Сквозь исчезающее небо (ЛП) - Коулс Кэтрин - Страница 18

Маверик изменил название группы на «50 оттенков разнесем всех».

Я нахмурился. Это в стиле Мава — превращать серьезные вещи в шутку, смеяться в лицо травме. Но не все в нашем братстве это принимали.

Кол: Что с тобой не так?

Маверик: С чего начать? С того, что я чертовски хорош собой и ни дня не проходит без того, чтобы ко мне не клеилась какая-нибудь женщина?

Я: Или с того, что у тебя такая огромная голова, что ты в двери не пролезаешь?

Маверик: Я имею в виду, что у меня настолько большой член, что мне ходить тяжело.

Уайлдер: Чувак. Слишком много информации.

Кол: Кто-нибудь верните нормальное название.

Сложно сказать, кого это бесило бы больше — Кола или Ориона. Но Орион в последнее время почти не писал в нашем чате. И это меня тревожило.

Уайлдер: Не знаю. По-моему, смешно.

Я: Твое неумение обращаться с техникой меня пугает. Где я ошибся?

Кол: Да пошел ты, компьютерный задрот.

Я рассмеялся, но все же сжалился и вернул старое название группы: «Острый соус и горячие сплетни».

Маверик: Второе место, но сойдет. Кстати, это сообщение для Ориона: твой брат вернулся после своих разборок с ФБР, и ты обязан явиться сегодня на семейный ужин.

Несколько секунд никто не отвечал, и тревога усилилась. После той ночи девятнадцать лет назад Орион изменился сильнее всех. Он заплатил самую высокую цену. И сделал это, чтобы спасти нас.

Орион: Работаю.

У Ориона был дар — создавать карты. Его работы были уникальны, ни одна не повторяла другую, и по сложности им не было равных. Неудивительно, что за каждую платили шестизначные суммы.

Маверик: Ты всегда работаешь, придурок. Но тебе еще и есть надо. Так что отложи все на час и приезжай к семье. Иначе я попрошу Декса взломать все твои устройства и поставить на каждое уведомление заставку из «Ханны Монтаны».

Я: Я не твое оружие, Мав.

Уайлдер: И не смей гнать на «The Best of Both Worlds». Это хит.

Кол: Ты опять пересматриваешь это со Скайлар, да?

Уайлдер: Майли Сайрус должна была получить «Оскар» за эту роль.

Я фыркнул от смеха.

Я: Тебе стоит начать писать петиции.

Уайлдер: А может, и начну.

Орион: Если заткнетесь, приеду на час.

Маверик: ПОБЕДА ЗА МНОЙ.

Я: Вообще-то за Майли.

Маверик: Я могу разделить корону с ней.

Орион: Отключаю телефон.

И он действительно отключит. Тишина — его естественное состояние. Ни музыки. Ни разговоров. И уж точно не звук собственного голоса.

Работая с отделом поведенческого анализа дело за делом, я познакомился с психологами, которые по-настоящему понимали человеческий разум. Некоторые были заносчивыми и считали нас, технарей, ниже себя. Но другие были отличными людьми. И мой друг Энсон был лучшим из них.

Он дал мне больше, чем полагалось, знаний о психологии. И, сложив все воедино, я понял: у каждого из нас есть своя форма посттравматического синдрома. Но у Ориона — самая тяжелая. Теперь любой раздражитель мог оказаться для него слишком сильным.

Резкий крик привлек мое внимание. Я сразу посмотрел в окно, ожидая увидеть Брей и ее сына. По звуку это был мальчишка — Оуэн. Я слышал, как Брей звала его ужинать. Но сейчас его нигде не было. И ее тоже.

И стояла тишина. Слишком глухая.

Я не стал ждать. Схватил электрошокер, спрятанный за компьютером, и вышел через заднюю дверь.

Тревога скользнула внутри, пока я пересекал пространство между домиками. Все застыло. Даже ветер не шевелил высокую траву у ручья.

Я сжал электрошокер крепче и на секунду задумался, не взять ли пистолет из сейфа в машине. Но от одной мысли о нем подступила тошнота. Это оружие убивает. Я знал это лучше многих.

Шокера достаточно. Защита без смертельного исхода.

Но в голове закружились десятки «а вдруг». Каждая версия хуже предыдущей — цена всех тех темных дел, что мне приходилось расследовать. Я подошел к стене второго домика, прижался спиной и прислушался.

Ветер. Птица. Шорох.

