Станционные хлопоты сударыни-попаданки (СИ) - Даль Ри - Страница 29

Тут же захотелось поспорить с ним и заткнуть, покуда всё приподнятое настроение не улетучилось.

«Но ведь князь проявлял ко мне знаки внимания! Всегда был вежлив со мной и учтив!» — запротестовала я, опровергая собственные же мысли.

«И что?! Уж не путаешь ли ты вежливость и учтивость с романтическими порывами? Очнись! Это банальная ловушка! Ты выдаёшь желаемое за действительное!»

«А вот и нет! Вяземский заботится обо мне! Он подарил мне брошку!..»

«Ха! Брошку он ей подарил! За тридцать копеек! Не смеши! Ещё скажи, что танцевать с тобой стал не из приличия, а потому что ты ему по нраву! Ты себя в зеркало видела? С той же Варварой тебе не сравниться! Взрослая женщина, а обманываешься как школьница! Если бы Вяземский хоть какие-то виды на тебя имел, не Фёдор, а ОН пригласил бы тебя в театр! И без всяких там шпионских штучек!»

Улыбка облезла с моего лица, а взгляд мгновенно потух. Аргумент был жёстким, но правдивым, а правда не всегда приятна. Порой она причиняет боль. И всё же умение смотреть фактам в лицо отличает благоразумного человека от бездумного мечтателя. Я всегда относила себя к первой категории и не собиралась снова попадаться на те же грабли, как когда-то, в моей первой юности.

— Пелагея, что с вами? — осведомился Фёдор, так и не дождавшись моего ответа. — Вы словно помрачнели…

— Просто вспомнила, что не успела переписать завтрашнее расписание, — быстро нашла оправдание и резко встала, чтобы найти нужную папку и приступить к делу.

— Ах, оставьте. Это ещё успеется… — попытался остановить меня Толбузин. — Право, мы не можем опоздать в театр. Об этом же вы не забыли?

— Не забыла. Но и расписание ждать не может. Прошу меня извинить, Фёдор Климентович, мне нужно сосредоточиться на работе.

Я демонстративно уткнулась в раскрытые листы, схватилась за перо и сделала вид, что уже приступила к созданию копии, хотя перед глазами продолжали стоять совершенно иные картины: как мы кружимся в танце с Гавриилом Модестовичем, как идём мимо Кремля, а навстречу нам выходит торговец безделушками…

— Что ж, оставлю вас. До скорой встречи, Пелагея, — наконец сдался Фёдор.

И как только он ушёл, я немедля отложила перо и уткнулась локтями в стол. Уронила голову на раскрытые ладони, опустила веки и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Затем открыла глаза и всё ещё мутным взором прошлась по раскиданным на столешнице документам. Царящий хаос стал как-то особенно раздражать и вместо переписи расписания я принялась убираться — складывать всё по стопкам и ящикам.

Конечно, я понимала, что времени в обрез, что должна уйти со станции вовремя, что не могу исключить это мероприятие, но и работать сейчас эффективно не получалось. Нужно было просто занять руки и успокоиться.

Что же такое со мной?..

Я схватила одну папку, вторую, третью. Случайно зацепила рукавом тетрадь, лежавшую на краю. Она упала, я поспешила поднять. Это оказалась та самая тетрадка — с записями моего отца. Некоторое время я любовно перелистывала страницы, ничего не ища, просто размышляя о том, что тайна его гибели может навсегда так и остаться неведомой. И это причинило мне дополнительную боль.

Наконец долистала до той страницы, на которой недавно закончила чтение. Там говорилось что-то о поставках угля. Запись была сделана ещё летом. Константин Аристархович ещё был жив и не подозревал, что уже осенью его жизнь трагически оборвётся. Он беспокоился о том, чтобы снабдить станцию всем необходимым, совершенно не заботясь о себе и своей безопасности.

«Ах, Константин Аристархович, — подумалось мне, — вы так много радели о нуждах работы, что не заметили, как рядом с вами кто-то плетёт козни…»

Взгляд остановился на последней прочтённой мною строчке:

«…с третьей поставки замечено чадение…»

Я решила прочесть дальше:

«Требуется срочная инспекция сырья», а затем большими буквами и подчёркнуто: «НАЙТИ НОВОГО ПОСТАВЩИКА».

Глава 40.

