Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич - Страница 18

На мой взгляд снизу, грязно-серая и угрюмая, как осенние облака, громада совершенно не радовала своим видом взгляд жителей Скаузера. Однако не похоже, чтобы этот факт хоть кого-то волновал. В городе хватало иных поводов для забот, и один из этих поводов своей закопченной тушей перекосился в эллинге на берегу.

– Не забываем про цель работы нашей комиссии, джентльмены! Кхам! – капитан прокашлялся. – Итак, есть ли у вас еще вопросы к боцману Толливеру? Таковые отсутствуют? Превосходно. Можете удалиться, Толливер. И позовите… – Пайтон замер, словно прислушиваясь к кому-то. Или к чему-то, например, бурчанию в собственном животе. – Нет, никого не зовите. Объявляю сегодняшнее заседание комиссии завершенным. Все свободны, джентльмены, все свободны…

Факт нахождения в составе комиссии существа противоположного пола, вдобавок еще и нелюди, капитан Пайтон подчеркнуто игнорировал. Как, впрочем, и большинство других её участников. Ну и ладно. Главное, что у меня сегодня будет возможность вдоволь побродить по городу.

– Поздравляю, Фейри, ты сумела пережить еще один ужасный день…

– Только не говори, что вашими молитвами.

– Хорошо, не буду, – не стал спорить О’Шиннах. – Ограничимся твоей буксировкой в место с более приятной атмосферой. Как насчет набережной? Там чудесно пахнет морем, веет ласковый бриз…

– Воняет морем, ты хотел сказать?!

Увы, но развитие промышленности в комплексе с типичным для людей пренебрежением к вопросу утилизации промышленных отходов сказалось на прибрежной фауне и флоре далеко не лучшим образом. Проще говоря, в ближайшей нам части набережной «ласковый морской бриз» нес аромат дохлой рыбы и гниющих водорослей.

– О чем ты еще вчера известила всех окружающих! – рассмеялся Аллан. – Фейри, я понимаю, что последние несколько часов заставили тебя усомниться в наличии у людей даже зачатков разумности. Но все же делай исключение хотя бы для знакомых. Конечно же, я не собирался тебя тащить к здешнему морю.

– А куда?

– Увидишь сама, – лейтенант заговорщицки прищурился и взмахнул рукой, подзывая извозчика. Посторонился, пропуская меня вглубь коляски, а сам принялся что-то нашептывать кучеру. Ну как «нашептывать» – для человеческого слуха, наверное, это и впрямь выглядело неразборчиво, но я вполне отчётливо расслышала «к дальнему берегу» и «через верхний город». Учитывая, что извозчик из южных орков тоже мог похвастаться слухом получше человеческого, Аллан мог бы и не стараться.

– Не-а, долго выйдет, сар. Это ж какой круг… и потом, старушка моя в гору не шибко-то идет. Износ подков, опять же. По булыганам цок-цок-цок, а глянешь и нетути.

– Сколько?

– Пару таннеров накиньте?

– Лови эрл, – О’Шиннах подбросил новенькую, ярко сверкнувшую серебрушку, – сдачи не надо.

– Понял, сар, – повеселевший орк сдвинул картуз на затылок и взялся за поводья. – Вам как, покрасивше или чтобы трясло поменьше?

– А совместить не выйдет?

– Никак не выйдет, сар. – Орк то ли не уловил иронической интонации, то ли сделал вид, что не понял. – Мягонько ехать понижее надо, там как раз недавно деревяшки на мостовой поменяли, но и потом по коротыш… виноват, сэр, через гномское предместье, у них плитка к плитке, нож в стыки не просунешь. А если хочется обзору, да так, чтобы ух, это надо кверху, мимо башни старого маяка и потом к…

– Мы ведь не торопимся, верно? – повернулся ко мне Аллан. – Раз уж сегодня капитан Пайтон завершил наши каторжные труды на целых два часа раньше. Уверен… что ты ухом дёргаешь?

– Пытаюсь учуять подвох, – честно призналась я.

– Творец с тобой, Фэйри, с чего ты…

– Чересчур много сладкого. Поездка по старому городу, наверняка еще и ужин в одном из этих милейших рыбных трактирчиков на берегу, которыми так славится Скаузер. Аллан, так обычно ухаживают за потенциальной избранницей, но в нашем случае этот пункт исключен.

