После развода. Любовь без срока давности (СИ) - Макова Марта - Страница 15

Это был Андрей. Он услышал мой крик. Матвея у меня забрал тоже он, а потом прыгнул в воду за мной.

Немного саднило ободранную, об торчащую железную проволоку, лодыжку. Зять просто безжалостно рванул под водой зацепившийся ремешок моей босоножки.

Уже здесь, в больнице, Никита рассказал мне, всё, что произошло потом. Как Андрей откачивал поочерёдно меня и Матвея прямо на дощатом настиле пирса и кричал, звал хоть кого-то на помощь. Не мог бросить нас одних, потому что знал, что дорога каждая минута, секунда.

Какая суматоха в доме поднялась. Как приехала машина скорой помощи, которая забрала Игната с сыном, а меня оставили дожидаться вторую, потому что я просто была без сознания. У меня был пульс, я дышала сама. С Матвеем было всё гораздо хуже.

Никите беспрерывно звонили то рыдающая Маша, то Аля. Дед звонил, Игнат, который был рядом с сыном. Никита устало успокаивал всех, что со мной всё в порядке, а сам мял мои пальцы и тревожно смотрел в глаза.

В конце концов, я заявила, что устала и хочу спать.

Я и правда задремала, когда сын наконец ушёл, пообещав приехать утром. И снилась мне мутная вода и скользкие, хватающие меня за руки и за ноги, стебли кувшинок вокруг. Я снова рвалась, пыталась впутаться из непролазных зарослей и задыхалась. Сердце колотилось где-то в горле. Мне так нужен был хоть один глоток воздуха!

И он поступил. Обжигающий, но такой необходимый, живительный.

— Дыши, Лида, дыши.

Я распахнула глаза и увидела Игната, прижимающего к моему лицу маску с кислородом.

— Зачем ты её сняла? — осуждающе покачал головой Игнат. — Ты как дитё, ей-богу. Не меняешься, Лида.

Сняла, потому что прекрасно дышала и без неё. И спать на боку в маске было неудобно, а на спине я не любила.

— Спасибо. — глухо проговорила и перехватила у Игната маску. Сама прижала её к лицу. Сделала несколько глубоких до головокружения вдохов.

Игнат опустился на корточки рядом с изголовьем кровати. Прямо напротив моего лица, глаза в глаза.

— Спасибо, Лид. — на секунду закрыл глаза. По лицу прошла судорога. — Век тебе благодарен буду.

Наверное, я должна была сказать в ответ что-то вроде "не за что" или "так поступил бы любой”, или что-то подобное, но я молчала. Только смотрела на родное когда-то лицо.

Глубокие заломы на лбу, которых раньше не было. Ставшую более запутанной и плотной паутинку у глаз. Скорбную носогубную складку. И уставшие глаза с полопавшимися сосудами.

— Как он? Как Матвей? — не удержалась и кончиками пальцев провела по колючей, посеребрённой щетине на щеке.

Игнат перехватил мою руку, прижался губами к пальцам.

— Он молодец. Он борется. Врачи дают обнадёживающие прогнозы.

— Хорошо. — облегчённо вздохнула я и отобрала свою руку. — Я рада.

— А ты? Как ты, Лида? — тревожно спросил Игнат, тоже внимательно рассматривая моё лицо. Искал на нём что-то? Осуждение? Или следы, которые оставляют на наших лицах беспощадные годы?

Я знала, что выгляжу хорошо, гораздо моложе своих лет. Но знала и то, что пятьдесят это не двадцать и если появилась морщинка от усталости или недосыпа, сама собой, как в юности, она уже не разгладится. Поэтому ухаживала за своим лицом, тщательно следила за рационом и сном.

Я не впадала в истерию при появлении новых морщинок. Я относилась к ним спокойно, даже философски, поэтому не боялась сейчас изучающего взгляда Игната. Да, я уже не юная. Но прекрасная в своём возрасте, в своём жизненном опыте. Сильная, несломленная. Хотя муж когда-то очень постарался убить во мне уверенность в моей женской состоятельности.

— Со мной всё нормально, Игнат. — мягко улыбнулась я. — Я снова справилась

Глава 22

Игнат

— Игнат. — жена нервно ломала пальцы. — Прости меня. Я не хотела чтобы такое случилось, Игнат. Я нечаянно уснула.

Я тяжело смотрел на Дарью. Умытая, волосы аккуратно собраны в низкий хвост, мягкий, домашний костюм. Ждала, привела себя в порядок, смыла свой боевой раскрас. Дрожит. Губы кусает.

