После развода. Любовь без срока давности (СИ) - Макова Марта - Страница 16

— Почему лекарства в нижнем ящике? — гаркнул я. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? А если Матвей доберётся? Если решит, что это сладкие витамины, и наглотается?

Дарья поджала губы и отвернулась, демонстрируя обиду.

— Я всё чаще задумываюсь, что тебе вообще нельзя доверять ребёнка. Ты угробишь его ещё до его совершеннолетия.

— Ну Максима не угробила же. — тряским голосом огрызнулась жена.

— Максим тебе не по зубам. Да и достаточно взрослый, чтобы понимать, что можно жрать, а что не стоит. — оттолкнул от себя пластиковый контейнер с лекарствами. — Убери на самый верх, чтобы ребёнок не достал. У Лиды аптечка всегда стояла в зоне недосягаемости для детей.

— У Лиды, у Лиды! — взвилась Дарья. — Вечная Лида! Всю жизнь суёшь мне её под нос как пример. Так и жил бы со своей идеальной Лидой! Зачем разводился, зачем женился на мне?

Прищурился и зло посмотрел на жену.

— Ты права. Не той головой думал.

Глава 23

— Почему он не разговаривает? — я до ломоты в суставах сжимал и разжимал кулаки. — Иногда согласно кивает или отрицательно качает головой. Это нормально? Вы не могли упустить отёк мозга или ещё что-то?

— Все рефлексы и реакции у ребёнка в норме. — время от времени отвлекаясь, чтобы кивком головы поздороваться с проходящими мимо нас медсёстрами и докторами, спокойно убеждал меня врач. — Скорее всего, это реакция детского организма на то, что с ним произошло. Мальчик испытал серьёзный стресс. Испуг, шок. И поверьте, пропустить отёк мозга, мы не смогли бы. Мы контролируем его физическое состояние. Каждую минуту. Такие симптомы не прошли бы мимо нашего внимания. У вашего сына не было задержки психического развития, речи? Заикание?

— Нет. — решительно рубанул я. — Нормально развивался. Соответственно возрасту, даже чуть быстрее.

Матвей был очень смышлёным мальчишкой. Он к своим пяти годам уже читать умел. И делал это с удовольствием. Он стихи запоминал влёт и пересказывал их на память. У меня все дети были здоровыми и нормально развивались. Даже не в меру шустрыми. Глаз да глаз был за ними.

Я помнил, как уставала Лида. Вечерами падала и засыпала, едва коснувшись подушки. Не жаловалась, но я не был слепцом, видел, что тяжело ей, сложно. Всегда старался помочь, взять что-то на себя. Проверить вечером уроки. Приготовить обед в воскресенье. Устраивал ей выходные с походами в спа и шопингом.

Лида. Пять лет назад, в угаре влюблённости и желания, я не понимал, как много места она занимает в моей душе и сердце. Слабо осознавал, что совесть не заткнёшь под подкладку старого пальто. Думал: ну что развод? Старая, как мир история: разлюбил, встретил другую женщину и ушёл от прежней.

Не обидел при разводе, не оставил ни с чем. Детей не бросил, поддерживал, помогал. Младший Максим выразил желание жить со мной и Дарьей. Я был только рад. Понимал, что Лиде одной с этим бунтарём было не справиться. Сыну в этом возрасте требовалась твёрдая мужская рука.

Хотя здесь тоже было не всё гладко. Найти общий язык Максим с Дарьей так и не смогли. Много было спорных и сложных ситуаций. Сын здорово нервы помотал и Даше, и мне. Но притёрлись как-то со временем.

Рождение Матвея сыграло свою роль. Младшего брата Максим принял, хоть и не сразу, и не безоговорочно, но принял. Занимался с ним, играл, даже спать укладывал. И читал ему сказки. Те, что когда-то читала ему Лида.

И каждый день исподволь, ненавязчиво напоминал мне о матери. В разговорах сравнивал их с Дарьей, и, как правило, не в пользу моей новой жены. И еда у неё невкусная, носки его белые она умудрилась постирать с чёрной толстовкой, и Матвею она вместо книг и сказок, включает мультфильмы на планшете, а сама по телефону часами трындит.

Я невольно сравнивал. Пытался учить жену вести хозяйство, готовить ужины и устраивать традиционные, воскресные, семейные обеды, по которым я, оказывается, сильно скучал.