После работы мне было необходимо добраться домой и переодеться в другое платье. Маменька убила бы меня собственными руками, если бы вознамерилась идти на такое грандиозное мероприятие в том же наряде, в котором была на службе. Да я и сама понимала, куда направляюсь, и не стала бы пренебрегать подобными вещами. В конце концов, там ведь будет Вяземский…

«Опять ты за своё, Пелагея? Ну, сколько можно?!» — отчитала сама себя и ускорила шаг.

Фёдор должен был заехать за мной к семи вечера. У меня имелось достаточно времени на все приготовления, а также на обдумывания.

Я вспомнила, что в начале осени отец подписал бумаги на поставку угля с ещё тремя новыми поставщиками. Этот вопрос мы с ним не обсуждали — он остался полностью в ведении Константина Аристарховича. Никаких особых трудностей или конфликтов сей факт не вызвал. Отец старался, как бы выразились в моём прошлом-будущем времени, оптимизировать все процессы. Так что наверняка его решение было совершенно обоснованным и разумным.

Сейчас же всеми поставками вновь ведомствовал исключительно Лебедев. Я взяла на заметку этот факт и прикинула в уме, получится ли как-то снять его монополию? Всё-таки иметь несколько поставщиков значительно надёжнее. Только для этого придётся поговорить с Климентом Борисовичем, а он вряд ли станет меня слушать. Но ведь можно же как-то повлиять?..

Впрочем, сейчас данный вопрос не был столь актуален. Лучше заняться непосредственным прихорашиванием — свидание как-никак…

Фёдор пожаловал, когда я уже надевала шляпку и готовилась встретить его на улице. Но он не преминул воспользоваться случаем вновь покрасоваться перед Евдокией Ивановной. Матушка совершенно не скрывала того факта, что счастлива лицезреть Толбузина-младшего в нашем доме. А он и рад был стараться.

— Ах, Фёдор, — игриво сокрушалась она, — ежели б не спешка, непременно предложила бы вам чай.

— Премного благодарю, Евдокия Ивановна. Но никак нельзя опоздать, — сладко пел он, поистине наслаждаясь вниманием моей родительницы. — Мы с Пелагеей Константиновной непременно изопьём чаю в буфете в антракт. А то и чего-нибудь покрепче, — он засмеялся.

Евдокия Ивановна с готовностью поддержала его весёлое настроение. Я же, сколько бы ни хотела избежать встречи с Фёдором, обязана была показаться ему на глаза.

— Я готова, сударь, — объявила, спускаясь по лестнице. — Идёмте же.

— Конечно-конечно, Пелагея. Извозчик уже ждёт. Прошу.

Фёдор открыл передо мною дверь. Мы вышли в морозный вечер. Толбузин галантно выставил свой локоть, пришлось и здесь проявить благоразумие согласиться принять его жест. Очутившись за воротами, Фёдор уже вознамерился снова блеснуть своими, как ему казалось, превосходными манерами, но вдруг замер, глядя куда-то мимо меня.

— В чём дело? — осведомилась я, когда поняла, что Толбузин в какой-то растерянности.

— Извозчик… — пробормотал он.

— Что с ним? — я обернулась и оглядела улочку.

— Его нет… Чтоб его… Представить только… Пёс паршивый… Я же велел обождать, а он уехал!

Действительно, никакой повозки в обозримом пространстве не наблюдалось. Видимо, кто-то перехватил экипаж, и извозчик, недолго думая, уехал в другом направлении. Что ж, такое вполне могло случиться. Но Фёдор занервничал так, словно произошла непоправимая катастрофа.

— Увижу ещё раз — уши ему надеру! Негодяй! Как земля-то таких носит?! Чтоб ему пусто было!..

— Ну, не горячитесь, Фёдор, — осадила я его. — Всего лишь требуется найти другой экипаж. А то и вовсе можем пешком пройтись…

Последнее я ляпнула, конечно, зря. Фёдор же мог реально согласиться на пешую прогулку. Тогда бы мои мучения стали ещё более невыносимыми.

К счастью, он оказался другого мнения:

— Ну, что вы, Пелагея? Как можно вас дополнительно терзать после целого трудового дня? — пафосно заявил Толбузин. — В конце концов имею же я право угодить даме сердца. Обождите минуту. Сейчас найду нам другой транспорт.