Кавказский фронт (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич - Страница 9

Конечно, я немного помечтал и о СУ-6 — где на шасси Т-26 поставили трехдюймовую зенитку… Чьи снаряды, как выяснилось, способны за километр уделать ту же «Матильду». Но как мне объяснил представитель Ижорского завода, сопровождавший «легкие» ЗСУ — многочисленные поломки на испытаниях СУ-6, перегруженность установки и неустойчивость при стрельбе не дали проекту развиться… Более того, со слов инженера выходит, что на базе Т-26 пытались создать и «истребитель танков», вооруженный опытной трехдюймовкой ПС-3. К сожалению, конструктора пушки Павла Николаевича Сячинтова расстреляли в 1937-м, а все работы по его проектам свернули…

Конечно, хорошо бы подкинуть нашим конструкторам идею с германской «Куницей» — противотанковой САУ, вооруженной переделанной в противотанковую Ф-22. Ведь эта самоходка брала те же «тридцатьчетверки» за километр! И сыграла едва ли не решающую роль в успехе «охоты на дроф» Манштейна — в мае 42-го в Крыму… С другой стороны, пусть Грабин доведет до ума ЗИС-3 — а там и до переделки Ф-22 руки дотянутся.

Быть может…

Помимо четырех ЗСУ на базе танков, я получил также девять полуторок с ДШК (по три штуки на батальон) — и шесть грузовиков с счетверенными установками «Максим» на казачий полк. Но самым большим удивлением для меня стали тягачи на базе Т-26 — и опытные советские бронетранспортеры, коим все-таки дали шанс… Дали шанс модели ТР-4, выпущенной в количестве трех штук. И добили до десяти БТР эрзац-машинами с отсутствующими башнями — и наваренными прямо на корпус броневыми листами, соединенными в четырехугольник по типу того же ТР-4. Получился БТР с рубкой, по немецкому и английскому опыту открытой сверху… Да собственно, именно такой эрзац-бронетранспортер я сам и предлагал! В душе надеясь, впрочем, что наши как-нибудь извернутся — и предложат что-то типа БТР-40…

В общем, дивизию вооружили по самому первому разряду, не забыв и неплохо проявившие себя химические танки, и пушечные броневики разведки. Экипажи также восполнили до штата — где-то прислали зеленых новичков, где-то выздоравливающих танкистов, включая и наших раненых, вернувшихся в строй… В общем, укомплектовали на совесть.

Теперь бы еще проявить себя с лучшей стороны…

Блог с допами к главе (открыт для подписчиков) https://author.today/post/776783

Глава 4

Это был шаг в пустоту.

Зеленый, «разрешающий» свет сигнальной лампы, открытый бортовой люк транспортно-десантного самолета ПС-84К… И непроглядная тьма за бортом, и порыв ветра, толкнувший назад — в теплое и даже какое-то уютное нутро десантного отсека.

Но лейтенант Никита Малкин пересилил себя — и, оттолкнувшись левой ногой, шагнул в непроглядную тьму, показав пример своим бойцам…

Дыхание резко перехватило, а сердце словно в пятки ушло! Но мгновение первого, уже привычного ужаса человека, ломающего инстинкт самосохранения прыжком с высоты в шестьсот метров, практически сразу сменилось восторгом полета. После дюжины тренировочных прыжков лейтенант уже привычно сгруппировался: ноги вместе, согнуты, лицо вниз — главное, не допустить закручивания… Одновременно с тем, едва оказавшись в воздухе, Никита принялся считать про себя:

— Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три… Кольцо!

Малкин тотчас, заученно рванул кольцо — и за спиной зашуршало, а после мощный рывок тряхнул тело Никиты…

— Пятьсот четыре, пятьсот пять… купол.

К вящему облегчению командира группы ОСНАЗа НКВД, перкалевый купол парашюта полностью раскрылся над головой, и стропы не перехлестнулись — распрямились все, как одна… Но неожиданно налетел, да буквально ударил в бок сильный порыв ветра! Он рванул парашют в сторону, начал путать стропы — и на мгновение растерявшегося, чуть запаниковавшего лейтенанта закружило в воздухе, унося в сторону от сигнального костра…

Парашют потащило и слепо заболтало — но привычный побеждать собственный страх, командир разведывательно-диверсионной группы уже взял себя в руки. С силой подтянув стропы, он замедлил парашют и погасил «болтанку». После чего, чуть отпустив их с правой стороны, левой же рукой продолжил натягивать — затормозив, таким образом, левую часть купола… И тогда парашют завернуло влево — к сигнальному костру, одиноко горящему на темной поверхности Алашкертской долины.

