Сквозь исчезающее небо (ЛП) - Коулс Кэтрин - Страница 23

Йети тут же развалилась у меня на коленях, наотрез отказываясь признавать, что ее шестьдесят четыре килограмма — это вовсе не размер комнатной собачки.

— Да, мне грустно.

Воспитывая Оуэна, я точно знала одно: в нашем доме любые чувства имеют право на жизнь. И он может говорить о них всех без страха. Я не хотела, чтобы он рос так, как росла я, где единственным допустимым состоянием было совершенство, а эмоции считались слабостью.

Оуэн крепче сжал мою руку.

— Мистеру Дексу не понравилось твое печенье-сисечки?

Один уголок моих губ приподнялся.

— Нет, по-моему, ему как раз очень понравилось.

Оуэн запрокинул голову, чтобы получше всмотреться в мое лицо.

— Тогда почему ты грустишь?

В горле вдруг стало мучительно сухо. Будто я прошла шестнадцать километров по Сахаре без капли воды.

— Я скучаю по Нова.

Все, что касалось Нова и Оуэна, давно превратилось для меня в опасную прогулку по канату. В первые месяцы я была так уверена, что ее вот-вот найдут, что не хотела взваливать это на своего семилетнего сына. А потом ложь просто разрослась. С каждым днем она становилась все тяжелее. И теперь я уже не понимала, кого пытаюсь защитить — Оуэна или себя.

По его лицу скользнула боль.

— Она нас больше не любит?

Эти слова превратили мучительную боль в нечто совсем невыносимое. Мое сердце раскололось на такие осколки, которые уже никогда не собрать. А если бы каким-то чудом и удалось, оно все равно уже не стало бы прежним. Осталось бы перекошенным, с рваными краями и утратами. Едва живым.

— Она любит нас больше всего на свете, — хрипло выдавила я и сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло. — Просто что-то не дает ей говорить с нами и видеться. И это не ее вина.

Тонкие брови Оуэна сошлись на переносице.

— Как будто ее наказали и не выпускают?

— Что-то вроде того.

Ничего лучше я придумать не могла.

На его лице вспыхнула такая сердитая гримаса, что я и не подозревала, сколько в нем может быть жара.

— Тогда это что-то дурацкое.

Обычно я не позволяла этому слову звучать у нас дома, но сейчас была с ним совершенно согласна.

— Еще какое.

Оуэн положил голову мне на плечо.

— Я люблю тебя, мам.

И тут меня пронзила уже другая боль. Та, что бывает от красоты. От ошеломляющей красоты настоящего мгновения рядом с тем, кого любишь больше всех на свете.

— Я тоже тебя люблю.

И этого должно было хватить, чтобы идти дальше. Просто должно.

Я уставилась на кофеварку, мысленно умоляя ее варить побыстрее, пока Оуэн носился по домику кругами, а Йети с лаем мчалась за ним по пятам.

Господи, как же мне нужен был кофеин. Весь кофеин, какой только есть на свете. Я положила ладонь на кофеварку.

— Пожалуйста, не подведи меня сегодня. Отдай мне всю свою прекрасную живительную силу.

Потому что ночь выдалась в лучшем случае рваной. Когда за один день дважды вскрываешь самые глубокие раны, демоны не заставляют себя ждать. И этой ночью они пришли во всей красе. Кошмары, в которых Нова звала меня, спрашивала, почему я ее не нашла, требовала ответа, почему я ее бросила. В конце концов около четырех утра я просто сдалась.

По домику разнесся звонок в дверь, и Йети тут же залаяла, а Оуэн резко сменил направление.

— Я открою! — крикнул он.

— Оуэн, не надо, — сказала я и поспешила за ним.

Но было поздно. Он распахнул дверь, и на пороге оказался настоящий великан — сто девяносто три сантиметра мышц, с чуть более заметной щетиной, чем вчера, и темными кругами под глазами.

Оуэн упер руки в бока.

— Тебе не понравилось печенье-сисечки, которое испекла моя мама?

Мне вдруг захотелось натянуть толстовку на голову и так и остаться под ней.

По воздуху прокатился тихий смешок, и меня будто задела невидимая волна.

— Печенье-сисечки мне очень понравилось, — заверил его Декс.

Оуэн прищурился, глядя на мужчину у нас в дверях.

— Она расстроилась, когда вернулась от тебя.

