«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна - Страница 29

— Достойный ответ, мадам Островская, — усмехнулся Брокар, но было видно, что он удивлён не меньше моего. — Я желаю только удачи вашему супругу. Она ему понадобится. Конкуренция на Парижской выставке вы даже не представляете какая. Я знаю, о чём говорю. Сам был удостоен бронзовой медали тринадцать лет назад, но надеюсь выиграть Гран-при в следующем году.

— Я тоже желаю вам удачи, месье Брокар, — Варвара продолжала мягко улыбаться. — Чем сильнее соперник, тем слаще победа. Ведь так?

— C'est vrai, madame,* — старик посмотрел на меня. — У вас замечательная супруга, месье Островский. Берегите её.

— Несомненно, сударь, — выдохнул я, не сводя взгляда с жены. — Варвара Михайловна удивительная женщина, — мои слова прозвучали искренне. Не ожидал, что она поддержит меня.

На этом разговор закончился. Из гостиной доносилась музыка, приглашая к танцам и отдыху после обильного ужина.

Варвара подхватила меня под локоть и вкрадчиво прошептала:

— Пригласите меня на танец, дорогой супруг, — и растянула губы в хищной улыбке, от которой мне стало не по себе.

— Конечно, Варвара Михайловна, — сглотнул я образовавшийся в горле ком.

Выйдя в просторную гостиную, где уже несколько пар вальсировали по паркету, я повёл жену в круг танцующих. Шаг, поворот, ладони сцеплены, вторая рука осторожно придерживает женскую спину ниже лопатки.

— И когда вы собирались сообщить мне о том, что затеяли спор? — суровый тон жены предвещал серьёзный разговор. — Что поставили на кон? Надеюсь, не мой доходный дом на Тверской?

____________________

(*) Верно, мадам - перевод с фр.

Глава 29. Компаньоны

Варя

Вот это сюрприз! Мой муж, оказывается, собрался выиграть Гран-при на Парижской выставке и даже поспорил, а я понятия об этом не имею. С трудом подавила в себе возглас удивления, когда Анри Брокар сдал моего мужа с потрохами.

Помнится, мама говорила, что на людях мужа нужно всегда поддерживать, а выяснять отношения следует дома за закрытыми дверями. Но я не удержалась и намекнула супругу на танец, чтобы была возможность узнать всё здесь и сейчас.

Александр умело вёл меня в ритме вальса, на его лице сияла непринуждённая улыбка, словно я спросила его о погоде.

— Что поставили на кон? Надеюсь, не мой доходный дом на Тверской? — больше всего я боялась именно этого.

— Нет, что вы, Варвара, — супруг изумлённо вскинул брови, его пальцы сильнее сжали мою ладонь. — По закону я не могу распоряжаться вашим имуществом без вашего согласия, поэтому поставил на кон свою аптекарскую лавку.

— Отрадно слышать, — облегчённо вздохнула я, сделав поворот, и продолжила допрос. — Я так понимаю, отказываться от пари вы не намерены?

— Конечно нет. Я готов рискнуть и пойду до конца. Утру нос этим французам, — процедил он. Кажется, мой вопрос задел его.

— И каким образом вы собрались выиграть Гран-при? Сколько осталось времени до подачи заявки на участие?

Александр задумался, слегка кашлянул, прочистив горло, и ответил:

— Сама выставка начнётся в апреле. Русский отдел принимает заявки до декабря, — он сделал вид, что не заметил, как я нечаянно наступила ему на ногу. Никогда не блистала в танцах, а тут ещё разговаривать приходится.

— То есть всего четыре месяца?! — я прикинула в уме, что это очень мало по современным меркам. — У вас даже производство ещё не налажено. И какой парфюм вы собрались представить жюри? Погодите, дайте угадаю. «Наполеон»?

— Не переживайте, дорогая супруга, я всё успею, — твёрдая уверенность прозвучала в его голосе. — Представлю те три аромата, которые вы уже успели лицезреть, плюс создам ещё пару новых.

— Вы настоящий безумец, Александр Митрофанович, — покачала я головой. — Вас как парфюмера никто ещё не знает. Вряд ли комиссия примет вашу заявку, а вот у месье Брокара запросто. К тому же он уже был участником выставки и даже получил медаль. Я так понимаю, это не единственный ваш конкурент.