Последний разожгли километрах в трех к западу от турецкого Догубаязита, светящегося редкими огоньками электрических ламп…

Конечно, лейтенант боялся. Он боялся, что одинокий «Дуглас», вылетевший с аэродрома «подскока», уже над границей встретят «облачка» разрывов осколочных или шрапнельных снарядов. Боялся, что уже над точкой десантирования яркие столбы света прожекторов разрежут ночь — выхватывая массивные купола из легкого перкаля… И тогда в сторону его бойцов потянутся с земли красные трассеры пулеметных очередей.

Боялся, что двух казаков-пластунов, воевавших в здешних краях еще в прошлую войну, и пересекших Аракс трое суток назад, схватили и запытали турки — и внизу, у сигнального костра десантников ждет засада.

Пожалуй, что самого прыжка лейтенант боялся меньше всего…

Однако же, планировавшие десантную операцию командиры постарались учесть все факторы. Так, десантный «Дуглас» вылетел с Ереванского аэродрома ранее основной группы бомберов — следующих на Ван в сопровождение истребительных звеньев. И границу он пересек еще прежде, чем военную базу турок в Ыгдыре обстреляли тяжелые гаубицы… Безусловно был риск, что на военной базе у Догубаязита поднимут тревогу сразу после того, как начнется обстрел пограничных частей. И тогда всполошенные тревогой турки наверняка обратят внимание на летящий над долиной самолет.

Однако расстояние в полсотни километров «съело» звуки взрывов — а телефонные кабели еще ночью перерезали пластуны…

Удар о землю получился жестким — более жестким, чем того ожидал сам лейтенант Малкин. Он вновь натянул стропы до упора, погасив скорость падения, заученно сгруппировался перед самой землей — а чувствительно ударившись о нее ногами, все же удержал парашют, коий потащил в сторону порыв ветра… Собрать стропы, свернуть перкалевое полотнище ПД-6 (парашюта десантного образца 1936-го года) — наработанные до автоматизма, привычные действия; не растерялся лейтенант и в ночи. Тем более, что на земле, как выяснилось, не столь уж и темно; парашют молодой командир спрятал под камни — а сам двинулся на светлячок костра, от которого десантника отнесло метров на триста.

На ходу Никита обеспокоено мазнул взглядом по небу. Но купола парашютов его бойцов один за другим беспрепятственно раскрываются в воздухе на оговоренной с пилотами высоте — и размеренно спускаются к земле… Чуть выдохнув, лейтенант снял с плеча пистолет-пулемет ППД модели 38-го года — с уже вставленным коробчатым магазином на двадцать пять патронов. Затворная рукоять его замерла на предохранителе, в переднем положение; сдвинув «фишку» предохранителя, Малкин аккуратно, чтобы не звякнуть металлом, дослал патрон в ствол — оттянув назад рукоять затвора и тут же подав ее чуть вперед, зафиксировав во взведенном положение… Переводчик режимов огня стоит пока на «единице», для работы одиночными выстрелами — но ежели что, перевернуть его на режим «автомата» можно за долю секунды.

— Ну, теперь повоюем…

Триста метров до костра Малкин крался, напряженно вслушиваясь и постоянно озираясь по сторонам — готовый рухнуть на утоптанную, каменистую землю и нажать на спуск, едва покажется враг… Но никаких турок вблизи точки сбора не видно — а вслед за командиром к костру уже потянулись приземлившиеся десантники.

— Здорово ночевали, сынки!

— Слава Богу…

Никита заученно ответил фразой-паролем, над которой никто в штабе заморачиваться не стал — оставили привычное приветствие казаков. От костра поднялась фигура среднего ростом, крепкого мужика с заметной сединой в бороде; последний облачен в национальный курдский костюм. Все правильно — после резни армян их землю заняли курды… Сапоги, широкие шаровары, чалма и плащ, накинутый на накидку-стархани. А когда лейтенант приблизился, и полы плаща распахнулись, то Малкин разглядел за широким поясом рукоять кривого кинжала-«хенджар» — отдаленно смахивающий на кавказский бебут.