— Так, — сказала я, обнимая сына за плечи. — Оуэн, какое у нас правило насчет двери и незнакомцев?

— Это был не незнакомец. Это был мистер Декс. Он, конечно, вечно хмурый, но, по-моему, не плохой.

Никогда еще не звучала такая правда.

Губы Декса дрогнули.

— Прости за хмурый вид. Но мама права. Тебе нельзя открывать дверь, пока она не разрешит. — Его взгляд скользнул ко мне. — Если бы у вас была камера, вы бы видели, кто стоит у двери, еще до того, как откроете.

Оуэн чуть не пустился в пляс рядом со мной.

— Мам, нам точно нужна камера. Это было бы вообще огонь. Я бы сделал ей голос, как у робота!

— Огонь? — переспросил Декс.

У меня сорвался тихий смешок.

— Это значит, было бы круто.

Он покачал головой.

— Я старый.

— Вот уж точно, — пробормотала я.

Оуэн перевел взгляд с одного на другого.

— Вы оба вообще-то старые. У вас хоть телевизор был, когда вы росли?

Декс отшатнулся на шаг и схватился за грудь, будто его ранили.

— Попал прямо в сердце.

Оуэн захихикал, но я не могла перестать гадать, зачем вообще Декс пришел.

Словно почувствовав мой вопрос, он поднял взгляд с Оуэна на меня.

— Я хочу помочь.

Оуэн переводил глаза с него на меня и обратно.

— Помочь с чем?

— С одним из моих проектов про Йети, — поспешно сказала я, чувствуя, как меня захлестывает вина из-за всей этой груды лжи, связанной с Нова.

Декс медленно кивнул и опустил руку, чтобы собака ее обнюхала.

— Ага.

Пузырек взволнованной надежды все-таки вырвался наружу.

— Может, зайдешь? Кофеин на кухне.

Декс снова усмехнулся, и этот звук коснулся меня, как легчайшее прикосновение перьев.

— Дай мне весь кофеин.

Пока я подходила к уже полной кофеварке, Оуэн засыпал Декса вопросами. Сколько ему было лет, когда он надел очки? Есть ли у него братья или сестры? Я чуть не застыла, услышав, что у него четыре брата. И кем он работает?

— Ну, вообще, наверное, уже не работаю. Но раньше я был в ФБР, в их киберподразделении. Занимался всем, что связано с компьютерной частью, — сказал Декс, устраиваясь на одном из высоких стульев на кухне.

— Ты. Работал. В САМОМ НАСТОЯЩЕМ ФБР? И что, ты для них все взламывал? — взвизгнул Оуэн.

Я поморщилась, ставя перед Дексом кружку.

— Простите за отсутствие регулятора громкости. Мы над этим работаем.

Декс усмехнулся.

— Ничего страшного.

— Подожди, — сказал Оуэн, и его тут же накрыло разочарование. — Ты там больше не работаешь?

Декс покачал головой и отпил кофе, даже не взглянув на сливки и сахар, которые я поставила на стол.

— И зачем уходить с самой крутой работы на свете? — потребовал ответа Оуэн.

— Оуэн, — предостерегающе сказала я.

— Что? Я хочу знать.

Декс поднял руку.

— Все в порядке. Я дал им обещание. Сказал, что проработаю у них десять лет. Эти десять лет закончились, и я захотел заняться чем-то другим.

— Но все равно не таким крутым, как ФБР, — пробурчал Оуэн.

Я сжала переносицу.

— Оуэн, может, пойдешь одеваться?

— Ну вот. Я всегда пропускаю все самое интересное.

Декс подался вперед с заговорщицким видом.

— Потом я тебе все самое интересное расскажу.

— Правда? — оживился Оуэн.

— Обещаю. — Декс поднял руку и протянул сыну мизинец.

Оуэн тут же зацепился за него своим, и они торжественно потрясли руками. Картина была такой простой, но меня будто выбило из равновесия. Перед глазами вспыхнули воспоминания о нашем с Нова рукопожатии — миллион маленьких обещаний на мизинцах.

— Я скоро вернусь! — крикнул Оуэн и помчался к себе, а Йети тут же сорвалась за ним.

Стоило ему исчезнуть, как на меня накатила волна нервозности. По множеству причин. Но сильнее всего из-за того, что теперь появилась надежда. Новые пути. Новые зацепки.