«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна - Страница 27

Сам факт того, что Островский уехал на ночь глядя, не известив меня, очень напрягал. Я, конечно, понимаю, что брак у нас фиктивный, но почему-то жутко бесило то, что у Александра есть любовница, к которой он укатил спустя сутки после венчания. Обязательно поговорю с ним на этот счёт, может, сумею извлечь свою выгоду, пользуясь положением законной супруги.

Вдруг с улицы послышались конское ржание и топот копыт. Окно моей спальни выходило в сад, и я специально открыла его, чтобы не пропустить возвращение Островского. Подскочила с кровати, накинула на плечи пеньюар. Свеча на столе горела вместо светильника. Электричество ближе к вечеру подавалось не на полную мощность, и лампочки еле светились, постоянно мигая и раздражая меня.

Схватив подсвечник, я вышла из комнаты. Снизу раздавалась неуверенная поступь — явно муженёк явился. Я спустилась на пол-этажа и увидела поднимающегося мужчину.

— Сударь, извольте объясниться. Где вы пропадали в столь поздний час? — строго обратилась я к благоверному.

— Варвара? Вы не спите? — он замер, подняв голову, и изумлённо уставился на меня, словно привидение увидел.

— Уснёшь тут, когда муж развлекается где-то всю ночь, — хмыкнула я, вздёрнув подбородок.

— Вас не должно волновать, дорогая супруга, где я провожу свободное время, — Островский быстро оправился от шока и ухмыльнулся, говоря вполголоса. — У нас фиктивный брак, если вы забыли.

— Не забыла, — я попыталась ответить спокойно-равнодушным тоном. Надеюсь, получилось. — Но вы могли меня хотя бы предупредить о том, что у вас есть женщина… для… м-м-м… здоровья, — стушевалась я, не осмелившись сказать слово «любовница».

— Простите, кто? Для чего? — он изогнул брови в две дуги, так и стоял в начале лестницы, держась рукой за перила.

— Для вашего мужского здоровья, — я уже пожалела, что начала этот разговор, но отступать было поздно, — чтобы снять накопившееся… напряжение…

— Варвара, вы говорите загадками, — нахмурился он, так и не двинувшись с места, словно ждал, когда я закончу разговор и уйду восвояси. — Какое здоровье? Какое напряжение? — и тут его глаза округлились, видимо, до него наконец-то дошёл завуалированный смысл моих слов. — Вы хотите сказать, что я был у любовницы? Ну знаете ли… Я ужинал в ресторации с друзьями.

— Ночью? — я шагнула к нему навстречу, чтобы снизить тон голоса.

— Да. А что вас удивляет? Мы частенько засиживаемся в заведении. Время за разговорами течёт быстро, — невозмутимо отвечал он. Может, правду говорит? А я тут со своими подозрениями.

— Надеюсь, в карты вы не играете? — подозрительно прищурилась я, разглядывая мужчину. И вдруг заметила на его шее след алой помады.

— Я не азартный человек, Варвара. Вам не стоит об этом беспокоиться, — его глаз нервно дёрнулся, когда Островский понял, куда направлен мой взгляд.

— Отрадно слышать, — процедила я. — Говорите, ужинали с друзьями? И много у вас друзей, которые пользуются красной помадой?

— Варвара, что за бред вы несёте? — он сконфуженно улыбнулся, попятившись назад.

— Александр, у вас на шее след от губной помады, — напирала я как танк, спускаясь по лестнице. Рука крепче сжала подсвечник, и захотелось огреть по темечку этого врунишку! С друзьями он ужинал!

— Ах это… — он потёр шею, растирая след. — Пригласил даму на танец, а она…

— На танец? — хмыкнула я. — Давайте договоримся сейчас, дорогой супруг, — и спустилась на вторую ступеньку, оказавшись на одном уровне с мужем, который стоял у лестницы. — У нас фиктивный брак, но это не значит, что вы можете свободно гулять по ночам, танцуя с дамами. Вы теперь официально женатый человек, — я говорила тихо, но с твёрдой интонацией. — Мне будет неприятно, если слухи о ваших похождениях дойдут до моих ушей. Думаю, как и вам не понравятся ветвистые рога.

— Вы на что намекаете, Варвара? — выпучил он глаза.

— На то, что при таком раскладе я тоже не собираюсь сидеть дома монашкой, — гордо вздёрнула я подбородок.

