла картинка. Первый день в болотном мире, когда я наблюдал за стойбищем из укрытия. Старик. Он сидел у костра, а на груди его, поверх лоскутной накидки, поблескивала медаль. Я тогда ещё подумал: откуда у дикаря советская награда? Но всё закрутилось, понеслось, я и забыл.

А теперь вспомнил.

Отложив орден, я посмотрел на коробку. Интуиция — штука странная. Она не объясняет, она просто тычет в спину: иди, проверь. Я уже научился ей доверять. Слишком много раз она спасала жизнь.

Поэтому вздохнул и начал собираться.

Но, наученный горьким опытом, решил не рисковать. Если этот поход опять закинет меня в какую-нибудь задницу, надо быть готовым ко всему. Я натянул трофейную разгрузку с кучей карманов. Напихал в неё магазины к М4 — штук шесть, не меньше. В подсумки — гранаты, четыре штуки. На пояс — нож в чехле, второй нож — в унт, за голенище, на всякий случай. Фонарь — налобный, ручной, батарейки свежие. В рюкзак кинул банку тушёнки, галеты, шоколад, флягу с водой, аптечку, и, подумав, сунул туда же дозиметр и коробку с орденами. Автомат — М4, с подствольным фонарём и коллиматором. Проверил магазин, передёрнул затвор.

Всё. Готовый хоть сейчас провалиться в другой мир, я вышел из автобуса и двинулся в сторону стойбища.

Идти не далеко, я и не торопился. Шёл медленно, внимательно глядя под ноги чтобы не провалиться в жижу. Дикари попадались навстречу, но не обращали внимания.