После развода. Ты меня потерял навсегда - Дашкова Ольга - Страница 2

– Карина Станиславовна Петрова, наш ведущий архитектор. Уже семь лет с нами. МАрхИ с отличием, стажировка в Германии. Очень талантливая женщина. Александр Владимирович лично курирует ее крупные проекты.

«Лично курирует». «Семь лет». Значит, они знакомы еще дольше, чем у них ребенок.

– Семь лет? Значит, очень опытный сотрудник.

– О да! Карина Станиславовна – наша звезда. Клиенты специально к ней обращаются. Да и Александр Владимирович очень ею доволен, постоянно отмечает ее заслуги.

Смотрю на эту женщину и понимаю: вот она, мать его ребенка. Не какая-то глупая девочка, а серьезная, успешная женщина. Конечно моложе и привлекательней меня. Она не просто любовница – она партнер, равная ему по статусу и амбициям.

– А у нее есть дети? – спрашиваю как можно более небрежно.

– Да, дочка. Хорошенькая такая девочка, иногда после садика заходит к маме в офис с няней. Карина Станиславовна одна ее воспитывает – отец, говорят, женат, но помогает материально.

Женат. Помогает материально. Сижу в этом офисе и слушаю историю своей собственной жизни со стороны, о ней даже секретарь мужа знает больше чем я сама.

В этот момент из переговорной выходит Саша с клиентами. Видит меня и на мгновение каменеет – я вижу, как пробегает тень по его лицу.

– Вика? Что случилось?

– Хотела пригласить тебя на обед, – встаю, стараясь улыбаться. – По случаю завтрашней годовщины.

Саша на секунду растерянно молчит, и я вижу, как его взгляд невольно скользит в сторону Карины.

– Конечно, дорогая. Дай только провожу клиентов.

Он суетится, провожает посетителей, а я наблюдаю за Кариной. Она тоже смотрит в нашу сторону, и в ее глазах я читаю сложную гамму чувств. Любопытство, напряжение, и что-то еще… жалость?

– Карина Станиславовна, – окликает ее Саша, – подготовьте, пожалуйста, документы по проекту Северного комплекса. К вечеру нужно.

– Конечно, Александр Владимирович, – отвечает она голосом профессионала.

Но я вижу, как они смотрят друг на друга. Это не взгляд начальника и подчиненной. Это взгляд людей, между которыми есть тайна. Общий ребенок. Общая жизнь, спрятанная от меня.

– Пойдем? – Саша берет меня под руку.

В кафе рядом с офисом мы заказываем салаты. Я пытаюсь вести обычную беседу, но в голове крутится одна мысль: у этого человека есть пятилетняя дочь, о которой я ничего не знаю.

– У вас в офисе приятная атмосфера. Карина Станиславовна производит впечатление умной женщины.

– Да, Карина толковый специалист, – Саша избегает моего взгляда. – Растет профессионально.

– А у нее есть семья?

– Дочка есть. Одна воспитывает,– Саша почти незаметно вздрагивает.

– Тяжело, наверное, одной с ребенком.

– Наверное, – он нервно теребит салфетку. – Но справляется.

«Справляется». А ты ей помогаешь, правда, Саша? Материально помогаешь. И не только материально.

– Саш, а помнишь, как мы с Максимом ездили к твоей маме на дачу в прошлом году? Ты тогда не смог, сказал – командировка в Сочи.

– Да… была важная презентация,– лицо Саши становится серым.

– А с кем ездил? Один?

– С командой, – голос звучит неуверенно. – С… с теми, кто готовил проект.

Врет. И понимает, что я это вижу. Ездил он в отпуск со своей второй семьей, пока я с сыном проводила выходные у свекрови.

Внезапно до меня доходит еще одна деталь. Максим тогда спрашивал: «Мама, а почему папа не может поехать с нами? Раньше он всегда ездил к бабушке» А я защищала Сашу: «У папы важная работа, сынок. Он для нашей семьи старается»

Для нашей семьи. А он в это время строил песочные замки с чужой дочкой на берегу моря.

– Знаешь, Саша, – говорю, глядя ему прямо в глаза, – а ведь Максим скучал по тебе в той поездке. Все спрашивал, почему папа не с нами. Дети так нуждаются во внимании отца, хоть они уже и не маленькие, правда?

– Да… конечно. Жаль, что не получилось поехать,– Саша бледнеет еще больше. В его глазах мелькает что-то похожее на панику.