— Именно так, дорогая супруга. Ралле и Сиу непременно подадут заявки на участие, — теперь Островский серьёзно задумался. — Честно говоря, этот дурацкий спор вышел спонтанно. Я всё же надеюсь на поддержку Феррейна. Старик обещал подумать о том, как взять на реализацию мой парфюм.

Внезапно закончилась музыка, и пришлось завершить наш разговор. Муж взял меня за руку и отвёл к диванчику, где сидела хозяйка вечера в окружении дам. Они пили чай и болтали о светских новостях. Александр оставил меня, извинившись, и пошёл с мужчинами в отдельную комнату — я так понимаю, поддерживать старые связи и налаживать новые за дружеской беседой.

Женщины взяли меня в оборот по полной и начали расспрашивать обо всём: какое образование я получила, чем увлекаюсь и каким образом познакомилась с Островским. На этот счёт я не стала сильно врать. По факту мы с Александром впервые встретились год назад на выпускном балу в Мариинке, именно об этом я и рассказала собеседницам, приукрасив романтическим флёром.

Честно говоря, было ужасно скучно. Я устала от шума и любопытных вопросов. Пришлось пару раз танцевать, но уже с другими мужчинами. Они были оба женатыми и старше Островского. Насколько я помню, на вечерах и балах не принято супругам танцевать вместе. Наш танец был скорее исключением, а жаль — Александр танцевал лучше тех двоих мужчин.

Когда гости начали потихоньку расходиться, была уже глубокая ночь. Мы с мужем попрощались с графиней Облонской, поблагодарив её за чудесный вечер, и покинули особняк.

— Как вам вечер, Варвара? — задал вопрос Островский, когда мы ехали в карете по ночным улицам Москвы.

— Если не считать скучных разговоров ни о чём, то вполне сносно, — пожала я плечами. — Сам ужин бесспорно был великолепен. Надеюсь, хоть вы провели время с пользой.

— Да. Я встретил старого знакомого, Овчинникова Петра Денисовича. Он торгует французской косметикой и имеет несколько бутиков в пассажах, — воодушевился супруг. — Он любезно согласился взять на реализацию мой парфюм.

— Хорошая новость, — у меня в голове сразу промелькнула мысль, что неплохо было бы самой познакомиться с этим господином. Ведь я собиралась найти поставщика косметики для своей лавки в доходном доме.

— Осталось только выпустить первую партию о-де-колонов, — даже в темноте я почувствовала, что муж улыбается.

— О рекламе вы подумали? Кто будет покупать малоизвестный парфюм? — задала я главный вопрос.

— Конечно, я уже договорился с редакторами газет, где выйдут заметки о моей продукции.

Я закатила глаза, едва не фыркнув. По образованию я маркетолог и прекрасно понимаю, что газеты это не самый лучший канал для рекламы, целевая аудитория слишком размыта. Жаль, что в девятнадцатом веке ещё не придумали телевидения и интернета.

— Печатные издания это, конечно, хорошо, но недостаточно для того, чтобы за четыре месяца вся Москва начала говорить о вашем парфюме и тем более пользоваться им, — старалась я подвести мужа к идее, которая только что озарила меня. — Чтобы вашу заявку в Париж приняли, нужны более радикальные меры.

— И какие же? — усмехнулся Островский, в его голосе послышались нотки скептицизма.

— Я скажу вам, если вы возьмёте меня в компаньоны.

— О чём вы? — недоумевал супруг.

— Вы ведь уже убедились в том, что я смыслю в парфюмерии. Так? — придётся всё разжевать, раз муж у меня не такой сообразительный.

— Так.

— Я хочу принимать участие в разработке ароматов для выставки. Вы создадите мужские о-де-колоны, а я женские, так как в них больше понимаю, — смело произнесла я, а у самой чуть дыхание не перехватило. — Как говорится, одна голова хорошо, а две — лучше. К тому же я знаю, как вывести вашу парфюмерию на рынок, чтобы её раскупали в один миг.

— Честно говоря, Варвара Михайловна, вы меня сегодня удивляете всё больше и больше, — слова мужа прозвучали искренне. — А если я не соглашусь?

— Тогда я стану вашим конкурентом и тоже подам заявку на участие в Парижской выставке, — решила я действовать радикально. — Выбирайте, дорогой супруг. Ещё один конкурент или союзник?