– Едем поверху! – объявил О’Шиннах извозчику и откинулся на сиденье, явно пытаясь удержать рвущееся наружу хихиканье.

– Я ведь права?

– Ну… вариант, что твоя несравненная красота все же растопила мое суровое сердце, ты напрочь отметаешь?

– Твое сердце, как мы не так уж давно выяснили, принадлежит куда более достойной девушке, а не ребенку из Леса. Итак, лейтенант… тут ведь торчат уши Карда, верно?

– Все-то ты знаешь, – Аллан отвернулся, делая вид, что разглядывает проплывающие мимо витрины… в которых отражалась ухмыляющаяся до ушей физиономия. – Тайлер сразу сказал полковнику, что ты на это не купишся.

– То есть это все же была идея Карда?

– По большей части, но с добавкой коллективного творчества. Например, именно я вспомнил, что ты любительница образчиков человеческой архитектуры.

– В самом деле? – рассеяно уточнила я, любуясь одним из образчиков той самой архитектуры. Благо, улочка, по которой мы поднимались в гору, шла как раз мимо нее, и неторопливая поступь кобылы позволяла рассмотреть достопримечательность во всех подробностях: неровные, грубовато обтесанные камни, выкрошившаяся кое-где замазка, застрявшее в кладке чугунное ядро, потеки дождей, красные листья плюща, упрямо цепляющиеся за неровности на пути к вершине. Старая башня из дикого камня, согласно «Описанию земель Арании, диковин и мостов», возводилась то ли кем-то из кринанских «корольков», пытавшихся закрепиться на побережье, то ли еще раньше. Затем Гаральд Свирепый слегка укоротил башню, превратив её в маяк, честно прослуживший не одну сотню лет. Лишь в нашем столетии постройка у входа в бухту двух новых маяков сделала старика ненужным. Последние несколько десятилетий магистрат Скаузера периодически рассматривал проекты переделки старой башни то в пожарную каланчу, то в водонапорную, то в общественную голубятню, но всякий раз дело глохло на этапе согласования сметы. Пока же…

– Между прочим, – произнес Аллан, – обитающий в данном образчике профессор Ксандр Кометнобородый внес огромный вклад в изучение космографии. Его «Сферической астрономией» очень любили пытать юных гардемаринов на занятиях по штурманскому делу. Пытать, – быстро добавил он, – разумеется, в переносном смысле. Хотя таскать этот учебник и впрямь было сродни пытке. Большой, тяжелый, края переплёта с металлическими уголками, так и норовят порвать сумку… и не только.

– Гном и астрономия?! – Поразилась я невозможному сочетанию имени с профессией. – Но как?

– Среди гномов тоже встречаются отклонения от стереотипных норм. Взять хотя бы нашего Тайлера.

– Тайлер полукровка, – возразила я, – и, потом, он все же не настолько странен.

– Ну, пытаться понять «Сферическую астрономию» для наших неокрепших мозгов оказалось довольно сложным занятием, – признал О’Шиннах. – Правда, я до сих пор не уверен, вызвано ли это помутнением рассудка у профессора. Сам предмет… категорически не мое.

– Тпру-у-у! Постой-ка милая, передохни. Пару минут надо бы постоять, сар, м’леди.

Возражений с нашей стороны не последовало. Мы одолели очередной, последний, как оказалось, изгиб улочки, а с перекрестка – наверняка хитрый орк об этом помнил – открывался потрясающий вид на южную часть Скаузера и прилегающий участок бухты. Портовые сооружения, пирсы, мачты парусников и трубы пароходов, коробки складов и пакгаузов, блестящая паутина рельс и ажурное переплетение каких-то вовсе уж непонятных железных конструкций. Вся эта суетливая упорядоченность обрывалась полоской забора, за которой начиналось куда более хаотичное нагромождение домов, домиков, домишек, хибар и бараков, лишь кое-где прорезанных полосками улиц или зеленью деревьев. Что для меня оказалось почти удивительно, дома и особенно их крыши словно пытались перещеголять друг друга хотя бы цветом – черным, сиреневым, фиолетовым или синим.

Отсюда, с высоты, «новый» Скаузер выглядел почти красивым. А может и без почти – просто мне сложно забыть, как эти разноцветные коробочки выглядят вблизи.

– Любуетесь, м’леди? – перехватил мой взгляд орк. – Да-а… отсюдова оно красиво. Главное, унутрь не соваться.