Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 38

Немного я утешал себя тем, что в самом конце весны собираюсь сочетаться браком с Юльнис, тем самым набирая себе неприятностей на всю оставшуюся жизнь. Что еще похуже может со мной произойти?

Но довод работал слабо: Юльнис вела себя просто идеально, изо всех сил стараясь показать себя замечательной невестой. Ласковая, кроткая, работящая — вот что делает с девушкой груда горящих бревен, обрушенная на голову! Она таскала мне в лабораторию еду, которую готовила на кухне госпожи Блиб, и частенько если не оставалась на ночь, то, скажем так, скрашивала мне вечерние часы. Увы, у меня периодически возникало чувство, что делает это девушка будто бы по обязанности — мне никак не удавалось ее по-настоящему растормошить в постели! Так, чтобы совсем потеряла голову. Может, мешала девичья стыдливость?

Но от предложений она никогда не отказывалась, а, услышав намеки, очаровательно краснела. Я говорил себе, что постепенно у нас начнет получаться лучше и вообще все впереди — тем более, что меня, по большому-то счету, все устраивало. Просто было некоторое этакое… легкое ущемление мужского самолюбия, что ли? Ильза, помнится, частенько хвалила меня, какой я хороший любовник. Как и те две девушки, с которыми я заводил отношения в своем родном мире. Юльнис этого никогда не делала. Или просто посоветовать было некому, как правильно польстить мужчине?

Дом был уже достроен, я даже перетащил туда довольно много ценного из своей тайной лесной лаборатории. Не разбойничье золото-серебро, и не фергиллис, который там совсем уже разросся на старом бревне, но многие свои записи и даже некоторые ценные ингредиенты. Скрываться мне теперь было особенно не от кого: единственный «конкурент», лекарь Штрем, точно не стал бы таскать у меня сырье для зелий — не того характера мужик! Да и зачем ему, потом назад мне же нести на переработку?

И вот обычным весенним вечером около деревенского трактира остановилось трое верховых на приличных, хорошо откормленных лошадях. Один — состоятельного вида усач, при пестром жилете, берете и золотых украшениях, двое других — помоложе и не так богато упакованные, но при этом крепкие, мускулистые и при мечах. Того же порядка мечах, что притащил с собой бедняга Аллис: нормальная острая железка из хорошей стали, но ничего выдающегося.

Мне об этом сообщила деревенская мелюзга, прибежав и начав стучаться в окно лаборатории — мол, там алхимики приехали по мою душу!

Я поблагодарил добровольного гонца, вручил ему пирожок с ревенем от Юльнис, вытер руки, запер журнал экспериментов в шкаф к стопке других таких же журналов и направился к трактиру.

Тревога во мне все-таки зрела: а ну как эти ребята притащат за собой какие-нибудь неприятности? Например, займут жестко непримиримую позицию в отношении местного «прихода» и, несмотря на ходатайство старосты, скажут, что видят в Королевском броде только своего собственного человека!

Тяжелый деревянный стол трактира давно уже стал для меня привычным местом для переговоров. Рейнард принес мне и приезжим алхимикам по кружке «живой воды» (больше воды, чем моего эликсира, но вкус, тем не менее, чувствовался), а также пива, и гостям еще дополнительно — мясной каши и хлеба. После чего мы завели неторопливый разговор.

Старший алхимик представился Бреданом Кейгартом — довольно язылоколомное имя, как по мне. Мужиков помоложе он назвал своими подмастерьями, но у меня сложилось впечатление, что они не столько подмастерья, сколько охрана. Настроен он был, как мне показалось, довольно лояльно: выслушал мой рассказ (по сути, дубль того, что содержалось в письме), сощурил глаза и попросил показать мне мою лабораторию, если я, разумеется, не против.

— Отчего нет, — сказал я. — Пойдемте.

Лабораторию Кейгарт осмотрел дотошно, чуть даже не во все шкафы носы сунул. Похвалил вентиляцию, уточнил, что это я первый этаж дома Айкена переделал, жалостливо покачал головой.

— Ну конечно, — вздохнул он, — в городах земля так дорога, что мы, увы, не имеем возможности строить лаборатории отдельно от жилья! Как жаль, что бездумное соблюдение этого обычая стоило Айкену всего его имущества, а его дочери — здоровья… Кстати, как она?

