"Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кострова Кристи - Страница 946

Учитывая почти бесплатное сырьё, стоимость мыла оказалась достаточно приемлемой, чтобы заняться пропагандой и насаждением гигиены. Наши ветераны давно знали мои требования к чистоте рук, тела, жилища и двора. А новички привыкали тяжело, но, совместно с отцом Гермогеном, меры убеждения для русских переселенцев мы находили. Японцам, маньчжурам, корейцам и айнам приходилось тяжелей. Однако, как говорится, терпенье и труд всё перетрут. После окончания строительной лихорадки я официально объявил каждую субботу банным днём, и старшие по улице, уличкомы[i], как в нашем прошлом-будущем, обходили по вечерам свои участки, проверяя, как топят бани соседи, как они там моются. Штрафовать за нарушение гигиены мы не стали, отправляя нарушителей, этих грязнуль, на работу истопниками, на неделю. Либо в мой замок, либо в свежевыстроенную школу, там уже топили печи углём. Постепенно будем переводить на угольное отопление весь город, когда выстроим до угольного разреза железную дорогу, пока уголёк оставался дорогим.

Когда закончился отопительный сезон, придумали иное грязное наказание, но, судя по всему, горожане до зимы привыкнут к еженедельной бане. Хуже с аборигенами, в двух соседних городках, в шутку названными Палычем Тасла и Висла, этих мыловаренных и разделочных цехах, несмотря на грязь и вонь, айны до сих пор пытаются ограничиться мытьём рук. Ничего, к осени займёмся ими плотнее, отстроим там общественные бани, станет легче их проверять. За деревеньки пока не будем браться, сил не хватит, поживём — увидим, как быть. Одним словом, в житейском плане, Беловодье держалось нормально. Все живы, работа есть, жильё есть, продукты есть, даже расход денег оказался вполне расчётным. Запас финансов позволял продержаться ещё пару спокойных лет. Тем более, что русских денег было крайне мало, приходилось расплачиваться китайскими монетами, хоть свои деньги не выпускай. Ну, тогда меня сразу прихватят, никакая отдалённость не спасёт. Фальшивомонетчиков никто не любит. Ничего, будем думать, возможно, на векселя перейдём, но это планы не следующего года. Пока на острове хватало звонкой монеты. Однако, промышленность буксовала, кроме паровых машин и оружия, никаких новинок мы не производили. О закрытом производстве радиодеталей умолчу. Причина лежала на поверхности — нехватка специалистов. Разбрасываться мы не собирались, потеряем и то немногое, что успешно работало. Необходимо выбрать самые важные направления, решить, что важнее для развития.

— Что будем делать, Иван? — Глядя в мутное слюдяное окошко, оконное стекло на острове всё ещё не получалось, я пытался рассмотреть, как играют ребята во дворе моей крепости, — надо определять главное направление нашего развития, иначе торговать будет нечем. Да и прогрессорства не получается. Половину производств, нами организованных, мы раздали местным мастерам. Сам видишь, качество продукции везде упало, себестоимость растёт, народ привычно берёт всё ручным трудом. Случись что с нами, промышленность на Дальнем Востоке долго не протянет. Надо приучать мастеров и рабочих к механизации, только, как? Держать всех за руку?

— Ну, не всё так плохо, есть и толковые мастера. Да и всех натаскивать нет смысла, — поправил меня Палыч, — на местных ресурсах всё не потянем. Собственно, нам и не надо делать всё. Как говорил незабвенный Козьма Прутков, нельзя объять необъятное[ii]. Давай лучше решим, без каких направлений нам не выжить. Потому, как, развивать обувное дело или производство тканей, как и выращивание картошки, считаю делом частников, там и без нас обойдутся.

— Хорошо, посмотрим, что нам приносит основную прибыль в торговле, — я присел за стол и окунул перьевую ручку с чернильницу, подвигая чистый лист китайской бумаги. — Продажа оружия и боеприпасов, это раз. Бансы, это два. Так эти заводики мы разве, что не облизываем, даже налогами не обложили.

