Выход из тени (СИ) - Старый Денис - Страница 14

Однако, настало время и мне вступить в бой. Оглянулся за спину и по сторонам. Бойцы готовы, облачены в лучшие брони. Мстивой кивнул, отвечая на безмолвный вопрос о готовности.

— Вперёд! — приказал я своим двумстам конным ратникам.

В этот раз я понимал, что командовать боем и чётко реагировать на изменяющуюся обстановку я просто не смогу. Во-первых, этому будет мешать туман. И будет выходить, что я, в окружении своих телохранителей или, как сейчас, с большим отрядом в двести тяжёлых конных, не буду участвовать в бою. А, значит, это в некоторой степени ослабит наш натиск.

Во-вторых, оставаться вне боя и руководить им будет тяжело, так как уже открылись ворота Козельска, оттуда уже выходят конные воины, а за ними выстраиваются в боевой порядок и пехотинцы.

У нас элементарно сейчас нет возможности организованно наступать, коммуницировать. Это ещё хорошо, что задумки перед самим сражением сейчас срабатывают. А больше — ничего. Остается биться.

Ну а если всё так, то я не вижу смысла оставаться в стороне и пошёл вперёд, в том числе чтобы доказать, что никогда не праздную труса и что готов, если это рационально, даже жертвовать своей жизнью. Впрочем, я всё равно считаю, что моя жизнь куда как более ценна, чем иные.

Нет, это не какая-то самовлюблённость или страхи. Просто я вижу, что уже меняю историю. А получится ли это у кого-нибудь ещё? Уже вероятно,ч то да. Исполнители, как тот же Евпатий Коловрат, с желанием воевать — он один из них. Или Владимир Юрьевич Московский будет стремиться доказать своё право на великое Владимирское княжество. Они смогут…

По немалой дуге, но стараясь держать в поле зрения монгольский лагерь, на мощных конях, но уже практически переходя в каскад, мы шли на другую сторону монгольского лагеря, чтобы ударить с востока.

— Бабах-бах-бах! — внутри монгольского лагеря раздались взрывы пороховых зарядов.

Округу оглушил гром, даже мой конь дёрнулся, и мне стоило немалого труда удержаться в седле. При этом трое бойцов, которые были в моём отряде, упали на землю, так как их кони резко встали на дыбы от шума.

А ведь мы находились, может быть, даже в километре от эпицентра взрыва. Сердце кровью обливалось. Нет, не потому, что сейчас наш враг должен находиться в глубочайшей растерянности, а их кони от страха вставать на дыбы или уносить прочь своих наездников. И не потому, что сейчас в монгольском лагере, из которого уже вышли половцы, будет много раненных и убитых монголов, может их рабов из русиче. Мне было жалко потерять такое большое количество пороха.

Ведь у нас уже готовы четыре пушки, с двух из которых мы даже по нескольку раз выстрелили. И самая главная загвоздка во всём артиллерийском деле — это крайний дефицит пороха. Селитряные ямы вовсю используются, но этого оказывается настолько мало, что отливать ещё большее количество орудий нет никакого смысла. Эти бы обеспечить по пять зарядов каждую.

Я указал левой рукой заворачивать и, дождавшись, когда всадник, идущий по левую сторону от меня, начнёт разворачивать своего коня, также направил своего коня в сторону монгольского лагеря. Мстивой повел часть бойцов напрямки. Так мы могли попробовать ударить почти что в одну точку обороны врага, но с разных направлений.

Здесь, если верить разведке, недалеко находилась ставка темника, Великого багатура Субэдея.

— Дзынь! — монгольская стрела ударила мне в грудь.

Пластины бахтерца приняли стрелу. Она отскочила и упала на землю. Мне же доставила лёгкое неудобство, может, даже и синяка не будет.

— В копья! — выкрикнул я, на разрыв голосовых связок.

Было видно, что в нашу сторону устремился немалый отряд монголов. Они были тяжело вооружены, их доспехи блестели в выглядывающем солнце. У нас было некоторое преимущество, так как длинные пики — куда как более мощное оружие при конной схватке.

Но их было больше.

