Травница и витязь (СИ) - Богачева Виктория - Страница 33

— Как господин решит — так и будет, — и вновь покладисто кивнул наместник. — Лишь бы Крутояр Ярославич сыскался, но...

И Велемир замолчал, как если бы хотел что-то сказать, но передумал.

— Что «но»? — тотчас взъелась Чеслава, которой его увертки стояли поперек горла.

— Но за те речи, что вел о своем отце княжич, спросят и с него. А ведь болтают, что старшего сына Ярослав Мстиславич не жалует...

Воительница закашлялась, подавившись воздухом. Уж всякого она повидала в жизни! Ни у кого не повернется язык обвинить ее в трусости али в слабости, но нынче пришлось ей крепко сжать поводья и остановить кобылку, чтобы в себя прийти.

— Кто о таком болтает?! — просипела она, когда вновь смогла дышать.

— Да все, — наместник развел руками. — Мы же близко к Новому граду, из него частенько слухи долетают.

— Ты что, девка дурная, чтобы верить чужим лживым наветам? — Чеслава покачала головой.

Сперва хотела она вступиться за князя и его старшего сына, но, подумав немного, решила смолчать. Лишь усмехнулась криво и цокнула языком.

— Да коли иначе все, я первым рад буду! — горячо воскликнул наместник. — Но разве ж неправда, что грядущей весной князь замыслил сына в Степь услать? А ведь в Новом граде ждали, что к ним направит, Стемиду Ратмировичу в подмогу.

— Что князь решил — не нашего с тобой ума дело, — сурово отрезала Чеслава.

Но грудь царапнула тревога. Слишком уж много чужих людей ведало, что творилось внутри стен ладожского терема. Ведь Ярослав Мстиславич и впрямь хотел Крутояра отправить в Степь. Погостить у дядьки, поднатореть в битвах с хазарами, пожить своим умом, вдали от отца-князя. Выходило, об этом прознали все кому не лень.

Лицо Чеславы потемнело, когда подумала она, что же еще просочилось сквозь плотно уложенный сруб?..

— Ты права, воительница, — согласился наместник Велемир, но легче на душе у нее не стало.

— Ну, будет об этом, — она заставила себя растянуть губы в лживой улыбке. — Сперва надобно княжича живым — здоровым отыскать. Там уж видно будет.

Велемир кивнул несколько раз.

— Уже через два дня доберемся и тотчас отправимся к берегу.

— К берегу? — оторопело переспросила Чеслава.

— В лесу княжича уже ищут. Я помыслил, он и кмети могли добраться до воды, там ведь как раз деревья выходят к обрыву. А вот вернуться оттуда уже тяжелее. А вдруг они застряли? — Велемир пожал плечами и пятерней растрепал волосы на затылке.

Мол, рассуди уж сама, верно ли я решил.

И так и эдак вертела Чеслава его слова, но ничего дурного в них не нашла. Напрочь, звучали они разумно, она бы и сама так поступила, коли искала бы княжича в одиночку.

— Добро, — помедлив, кивнула воительница. — К берегу так к берегу. С него начнем. А там лес проредим и уже с отрядом воеводы Стемида встретимся.

— Али вовсе княжича сыщем! — весело подхватил Велемир, и она даже улыбнулась.

Но вечером, устраиваясь на ночлег, велела никому не снимать брони и спать при оружии. Изумленному же Велемиру сказала, что взяла с собой кметей, что еще недавно были отроками, и хочет их уму-разуму поучить. Наместник, кажется, успокоился. Даже покивал с ухмылкой. Мол, помню-помню, сам не так давно ходил в свой первый поход.

Вечер и ночь прошли спокойно, утро встретило их солнцем и прохладой, что тянулась от земли. Пока собирали лагерь, Чеслава скользила внимательным взглядом по людям наместника. Ладожских кметей втрое больше.

Все будет хорошо. Нужно и впрямь думать лишь о Крутояре, а с остальным разберутся опосля.

Второй спокойный день еще больше убедил ее в правильности решения. Но приказа своего отменять не стала, и кметь вновь ночевали в броне и при оружии.

Так и пролетело время, и вскоре добрались они до небольшого удела наместника Велемира, углубились в лес и вышли на берег, к морю.

И тогда Чеслава увидела норманнские драккары с вражескими парусами.

Они бы успели сбежать.

Вот только никогда прежде Чеслава не бегала от битвы.

