Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 37

Так что я сказал Юльнис:

— Хватит тосковать. Давай хотя бы сама меняй на себе бинты. И горшок за собой сама уже можешь вынести, хватит тетушку Сиру утруждать. А так ты и до сортира дойти способна, если день не морозный. Не княгиня.

Она тускло поглядела на меня.

— Хорошо, буду ходить.

— А бинты?

Юльнис промолчала.

Я вздохнул. Сел на кровать рядом с ней.

— Юльнис, выздоровление во многом зависит от того, насколько ты сама стараешься. Я могу поменять бинты — ну раз в день. А надо — два, на лице и шее — три. Да еще неплохо бы грязные бинты постирать, чтобы потом быстрее были готовы, — я сушил бинты огнем у себя в лаборатории, но чувствовал, что рано или поздно мои необычные возможности засекут. — Или ты и правда уродиной остаться хочешь?

Девушка рассмеялась неприятным, злым смехом.

— А что, как-то по-другому случиться может⁈ Не надо мне тут сказочки рассказывать! Я ж дочь алхимика все-таки — я на ожоги насмотрелась! Я тут в бинтах уже четыре месяца с ног до головы — от меня все шарахаться будут, когда разбинтуюсь! Там шрам на шраме, небось! — в ее голосе кипели злые, отчаянные слезы.

— Ты не дочь алхимика, а дура, — вздохнул я. — Ты ж в курсе, что я и до твоего отца эликсиры мог варить?

— Ну…

— Лыжи гну! А ты у меня хоть один ожог видела?

Во взгляде Юльнис появилось нешуточное удивление.

— Вот то-то же! Не только о себе думай, на других тоже поглядывай! Ладно. Если не веришь, давай покажу.

С этими словами я стал разматывать ее левую руку — ту самую, про которую повитуха сетовала, что ее придется отнять. В связи с тем, что там реально до кости не хватало мяса, заживление на самом деле шло быстрее и проще — я просто напитывал там все жизнью и наращивал слой за слоем. На другой руке я пока тот же самый эффект показать не мог.

Из-под плотной полотняной повязки показалась толстая зелено-коричневая корка подсохших эликсиров и мазей. Я их не снимал, отработавшая часть состава сама собой впитывалась в бины, оставляя постоянный защитный слой. На который я только наносил все новые и новые порции лекарств. А теперь вот аккуратно стер, открывая мягкую, свежую кожу предплечья, с по-девичьи редкими светлыми волосками.

Юльнис сдавленно ахнула.

— Вот-вот, — сказал я. — С лицом, правда, придется повозиться, с шеей тоже. С шеей даже больше, там кожа тоньше и подкожного жира нет. Так что если не хочешь всю жизнь под ожерельями да воротниками шрамы прятать, помогай мне! Поняла?

Юльнис быстро, часто закивала.

С тех пор она как пациентка стала куда сговорчивее и без возражений выполняла все назначенные мною процедуры. Вот только на деле настал самый сложный этап в ее исцелении, так что самые глубокие зимние месяцы промелькнули почти что мимо меня — так я был занят! Еле заметил и морозы, и снега, и падение доходов (меньше ходоков, меньше самых прибыльных боевых и ослепляющих эликсиров).

А все потому, что работа над лицом Юльнис требовала от меня буквально ювелирной сосредоточенности по нескольку часов в день!

Да, пластический хирург из моего мира справился бы быстрее: нас на Хирургии знакомили с этим разделом — но для общего понимания, очень поверхностно. Сомневаюсь, что профильный специалист без магии смог бы восстановить нормальную внешность из того нагромождения шрамов, в которое лицу Юльнис полагалось бы превратиться, если бы я позволил событиям идти своей чередой.

А я пытался добиться того, чтобы личико девушки стало абсолютно прежним, а то и лучше, чем было (носик сделал чуть изящнее, почему нет, девушки вечно недовольны своим носом, каким бы он ни был!).