Жаль. Ему жаль, что он не поехал с сыном, потому что был занят с дочерью от любовницы.

Мы доедаем в тяжелом молчании. Каждый погружен в свои мысли. Я думаю о том, что двадцать лет жизни оказались ложью. А он, наверное, соображает, не заподозрила ли я что-то.

После обеда, прощаясь у офиса, Саша целует меня в щеку. Формально, как дальнего родственника.

– Увидимся вечером, – говорит он.

– Конечно. А может, позвонишь Максиму? Он так редко слышит твой голос.

– Позвоню, – обещает Саша, но в глазах читается раздражение.

Да, конечно позвонишь. Когда у тебя есть маленькая дочка, которой ты читаешь сказки каждый вечер. Иду к машине и думаю: как я могла быть такой слепой? Все эти годы знаки были перед глазами, а я их не замечала. Или не хотела замечать.

Дома звоню Максиму в Лондон. Сын отвечает радостно:

– Мам! Как дела? Как папа?

– Все хорошо, солнце. Как учеба?

– Отлично! Кстати, завтра же ваша годовщина? Поздравляю! Передавай папе привет.

– Обязательно передам.

Слушаю голос сына и думаю: а знает ли он, что у него есть сводная сестра? Пятилетняя девочка по имени Соня, которая тоже называет его отца папой?

Завтра, в день нашей годовщины, я узнаю всю правду. А потом решу, что делать с развалинами своей жизни.

ГЛАВА 3. КРОВАВАЯ ГОДОВЩИНА

Утром я просыпаюсь с четким планом. Сегодня двадцать лет нашего брака, и сегодня я узнаю всю правду. Тест ДНК лежит в сумочке, неопровержимое доказательство того, что мой муж отец чужого ребенка.

Саша ведет себя как обычно: завтракает, листает планшет, собирается на «важные переговоры». Я наблюдаю за ним и поражаюсь: как легко ему врать. Как естественно он играет роль любящего мужа уже двадцать лет.

– Попробую освободиться к вечеру, – говорит он, целуя меня в лоб покровительственным жестом. – Может, успеем поужинать.

– Конечно, дорогой. Буду ждать.

Он уходит, я остаюсь с мыслью: сегодня последний день, когда я жена Александра Романова. Завтра я буду кем-то другим.

В три часа дня я еду в центр города. По адресу, который нашла в соцсетях Карины. Детский сад «Сказка» – частное дошкольное учреждение для детей состоятельных родителей. Паркуюсь напротив и жду.

В половине пятого начинается движение. Родители приезжают за детьми. Через десять минут я вижу знакомую фигуру. Карина идет к входу быстрым шагом. Красивая, уверенная в себе женщина. Никакой спешки, никакой суеты, она точно знает, что делает.

Еще через пять минут она выходит, держа за руку девочку. Маленькая, кудрявая, в розовой курточке. Я вглядываюсь в детское лицо и замираю. Глаза. У нее глаза Саши. Тот же разрез, и наверняка тот же серо-зеленый цвет. Такие же были у Максима в детстве.

Это его дочь. Без всяких сомнений.

Но это еще не все. Через минуту к ним подходит мужчина. Мой муж. Он обнимает Карину, целует в губы, а потом наклоняется к девочке.

– Папочка! – слышу я детский голосок через приоткрытое окно машины.

– Привет, моя принцесса! – Саша поднимает дочь на руки, кружит ее. – Как дела в садике?

– Хорошо! Мы сегодня рисовали свой дом!

– Правда? А какой он получился?

– Красивый! С мамой и с тобой!

У меня перехватывает дыхание. Дом с мамой и папой. Семья. Они настоящая семья, а я что? Помеха? Пережиток прошлого?

Они идут к детской площадке рядом с садиком. Саша качает дочку на качелях, Карина смеется, поправляет ей курточку. Идиллия. Счастливая семья на прогулке.

Выхожу из машины и иду к ним. Сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас выскочит из груди. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти.

Саша замечает меня первым. Лицо его становится белым как мел.

– Вика… – выдыхает он.

– Папа, кто эта тетя? – спрашивает девочка, глядя на меня большими серо-зелеными глазами.

Карина тоже поворачивается. В ее взгляде вижу страх, растерянность, но не раскаяние. Она знала о моем существовании. Знала, что разрушает чужую семью.