Заметив драккары, она даже испытала облегчение. А когда на лице наместника Велемира мелькнула злорадная усмешка, то воительнице и вовсе сделалось весело. С души упал огромный груз. Больше не нужно было ходить вокруг да около, сомневаться в себе да своих помыслах, корить, что возводишь напраслину на человека, которому сам князь доверял.

Все стало ясно, и Чеслава накрыла ладонью рукоять меча.

Помимо усмешки, на лице Велемира отразилось еще и сомнение. Он никак не ожидал, что воительница возьмет с собой еще воинов из Ладоги, и что окажутся они в меньшинстве. Норманнские драккары же, пусть и показавшиеся на горизонте, запаздывали. Начинать битву придется без них.

Но наместник не хотел умирать. И потому он сказал.

— Сложите мечи, Чеслава. И вам даруют жизни.

— Кто? — воительница вскинула тонкую, белесую бровь. — Твои северные хозяева? Ты бы молился, чтобы жизнь даровали хоть тебе.

Велемир дернулся, но смолчал. Прищурившись, вновь пересчитал своих людей и тех, кто стоял за воительницей. Перевес не так уж велик, да и многие, приведенные Чеславой — щенки. За ее спиной простиралось огромное, бескрайнее море, и драккары становились все ближе и ближе.

— Зачем? — не выдержав, спросила она.

В груди все клокотало от презрения, но отчего-то ей было важно услышать ответ.

— Почему ты стал предателем? Тебе мало было почета? Мало серебра? — допытывалась она, поглаживая знакомую рукоять.

— Тебе-то откуда понять, — бросил Велемир презрительно и скривился. — Ты ничего иного в жизни и не видала, кроме как князю кланяться да за всю черную работу браться.

Может, зим пятнадцать назад ее бы это и задело. Но теперешняя Чеслава лишь усмехнулась и вскинула меч. Следовало торопиться. Коли людей наместника они еще сдюжат одолеть, то норманнов — нет. А она должна уйти и послать весточку князю.

Ох, как же не ко времени Ярослав Мстиславич покинул Ладогу!

Лес за их спинами уходил в небо макушками деревьев, с которых облетела листва. Впереди с тихим шипением выплескивались на берег волны, слева и справа по обе руки простиралась длинная песчаная полоса. Чеслава махнула ладонью, отдав молчаливый приказ, и ее спутники также схватились за мечи.

Подчинились жесту наместника и его люди.

Все было неверно, — кричало сердце. Сражаться со своими же! Не с хазарами, не с северными дикарями даже, а со своими. Такие же лица, такие же глаза, такие же волосы. Поставь двоих рядом и не отличишь, а нынче они поднимали друг против друга тяжелые мечи.

Никто не мог сказать, как началась битва. Воины бросились вперед и вскоре перемешались, и воздух наполнился привычными криками и лязгом оружия.

— Держаться вместе, держаться! — рявкала Чеслава, переводя дыхание.

Как бы то ни было, сопровождали ее и впрямь не шибко искушенные битвами кмети. Не вчерашние отроки, но и не повидавшие множество сражений гридни, которых увел с собой князь Ярослав. Потому ей приходилось приглядывать за ним и держать ухо востро, пока она отбилась сразу от двоих. Чудно, но наместника среди них не было. Он сцепился с кем-то в нескольких шагах в стороне.

Трусил, — заключила воительница. — Он трусил вставать против нее.

Она и ее люди сохраняли полукруг, обороняясь, а Велемир и его воины накатывали на них, как волны на скалы во время прибоя, стремясь потеснить и разбить крепкий строй. Чеслава же стояла на шаг впереди прочих, словно возглавляла полукольцо.

Их застали врасплох, и некоторые кмети растерялись. У Чеславы язык не повернулся бы их винить. Ведь она, подозревая наместника Велемира, все корила себя, что негоже так думать о своих же...

Вот как все вышло.

— Прорубаемся! К лесу! — выкрикнула она и ринулась вперед, когда, обернувшись, увидела, что драккары норманнов почти подошли к берегу.

Они должны были уходить.

Чеслава орудовала мечом, раздавая удары направо и налево так, словно не знала усталости. Едкий пот заливал лицо и единственный глаз, а у нее даже мгновения не было, чтобы смахнуть его. Дыхание стало тяжелым, учащенным. Воздух выходил из груди с сиплыми хрипами. К звону стали и ругательствам прибавились уже и стоны раненых. Дважды ей приходилось перешагивать через воинов, что валялись на песке.