С мрачной усмешкой я вспоминал свои прежние мысли, что, мол, достаточно нескольких зеркал и яркой лампы — и я сумею изменить собственную внешность! Ага, щас. Еще шнурки сначала погладить, да рака на горе дождаться. Пока я возился с Юльнис, с меня семь потов сошло — а с ней мне ведь не нужно было менять кости лица. Если бы экспериментировал на себе, да еще с долотом и пилкой, лежа, согнув руки под неудобным углом и разглядывая операционное поле в зеркала… ой блин. Вообще не решусь представить, что бы у меня в итоге получилось. Просто урод — ладно бы. Но сто процентов там была бы еще неработающая мимика и неразборчивая речь. Или вообще лепешка вместо лица, как в каких-то старых ужастиках.

Короче говоря, от мысли изменить внешность в ближайшие несколько десятков лет я окончательно отказался. Разве что удастся найти или воспитать себе надежного ассистента… с хирургическими навыками уровня Бьера, например. М-да, нереал.

А еще я зимой же запустил в продажу свой «суперзапорный» эликсир (порция «отпирающего» — в подарок!), а заодно и общеукрепляющий витаминный сбор, который, не мудрствуя лукаво, назвал «живой водой».

«Запорный» эликсир выстрелил сразу — а вы побегайте в холодный сортир в минус тридцать! (Собственно, когда я сам так начал бегать, тут-то и понял, что его надо продавать, не дожидаясь весны и добытчиков.) Общеукрепляющий сбор как-то сперва не зашел, но потом я додумался предложить его Рейнарду — трактирщику. С утра заносил ему ведро, тот разбавлял его водой и весь день продавал «для улучшения самочувствия». А потом еще кто-то (возможно, пытавшийся мне помочь староста, или сам трактирщик, желающий поднять выручку) пустил слух, что эта настоечка еще и мужскую силу увеличивает. Так что разбирать ее стали куда охотнее.

Потом вернулись ребята, что ездили в Хайле, привезли мне заказанные тигли и ответ из Гильдии. Ответ был кратким: ждите весной проверяющих на предмет сдачи экзамена в Гильдию алхимиков. Про жениха для Юльнис — ни слова.

Насчет проверяющих я слегка напрягся (что еще они там будут проверять?), но староста заверил меня, что проблемой они не станут. «Накормим, напоем, серебра сунем — и подпишут они тебе грамоты как пить дать! Даже не переживай!»

Наконец-то распогодилось. Сугробы начали таять, с крыш потянулись прозрачные голубые сосульки. Я размотал с Юльнис последние бинты и посадил ее перед зеркалом в теперь уже своей лаборатории.

— Ну, заказчица! Принимай работу!

К тому времени с тела девушки бинты уже все были сняты, с шеи тоже, последние бинты оставались только на переносице и на лбу — сложные области, с ними я долго работал. Так что уже всей деревне было ясно, что девушка все-таки вернет свою прежнюю красоту. Только сама Юльнис, кажется, в это не очень верила. Вернее, боялась поверить.

Жадным, удивленным взглядом она таращилась в зеркало, вертя головой. На переносице и лбу еще оставались розовые пятна свежей, подживающей кожи, но в целом лицо почти ничем не отличалось от прежнего. Кроме носика — я убрал едва заметную горбинку, что прежде присутствовала.

— Ну как? — поторопил ее я.

Серо-зеленые глаза девушки наполнились слезами. Она спрятала лицо в узкие ладошки.

— Вот так-так! — воскликнул я. — И это вся благодарность?

— Я… — хрипло пробормотала Юльнис. — Я… я теперь тебе не нужна!..

— Что? — мне показалось, что я ослышался.

— Пожалуйста, не бросай меня! — она порывисто, резко развернулась и бросилась мне на шею, уронив стул. — Пожалуйста!

Я обнял ее совершенно машинально. Влажные, дрожащие губы девушки нашли мои.

…Свадьбу решено было играть в конце весны — после приезда проверяющих из Гильдии, да и дом для нас деревня как раз успеет достроить. Конец весны — самое, блин, дурацкое для меня время! Но в этот раз, решил я, все будет по-другому.

Глава 13

Легализация

«Экзаменационная комиссия» из Гильдии алхимиков действительно объявилась только во второй половине мая. Снег сошел, уже успела даже кончиться посевная, в садах отцветали последние груши-вишни. У меня подспудно сжималось внутри ощущение жопы — примерно в это время года я, во-первых, попал из своего мира в этот, во-вторых, был вынужден сбежать из Академии Некромантии. И теперь мне все время казалось, что май — это действительно месяц невероятной маеты!