Я напрягся, готовый к чему угодно. Звуки приближались. Я не стал ждать.

Резко вывернул из-за угла — и тут же получил удар прямо в грудь. Больно кольнуло, а потом мгновенно разлилось, пропитывая футболку… водой?

Я опустил взгляд на мокрую ткань и поднял глаза на Брей. Она стояла передо мной с широко раскрытыми глазами, рука взлетела ко рту. Вся мокрая. Светлые волосы прилипли к лицу, тушь потекла под глазами, белая футболка облепила тело, проступили соски, прижатые к ткани, и—

Черт.

Я резко поднял взгляд, как раз в тот момент, когда Брей убрала руку от лица.

— Я так виновата. Я думала, это Оуэн. Я не… — она покачала головой. — Что вы здесь делаете?

На губах сам собой появился хмурый изгиб.

— Я услышал крик, — сквозь зубы ответил я.

Брей поморщилась и пожала плечами, указывая на свою футболку.

— Это я. Оуэн для восьмилетнего стреляет на удивление метко.

Мой взгляд на мгновение скользнул вниз, но я тут же заставил себя отвернуться. Никаких мокрых футболок. Никаких сосков. Просто нет.

— Не стоит так кричать, — отрезал я. — Я мог вызвать полицию.

Уголки ее губ дрогнули, и взгляд снова прилип к ним. Будто они чуть окрашены соком малины. И как изгибаются, когда она улыбается — одна сторона чуть выше другой.

— Но вы ведь не вызвали полицию, — с вызовом заметила она.

— Мог, — коротко бросил я. — И вас могли бы задержать за нарушение общественного порядка.

Она тихо рассмеялась — хрипло, чуть срываясь.

— Тогда надевайте наручники, офицер. Я посмела закричать, когда в меня попал водяной шар.

Слово «наручники» тут же вызвало в голове совсем не те образы.

Черт.

— Могу и сейчас вызвать. Это вполне тянет на нападение с опасным предметом.

— Водяной шар теперь опасное оружие?

— Смотря в чьих руках, — ответил я. Потому что она была сущим ураганом.

Брей засмеялась по-настоящему, и этот звук ударил меня прямо в грудь. Он прошелся по мне, как волна, будто возвращая к жизни. Она смеялась свободно — от кончиков пальцев до макушки. Я не помнил, когда в последний раз позволял себе чувствовать так же полно.

— Ты забавный, Лютик, — выдавила она сквозь смех.

Я снова нахмурился.

— Лютик?

Она улыбнулась так широко, что лицо засияло, а янтарные глаза стали золотыми.

— Тебе подходит. Очень уж солнечный характер.

— Да уж, — пробормотал я.

Это только усилило ее улыбку.

— Ну давай, живи немного. Никогда не хотел устроить бой водяными шарами в честь начала лета? Немного шалости тебе не повредит. Это напоминает, что мы живы.

В ее словах было что-то большее. Глубина. Напоминание, что мы живы. Это породило новые вопросы. Было ли время, когда она думала, что может не выжить? Потеряла ли кого-то?

Одна мысль цеплялась за другую, пока воздух не разрезал крик, похожий на боевой.

— Ты проиграл! — закричал Оуэн.

Водяной шар ударился о затылок Брей, окатив ее с ног до головы. Она вскрикнула притворно-жалобно и, пошатываясь, направилась к сыну.

— Меня подбили.

— Смертельный удар, — заявил Оуэн, сверкая зубастой улыбкой.

Брей схватила его, утащила на землю и перекатилась вместе с ним, пока пес-монстр выскочил из-за угла, радостно залаял и включился в игру. Оуэн смеялся, пока Брей щекотала его бока.

— Это нечестно!

— Я использую все доступные средства.

Оуэн смеялся еще громче, пока наконец не вырвался и не вскочил на ноги. Он посмотрел на меня с любопытством, зелеными глазами сверкая.

— Ты тоже пришел играть?

Брей широко улыбнулась и откинулась назад, опираясь на руки в траве, вся мокрая с головы до ног.

— Да, Декс. Ты пришел поиграть? Или испугался?

Какая-то часть меня хотела присоединиться. Схватить водяной шар и гоняться за ними по двору. Вспомнить, каково это — смеяться так же свободно, как они. Но я не мог.

— У меня дела, — неловко сказал я. Будто это что-то объясняло. Но больше я выдавить не смог. Пока не увидел разочарование на лице Оуэна.