Детей рядом не хватало, старой семьи. И уже гораздо позже понял, что не хватало Лиды. Её тёплой улыбки и неизменной заботы, внимания.

Что есть оказывается приятнее и вкуснее за столом, накрытым скатертью. Из красивой, тонкостенной посуды. И кофе по утрам пить из изящной фарфоровой чашки, а не из толстогубого бокала в форме головы енота. Грубого и нелепо, неправдоподобно раскрашенного.

И что парфюм у Дарьи навязчивый, тяжелый, а от бывшей жены всегда тонко пахло весенними цветами и лёгкой, майской свежестью.

В финале нашей страсти Лида всегда как-то особенно тонко и протяжно вскрикивала, выгибаясь мне навстречу. В эти моменты у меня молния по позвоночнику пробивала. Дарья была крикливой, слишком громко стонала, так что приходилось закрывать ей рот ладонью, чтобы не разбудить сыновей.

Я гнал эти неправильные мысли, но они лезли, пробивали все выстроенные кордоны. Ломали все доводы, о том, что я сам сделал свой выбор, теперь это моя семья. Выбрал — живи!

Лида приятно порадовала. Боялся, что сломалась, что не смогла оправиться после развода. Но нет. Бывшая жена выглядела даже лучше, чем до моего ухода. Новая причёска, живой взгляд, уверенность в каждом слове, в каждом движении. И полное равнодушие ко мне. Это хорошо. Это правильно.

— У Матвея прекрасно развита речь.

— Советую вам найти хорошего специалиста, детского психолога. Чтобы он поработал с мальчиком. Думаю, что всё со временем восстановится. — врач многозначительно посмотрел на меня. — Ну и родительское внимание и забота, конечно. Материнская любовь творит чудеса. Я не видел здесь вашу жену, мать Матвея.

Я скрипнул зубами. Дарья рвалась сюда. Вчера и сегодня. Я не пустил.

Впервые за много времени я оказался свободен от дел. Оказался рядом с семьёй. Утром, днём и вечером. И мне открылась неожиданная и очень настораживающая картина. Оказывается, моя жена пила.

Открыто при мне делать это опасалась, но всё равно за день умудрялась потихоньку опрокинуть в себя несколько бокалов вина. Пьяная, слава богу, не валялась, но всегда была в одной поре — под лёгким шофе.

Даже не сразу понял это, а когда разобрался — устроил обыск в квартире. Выбросил весь алкоголь, отобрал у Дарьи банковскую карту, телефон и запер в квартире. А вернувшись вечером от Матвея, нашёл жену спящей в гостиной на диване. Пьяную.

— К сожалению, некоторое время она не сможет приходить. — мрачно усмехнулся я. — Сейчас она не в форме. Ей самой требуется лечение.

— Жаль, жаль. — покачал головой врач. — Ну пускай выздоравливает поскорее. Сейчас она очень нужна вашему сыну.

— Спасибо. — сухо поблагодарил, давя в себе злость на Дарью, на себя — слепца, не заметившего, что с женой что-то происходит. Не самые лучшие перемены. — Пока буду справляться один. А про детского психолога я услышал. Ещё раз спасибо.

Врач кивнул на прощание и заспешил в отделение, а я развернулся и пошёл вверх по лестнице. К Лиде. Её сегодня выписывали. Хотел ещё раз поблагодарить бывшую жену.

Цветы, которые я посылал ей каждый день, не могли выразить моё отношение, чувства, которые я, глядя, на живого сына, испытывал к ней. Бесконечную благодарность, восхищение её смелостью. Я знал, что Лида совершенно не умела плавать. Она в воду заходила только чуть выше колена. Будь то озеро, река или океан. И не задумываясь прыгнула за моим сыном.

Тихо постучал в дверь палаты и медленно открыл её. И словно в бетонную стену лбом врезался.

Одной рукой пожимая лежащую на коленях ладошку, второй обнимая за плечи и уткнувшись носом бывшей жене в висок, какой-то мужик тихо шептал Лиде что-то, явно приятное, потому что Лида жмурилась и нежно улыбалась в ответ.

Глава 24

Нужно отдать должное Игнату — он быстро справился с эмоциями, и уже через секунду нахмуренные брови расправились, напряжённые мышцы вокруг глаз и рта расслабились, губы растянулись в улыбку.

— Прости, я не ожидал, что ты не одна. — бывший муж шагнул в палату. — Зашёл предложить отвезти тебя домой.