А неподалёку, может быть всего лишь в двухстах метрах, во всей своей красе, в блестящих золотом и холодным отблеском серебра доспехах, восседал на коне Великий багатур Субедей. И мой удар был в его сторону.

На ходу, ускоряясь, я вдел в ток своё копьё. Зафиксировал и тут же стало легче держать оружие. Копье-пика была на метр короче, чем у других крылатых всадников, но, к своему стыду, управляться полноценной пикой я мог с большим трудом. А вот когда она была слегка уменьшена в размерах, то выходило гораздо справнее.

Даже в рассеивающемся тумане можно было с точностью рассмотреть, что впереди стоит сам великий богатур Субэдэй. Мало того, что на нём были добротные доспехи, которые не свойственны монголам, а скорее даже китайцам, исходя из того, что пробовали производить на нашей оружейной мануфактуре представители этого народа. Ещё человек был реально старым, имел длинную, сказал бы, козлиную бородку.

Отчётливо чувствовал, но не увидел, взгляд этого человека. Мудрый, решительный, возможно, даже и отдающий фатализмом. Но мне не было жалко Субэдея. Он олицетворял всё это нашествие на Русь, он некогда разбил русские полки на реке Калке. Возможно, что этот полководец имел какое-то отношение к тому, что Бату-хан стал ханом Западного улуса в обход своего старшего брата. И что он возглавил поход на русские княжества.

— Быстрее! — выкрикнул я, понимая, что вырвался несколько вперёд, а те бойцы, которые составляли мою ближнюю сотню, начали отставать.

Не ожидал от себя такой прыти. А может быть, здесь дело только лишь в том коне, на котором я сейчас мчусь к своей славе или к своей погибели. Мощный конь, пятилетка, обученный, интуитивно понимающий даже моё настроение.

Сто шагов… Посмотрел в сторону, где должен быть Мстивой. Видно почти что и ничего, но он, этот воин, с которым мы с самого начала, там. И ударит вовремя. Почему-то я в этом не сомневался.

— Бздын! — стрела попадает в щит, который я выставил чуть вперёд.

Она пробивает обшивку и дерево. Вряд ли бы пробило мой доспех, но сейчас, когда я менее устойчив в седле, когда приходится держать щит и этой же рукой поводья, а правой рукой направлять копьё, главным устройством, которое может управлять сейчас моим конём, — это мои ноги.

Так что повезло мне с моим верным копытным другом, что он всё прекрасно понимает и мне не нужно лишний раз сжимать ему бока или шпорами бить по кольчуге, которая свисает с его боков.

Я был не прав в отношении своей сотни. Возможно, они немного придерживали своих коней, чтобы в самый последний момент, когда уже остаётся пятьдесят метров, ещё больше ускориться. А теперь обгоняли.

Часть воинов перевели своих лошадей в каскад. Получилось так, будто бы они подключили к мощности двигателя дополнительную турбину, ускоряясь и обгоняя меня.

— Хлясть! Трск! Дзын! — звон и треск заглушил другие звуки боя, разворачивающегося в округе.

Вышедшие также на атаку монгольские конные были практически мгновенно смяты. Работало преимущество. Наши пики длиннее, чем у монгольских копий на полтора и больше метра — это по нынешним меркам оружие массового поражения.

Я привстал в стременах, наклонился чуть вперёд, чтобы ещё выигрывать немного в длине оружия.

— Бам! — наконечник моего копья ударяется в умбон монгольского щита.

Меня немного отбрасывает назад, но высокая лука седла сдерживает и не даёт упасть. Монгол же картинно задирает ноги, кувыркается через спину своего коня и падает на землю.

Копьё мое цело, не сломалось. Чуть доворачиваю в сторону, колю в бок вражину, который уже схватился на клинках с одним из моих ратников. Более того, уже откровенно бил русича по шлему и по кольчуге, стараясь пробить прочные доспехи.

В моё копьё впивается в плоть врага, найдя незащищённое место на боку. И уже русский воин переходит в контратаку и начинает неистово бить по бронному железу врага.

Бой смещался всё глубже в монгольский лагерь. В тот, разгромленный, словно бы подвергся бомбардировке. Возле меня уже не оказалось ни одного противника, а я сам был в метрах тридцати от ближайших схваток.