— Вы не посмеете, — процедил муж. — Это же позор, если пойдут слухи о том, что моя супруга завела любовника.

— А вам, значит, можно развлекаться? — хмыкнула я.

— Я мужчина и могу позволить себе…

— Конечно, можете, дорогой супруг, ведь у нас фиктивный брак, — слащаво улыбнулась я, перебив мужа, и, протянув руку, поправила лацкан на его пиджаке. — А что мне прикажете делать? Я ведь молода и вполне хороша собой. Заскучаю сидя дома и начну творить всякие глупости, например заведу любовника…

— Чего вы хотите? — сразу понял супруг, куда я клоню.

— Всего-то парфюмерную лавку и разрешение работать в вашей лаборатории, чтобы создавать ароматы собственного авторства, — натянула я беззаботную улыбку. — Тогда мне будет не до глупостей, начну заниматься любимым делом.

— Хорошо, будет вам лавка, но насчёт лаборатории… — и он осёкся, когда мои пальцы коснулись его шеи, где красовался растёртый след помады. — Можете работать там, когда меня нет дома.

— Спасибо, Александр. Я знала, что вы умный и рациональный мужчина, — я еле сдержала вздох облегчения. Честно, даже не предполагала, что Островский поддастся на мой маленький шантаж. — Только прошу вас, встречайтесь со своей любовницей так, чтобы слухи о вашей связи не ходили в обществе. И будьте осторожны, когда танцуете, следы помады трудно вывести.

— Не переживайте, этого не будет, — фыркнул он. — Но тогда вы свою очередь обещайте, что пока мы женаты, у вас не будет никаких любовников. Я не хочу ходить с рогами.

— Даже не собиралась, дорогой супруг. Честь замужней дамы для меня не пустой звук, — я развернулась и поспешила вверх по лестнице, пока Островский не пришёл в себя и не передумал.

За спиной раздалось недовольное пыхтение. Однако удачно остался след помады, а то не представляю, как уговорила бы мужа на лавку и лабораторию.

Так некстати перед глазами всплыл образ актрисы Алексеевой, которую мы встретили, когда мы обедали в «Эрмитаже». Уж не с ней ли танцевал мой супруг?

«Не всё ли равно, с кем развлекается Островский?» — одёрнула я себя, входя в комнату. Главное — у меня будет своя лавка и я смогу создавать ароматы. Возможно, завтра получится приступить к работе и окунуться в мир ароматов.

Утром я еле проснулась. Евдокия растормошила меня, приговаривая, что пора отправляться на службу в церковь. Конечно, воскресенье же наступило. Пришлось вставать, одеваться, чтобы не опоздать. После лёгкого завтрака мы отправились в ближайший приход, где совсем недавно обвенчались. Аннушка следила за поведением своего подопечного, чтобы тот не шалил в священном месте. Я кое-как отстояла службу, желая поскорее вернуться домой. Правда, поработать в лаборатории мужа мне не удалось. Александр в воскресный день никуда не уезжал и был дома. Ничего, завтра понедельник, он всё равно поедет по делам.

Вечером намечалось первый супружеский выход в свет — званый ужин у Облонских. Фамилия была мне знакома ещё со времён учёбы в Мариинке. Графиня Надежда Николаевна являлась меценатом учебного заведения. Я даже видела её пару раз, когда она приезжала в училище с визитом.

Я очень волновалась — всё-таки мой первый приём и страшно сделать что-то не так. Одно дело учить этикет по учебнику, а совсем другое — быть гостем на званом вечере.

Горничная помогла мне одеться в вечернее платье и сделала причёску. Аннушка после обеда отпросилась и уехала к матери навестить её.

Я с удовольствием разглядывала себя в зеркале. По-моему, синий цвет мне очень идёт. И жемчужная парюра, подаренная мужем, отлично вписалась в образ. Осталось только надеть перчатки и плащ.

— Барыня, какая же вы красавица! — всплеснула руками горничная. — Аки лебедь белая.

— Спасибо, Евдокия, — улыбнулась я сравнению, ведь на мне из белого был только жемчуг.

Интересно, от мужа я получу сегодня комплимент? И какие слова он говорит любовнице при встрече? Почему-то меня очень волновали эти вопросы.

Раздался стук в дверь, а за ним голос мужа: