Мировая война (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич - Страница 22

— Азимут, расстояние и угол возвышения прежние, пятнадцать снарядов на ствол — беглыми, огонь!!!

Глава 10

Германская пропаганда последних лет делала из славян (особенно из русских) этаких недолюдей, «унтерменшей». Грязных, тупых, неорганизованных и необразованных, с большой примесью азиатской крови — не иначе как после монгольского завоевания.

После сдачи фюрера и разгрома полков «эсес», нацистская пропаганда попала под официальный запрет — но установки в отношение русских остались прежними… Так проще было видеть в них будущих слуг и рабочих на новых германских латифундиях — что немецкие колонисты должны были получить на Украине и в Смоленщине, на Дону и Кубани.

Так проще было истреблять гражданских, зачищая жизненное пространство — или обрекать сотни тысяч ограбленных крестьян на голодную смерть… Кроме того, в Великую войну Восточный фронт считался для немцев второстепенным; молодым офицерам и зольдатам русские казались довольно слабым, «проходным противником». Между собой «красных» презрительно клеймили «иванами»…

Словно и забыта была Испания, где советские военспецы дали прикурить нацистам из «легиона кондор». Забыто было и то, что в Первую Мировую русские сражались не только с Германией, но и с Австро-Венгрией, и Турцией… Впрочем, генерал фон Лепер не страдал подобными иллюзиями. В «Великую» он честно тянул лямку простого офицера, не обремененного связями — и встретил 1914-й год лейтенантом, за шесть лет службы не продвинувшись в звании ни на ступень.

Не сильно вырос Фридрих-Вильгельм и за время войны — добравшись лишь до капитана… Зато он повоевал на Восточном фронте в 15-м, а затем и в 16-м году. И потому не понаслышке знал, насколько исскусны и точны русские артиллеристы, коим вечно не хватало снарядов… Впрочем, когда боеприпасов было в достатке, русские умели обрушить на позиции противника вал разрушительного огня! Как во время Луцкого прорыва в 16-м… На взгляд генерал-майора, артиллеристы «иванов» были куда точнее их французских союзников.

Кроме того, русские имели склонность к риску, к импровизации на поле боя, умели проявить инициативу. Но особенно страшными были их штыковые атаки — когда противник, наплевав на все риски, упрямо шёл вперед под огнём винтовок и пулеметов… Если их не удавалось остановить на подходе и дело доходило до рукопашной, то русские буквально зверели, умело орудуя страшными гранеными штыками в ближнем бою! А заодно прикладами, шашками, саперными лопатками…

Да, после 17-го года с русскими перестали считаться. Но сейчас, когда мощные фугасы начали рваться на позициях гаубичного дивизиона, фон Лепер срочно затребовал связь с командиром румынского танкового полка:

— Господин колонель! Начинайте атаку, пока русские гаубицы разносят наш дивизион! Грохот выстрелов и взрывы заглушат шум ваших моторов, вы успеете подобраться поближе… А там, я уверен, доблестные румынские солдаты проявят свои лучшие качества.

Последние слова прозвучали со скрытой издевкой, от которой полковнику Алеку Йоану Сиону стало не по себе. Ему вообще претил союз с немцами, против которых он воевал в 17-м в Молдавии — между прочим, воевал успешно, сумев отличиться в битвах при Мэрэшти и Ойтузе. И там румыны дрались против немцев вместе с русскими… Впрочем, то были «старые» русские, продолжавшие выполнять союзнические обязательства даже тогда, когда их монархия пала. Большевиков же полковник крепко недолюбливал за предательство Брестского мира… Сейчас, впрочем, речь шла вовсе не о личной неприязни.

Нет, сейчас дисциплинированный полковник обязан был выполнить приказ старшего офицера, в подчинение к которому был определён. Потому он лишь коротко ответил на довольно сносном немецком:

— Слушаюсь!

После чего передал приказ уже командирам батальонов:

— Полный вперёд! За Румынию и короля!

Загудели моторы, лязгнули гусеницы… И переименованные в R-2 чешские танки Т-35 двинулись вперёд, под грохот гаубичных выстрелов — и многочисленных взрывов. Не желая спешиваться, 6-й полк рошиоров последовал за танками — но шагом, на удалении от боевых машин… Впрочем, последних более сотни — мощнейший броневой кулак, краса и гордость румынской армии!

Первый королевский танковый полк существовал ещё с 20-х годов — и сперва был укомплектован французскими Рено ФТ-17. Даже сейчас пушечные модели их могли бы составить конкуренцию лёгким немецким танкам — вроде Т-1 или Т-2. Впрочем, за двадцать лет эксплуатации материальная часть боевых машин, ветеранов Великой войны, была сильно изношена — и негодна для боевых действий.

Тем не менее, полк считался элитным соединением с устойчивыми традициями, экипажи получили неплохую подготовку… Но не один из них не имел реального боевого опыта. Предполагалось, что столь многочисленный танковый кулак просто сомнет оборону врага единственным тяжёлым ударом! К тому же в довоенной европейской теории (но не германской) танкам отводилась роль машины поддержки пехоты — а их основным противником считалась противотанковая пушка. Опыт встречных танковых сражений Первой Мировой был крайне скуден — единственный не бой даже, а стычка произошла у Виллер-Бретоннё 24 апреля 1918-го. А испанский опыт применения бронетехники изучали лишь в СССР и Германии…

Да и командир полка, хоть и начинал службу артиллеристом и умел неплохо стрелять, все же не сумел организовать атаку сбившейся в кучу бронетехники.

Нет, начали румыны неплохо — в том смысле, что сумели приблизиться к позициям 106-го батальона едва ли не на километр, избежав обстрела русских гаубиц на подходе. Впрочем, закончив контрбатарейную борьбу, дивизион 122-миллиметровых пушек капитана Панина итак затих… Практически кончился отпущенный запас снарядов — а тыловики не сумели вовремя организовать подвоз боеприпасов. Осталась по пяток фугасов на ствол на случай, если вражеские танки прорвуться…

Однако, когда капитан Чуфаров увидел одновременно и скученность румынских боевых машин, и оценил число прущих в атаку танков, он тотчас вызвал командира дивизиона:

— Товарищ капитан, не жмитесь, выпускайте последние снаряды! Смотрите сами, какая орда прёт — если прорвутся, не отобьетесь!

Капитан из «бывших» и сам уже понял ситуацию. В ином другом случае он отбрил бы зарвавшегося, молодого танкиста — равного ему по званию. Впрочем, Михаил Панин носил капитанские погоны ещё тогда, когда Фёдор Чуфаров только-только родился… Да, в любой другой ситуации командир дивизиона сослался бы на отсутствие снарядов — но сейчас, видя многочисленность атакующие, лишь коротко отозвался:

— Есть.

А танковый комбат уже вызывал казачью батарею, укрывшуюся в посадках:

— Огонь откроете, только когда танки пройдут мимо и подставят вам корму, ввязавшись в перестрелку! Только тогда! Броня с кормы у них слабая, всего шестнадцать миллиметров — можно бить фугасами из полковушек.

Когда Чуфаров прервал сеанс связи, позади уже раздался первый залп гаубичного дивизиона — а навстречу врагу устремились тяжёлые осколочные снаряды… Капитан Михаил Панин не ставил перед собой цели поразить панцеры точными попаданиями — при навесном-то огне! Но удары 23-килограммовых снарядов способны повредить легкий танк, даже если рванут рядом, в нескольких метрах… Когда во все стороны летят крупные осколки, поражая уязвимые борта и смотровые щели — а ударная волна с такой силой бьёт по корпусу, что внутренние клепки выстреливают внутрь боевого отделения, раня экипаж не хуже осколков! Это не говоря уже о ходовой — вмятых взрывами катках, сорванных гусеницах…

И действительно — застыл один, другой чешский панцер, чей экипаж был ранен и оглушен. Развернуло на смятой гусенице третью машину — а четвёртая вдруг полыхнула ярким бензиновым костром! Бензин-то первосортный, родной румынский…

Полковник Йоан Сион, видя происходящее, отдал запоздалую команду:

— Разойтись в стороны, развернуть фланги! Что вы скучились, словно овечий гурт⁈

Танкисты и сами понимали, что нужно рассосредоточиться — без начальственного окрика. Но одно дело понимать это, и совсем другое успеть разойтись на танках, в движении смешавших порядки подразделений… Это вам не парадный, чётко отрепетированный марш на мощеной брусчатке Бухареста, господа румыны! В атаку шли вдоль дороги, стараясь развернуть роты в несколько линий — но высокие кочки, ямы, местами труднопроходимые посадки заставляли танкистов маневрировать, нарушая боевые порядки. Кроме того, кто-то спешил вырваться вперёд, надеясь проявить себя в бою и заслужить орден — вон, какая силища прёт, победа неизбежна! Другие же наоборот, жались в задние ряды — отчётливо представляя, как трассеры бронебойных снарядов летят именно в их машины с противопульной броней…