— Хорошо, спасибо, что спросили, — ответил я. — Через неделю свадьбу играем.

Кажется, Кейгарта эта новость обрадовала.

— Отлично, отлично! — воскликнул он. — Признаю, у нас с Улиасом была договоренность насчет ее брака… Но в текущих обстоятельствах… эх. Вы молодец, что не оставили сироту в беде!

Я с грустью подумал, что Юльнис, будь то инстинктивно или обдуманно, выбрала самый верный способ выжить, соблазнив меня: Гильдия Алхимиков явно не торопилась за нее вписаться! Что, впрочем, было ясно еще по зимнему письму. Да и местная деревня в целом не особенно горела желанием о ней позаботиться: у них и своих девушек на выданье полно, тех, у которых отцы-матери в наличии и активно разбирают всех подходящих женихов. Да и женихи, которые радостно увивались за дочерью уважаемого алхимика, как-то вдруг обнаружили, что сирота без дома и родных, пусть по-прежнему красотка с ангельским голосом, им уже не так интересна!

Ей, пожалуй, действительно некуда было деваться, кроме как ко мне в объятия. Хотя, если уж идти на принцип, я мог бы и занять позицию этакого «доброго дядюшки», выдав ее за кого-нибудь еще — скажем, за какого-нибудь младшего сына из соседней деревни, чья семья соблазнится неплохим приданым. Но — слаб человек. И когда тебя со слезами на глазах целует прекрасная девушка, которую ты до этого несколько месяцев выхаживал — а значит, волей-неволей успел привязаться! — нужно обладать железной волей, чтобы не поддаться ее чарам. А у меня и желания сопротивляться не было: слишком уж долго до этого длился «сухой» период из-за лечения все той же Юльнис!

— В общем, по вашей лаборатории и отзывам уважаемого трактирщика вижу, что экзаменовать мне вас — только зря время тратить, — снова усмехнулся в усы Кейгарт. — Так что гильдейские бумаги я вам выпишу.

Что, серьезно? Так просто? А я-то уж невесть чего себе напридумывал!

— Вот только… — Кейгарт сделал паузу. — Все же полгода после смерти своего наставника вы практиковали без разрешения! Я все понимаю, непростые обстоятельства, вы заботились о тяжелой пациентке — это ясно. Но правила есть правила. Увы, вынужден буду начислить вам штраф, — он назвал сумму. — Но выплатить можно в рассрочку, ничего страшного. Как только наберете деньги — приезжайте в Хайле, отдам вам бумаги.

Еще отсрочка! А я-то уж думал, что вот-вот легализуюсь!

И сумма-то не прямо огромная. Нет, приличная, но у меня даже больше было скоплено просто с обычных заработков. Я собирался это все пустить на обзаведенье с Юльнис, но ведь можно и что-то из разбойничьих цацек продать.

— А если я прямо сейчас заплачу, выдадите мне бумаги на руки? — спросил я.

— Н-ну… в этом случае у меня нет причин затягивать, — как мне показалось, чуть удивленно проговорил Кейгарт. — А вы заплатите?

— Да, занесу вам вечером в таверну.

В этот момент дверь лаборатории отворилась, раздался голосок Юльнис:

— Эрик! Мне сказали, там из Гильдии приехали!

Она вбежала в лабораторию, глаза ее расширились.

— Дядюшка Бредан!

— Юльнис, девочка моя! — воскликнул алхимик. Пораженный, поглядел на меня. — Но… мне сказали, тяжелые ожоги, мясо до кости… ошиблись?

— Нет, все так и было, — Юльнис очень побледнела. — Только Эрик меня вылечил.

— Во-от как, — Бредан поглядел на меня со значением. — Да уж, господин Шелки, мне и правда вас экзаменовать — зряшное дело! Надо же! Не продадите ли рецепт вашего противоожогового эликсира?

— Продам, — сказал я, — и даже по сходной цене. Но, должен сразу сказать, дело не только в моем искусстве. Просто ожоги Юльнис были не так сильны, как многим показалось!

Это была моя официальная версия, иначе не объяснить, почему одни эликсиры, без моего выхаживания, никому так шикарно не помогут. А они не помогут — я ведь еще и магией Жизни Юльнис лечил, и даже некромантией немного!