Закрыл глаза, чтобы не видеть. Где та милая девочка с невинным взглядом? Нежная, трепетная. Куда подевалась?

— Что же теперь будет? Что будет с нашим сыночком, Игнат? — глотала слёзы Дарья. — Что ты молчишь, Игнат? Скажи что-нибудь, скажи, что с Матвеем всё будет хорошо! Что ты молчишь?!

Голова гудела, как чугунный колокол. В глаза словно песка раскалённого насыпали. Под закрытыми веками мельтешили чёрные мушки.

— Принеси моё лекарство от давления. — с трудом ворочая языком, приказал я. — И прекрати орать.

— Я сейчас. — метнулась к кухонному гарнитуру Дарья. — Сейчас найду. Они где-то здесь были.

Дарья захлопала дверцами шкафчиков, а я откинулся на спинку дивана и зажал пальцами переносицу.

— Они где-то здесь были. Я сейчас найду. — бормотала Дарья, бессистемно шаря по полкам и в выдвижных ящиках. — Я где-то видела аптечку.

У Лиды всегда всё лежало на своих местах. Очень удобно, никогда не ошибёшься и не приходилось искать — нужное всегда было на своём привычном месте.

— Вот она! — Дарья достала из нижнего выдвижного ящика контейнер с лекарствами и обернулась ко мне. — Какие таблетки, Игнат? Название какое?

Тяжело поднялся и подошёл к кухонному островку. Сам выбрал блистер с нужными таблетками. С Дарьи станется что-то перепутать. Даст таблетку от поноса, а потом будет наивно и беспомощно хлопать своими коровьими ресницами. Как они ей только не мешают?

Жена с какой-то маниакальной энергией совершенствовала и совершенствовала свой внешний вид, доводя себя до какого, одной ей известного, эталона красоты. Тратила на это кучу денег. Я особо не контролировал её расходы. Пускай развлекается. И когда я отказался оплатить операцию по удалению рёбер, Дарья махала передо мной рекламным буклетом какой-то клиники, в которой по системе Кудзаева делали женские талии осиными, и рыдала, что я не люблю её, что я бездушный и чёрствый. Мне не было жалко денег. Я посчитал, что это уже перебор.

Меня вполне устраивала её талия. И небольшая грудь, которая, до всех этих имплантов, чётко помещалась в моей ладони. И мягкие естественные губы, которые было так приятно целовать. Волнистые, пушистые волосы. Я не понимал, зачем ей такие кардинальные изменения во внешности. Всё же было прекрасно.

Но я сам виноват. Потому что изначально потакал молодой жене во всём. Когда Дарья заявила, что после кормления грудью та потеряет форму, и поэтому она боится кормить будущего ребёнка грудью, я только рукой махнул: сделаем пластику, если она захочет. Потом были скулы. После них губы. Волосы. Что она сделала с ними? Они стали похожи на неровно обкромсанную проволоку.

Я отмахивался деньгами, когда жена приходила ко мне с очередной идеей апгрейда своей внешности. В какой-то момент я с головой ушёл в работу. Проект был сложный, капризный. Вылезали то одни подводные камни, то другие, был момент, когда я был готов просто свернуть всё к чёртовой матери и держался только на мысли, что если получится, то это будет самое удачное, самое прибыльное вложение денег, сил и времени. Что бабла я на нём подниму немерено. Что дальше можно будет жить припеваючи всем моим детям и мне до конца жизни.

Когда очнулся и огляделся вокруг, выяснилось, что моя жена не только внешне изменилась до неузнаваемости, но и характер её изменился. Не было больше лёгкой, весёлой девушки. Была томная инстаграмная дива. Капризная, выедающая мозг требованиями и тихо, незаметно спивающаяся в одиночестве.

Я был в шоке, в ужасе оттого, что я наделал. Я брал на себя ответственность, когда женился на ней. Ведь это рядом со мной умная, скромная девчонка потеряла себя. Дорвалась до денег и тратила их направо и налево, вместо того, чтобы заняться саморазвитием, образованием, о котором мечтала. Рядом со мной она превратилась в смертельно скучающую домохозяйку и яжмать.

Непутёвую, к слову, яжмать. Потому что с Матвеем постоянно приключилась какие-то неправильные истории. В три года он сломал руку на детской горке. В четыре его на тротуаре сбил велосипедист. Отделались шишками, ссадинами и лёгким испугом. Три месяца назад у сына случился отёк Квинке, потому что Дарья накормила его жареными со специями креветками. Спасибо персоналу ресторана, который сразу же вызвал врачей, пока Дарья звонила мне и в испуге кричала в трубку: "Я не знаю, что происходит, Игнат! Что делать, Игнат?!"