— Ты забыл ювелирные изделия, — подвинулся ко мне вместе со стулом Иван, — нам бы ещё золото найти на острове, помнится, была добыча золота у японцев на Хоккайдо в двадцать первом веке. Запиши сюда пароходы, китобойные. Ко мне уже два князька прибрежных подкатывали, хоть в кредит, но желают купить пароход с гарпунной пушкой. Жаль, что расплачиваться им нечем. Собственно, всё, если не считать железного инструмента, так его частники неплохо делают.

— Да, жидко мы смотримся с таким перечнем востребованной продукции, Очень слабо. — Я задумался, — подойдём с другого края, что нам нужно будет развивать в обязательном порядке. Кроме пароходов, паровозов и станкостроения? Электричество и примитивную радиотехнику? Хватит, а то надорвёмся?

— На ближайшие годы хватит, хотя, ты забыл главное. — Палыч взглянул на моё недоумевающее лицо и улыбнулся, — что общего у парохода, паровоза, станка, электрогенератора и электродвигателя? Какие общие детали в них есть обязательно? Ну, пошевели мозгами, или совсем политиком стал, думать разучился?

— Пожилого человека всякий обидеть норовит, — я неожиданно ухватил суть предложения с полуслова, — подшипники?

— Правильно, без подшипников грош цена всем нашим самоделкам. Думаю, именно производство подшипников надо развивать максимально быстро, определить десяток-другой типоразмеров и под них строить завод, рабочих рук у нас сейчас предостаточно, задействуем подростков-айнов из прибрежных городков, нечего им на разделке китов бездельничать, совсем отупеют. — Иван загорелся идеей, — наберём там сотни две, для начала, молодёжи, обоего пола, устроим им двухсменную работу, а в свободное время — вечернюю школу. Воспитателей из маньчжурских чиновников наберём, с первого сентября в школу начнут ходить. Учителей наших надо использовать на полную катушку, контракты у них не закончились. Думаю, если предложить в Беловодье повышенную оплату, многие согласятся перебраться на остров. Как и другие специалисты, завербованные нами, тут любопытная информация пришла на днях из Владивостока.

— Значит, так, — вскочил с места Палыч, прогуливаясь вдоль длинной стены моего кабинета, — ты знаешь, что после нашего отъезда и передачи, либо продажи, части заводов мастерам и управляющим, некоторые почувствовали себя хозяйчиками. Привычно, стали закручивать гайки, как на российских заводах: двенадцати-четырнадцати часовой рабочий день, штрафы, физические наказания, задержка зарплаты и прочее, как принято. Зимой людям деваться некуда, работали, скрипя зубами. Сейчас мои люди собрали список из двухсот шестидесяти восьми рабочих и мастеров, не желающих работать в таких условиях. Все просят принять их в Беловодье, вместе с семьями. Среди них, между прочим, два с лишним десятка рабочих с подшипникового завода, когда направим за ними караван?

— Погоди, а зарвавшихся хозяйчиков, что, не тронем? Надо их немедленно убирать!

— Э, нет, батенька. — Иван серьёзно уставился мне в глаза. — Как иначе мы хороших специалистов получим на остров? Пусть самые непокорные и смелые на остров перебираются уже сейчас. Ты не думал, что после нашей смерти, царские чиновники в любом случае на Дальнем Востоке гайки закрутят, как по всей России? А, может и раньше, ежели Екатерина наши заводы в казну возьмёт, как Потёмкин обещал. Сколько он давал тебе времени? Пять-десять лет? Из них уже два года прошли! Я через неделю уезжаю на материк, с Китаем воевать. Всё готово к тому, что до китайской стены дойдём, уверен, ханьцы сразу мир подпишут, на любых условиях.

— Да, тогда через полгода-год, царская власть прочно придёт на Дальний Восток, — я кивнул головой, — приедут новые заводчики, с российскими замашками, привезут приписных рабочих, народ взвоет. Нас с тобой в первую очередь проклянут, за обман.

— Верно, потому и надо готовить людей к тому, что всегда смогут от угнетателей в Беловодье уйти. На этих оболтусах-хозяйчиках и покажем пример. Сначала перевезём всех желающих к себе, а потом, не афишируя, заменим самодуров. Так, когда за рабочими суда отправлять?

— Хоть завтра. Только, неудобно получается, мы для России развивали промышленность на Дальнем Востоке, и, вдруг, будем увозить грамотных рабочих?