Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич - Страница 42

– Бесси… – прошептал Тинсмит и, покачнувшись, упал на землю. Девушка охнула и зажав рот ладонями, попыталась отшатнуться, но я удержала её за куртку.

– Кто тебя сюда послал?! Кто сказал тебе про нашу встречу?! Кто?! Имя?! Говори-говори-говори-говори-говори!

Тут я осознала, что трясу свою добычу, словно терьер – пойманную крысу и разжала пальцы. Себастьяна отшатнулась, с ужасом глядя то на меня, то на свернувшегося на мостовой Чарли… а в следующий миг её левое плечо буквально взорвалось. Кровь, ошметки мышц… меня задело лишь брызгами, пуля со странным «режущим» звуком прошла мимо и угодила в ногу статуи Джулиана, выбив целую тучу пыли.

***

– Кофе хотите?

– Предпочитаю чай.

Кабинет Миллингтона чем-то напоминал мой собственный – не в Ночной Гвардии, а вечность назад, в полицейском участке Клавдиума. Небольшой писменный стол, с протертым до древесины лаком и многочисленными пятнами. Стопки уныло-казенных картонных папок с заявками. Только на стене вместо полотняных мешочков с ароматическими травами на гвоздиках развешана пара орочьих «ловцов снов» с желтыми перьями, а между ними едва заметный прямоугольный след от картины или фотографии. В углу к стене небрежно прислонили деревяшку с грубой резьбой и такой же небрежно-примитивной раскраской. Гоблинский хранитель хижины, явный сувенир из южных колоний.

Зато вид из распахнутого настежь окна замечательный – сбегающие к морю разноцветные крыши вперемешку с раскрашенной в осенние краски листвой садов и за ними сверкающая бирюзовая гладь с белыми лоскутами парусников.

– Поспрашиваю соседей, – инспектор тяжело поднялся со скрипнувшего стула. – сам я не любитель, так и не пристрастился, но есть у нас пара ценителей.

Пока Миллингтон ходил за чаем, я попыталась прислушаться к происходящему в паре кабинетов дальше по коридору. Но щели в рассохшемся дереве сыграли злую шутку, донося звуки не только из кабинета суперинтенданта Октона, повторно вынужденного лицезреть и общать полковника Карда, но и все прочие, как в участке, так и на улице. Шуршание бумаги, торопливый стук ложкой о дно миски, размеренно-редкие, но сильные удары, заставлявшие стол слегка подпрыгивать, крики чаек, грохот ломовой телеги по мостовой.

– Харрис говорит, эта заварка будет неплоха, – открыв ногой дверь, Миллингтон водрузил на стол поднос. Тонкие фарфоровые чашки с цветочной росписью и заварной чайник, скорее всего, составляли когда-то часть большого сервиза, но с тех пор в их жизни случилось немало тяжелых дней.

– Правда, он своим шаманским штукам учился у гоблинов, а про эльфийскую чайную церемонию разве что грошовую брошюрку читал. Тут уж извините, эльфов к нам не завозили.

– Пахнет вкусно, – сообщила я, втянув струящийся из носика пар. – А насчет церемоний не переживайте. Искусство заварки чая по меркам Леса появилось совсем недавно, так что принятый всеми канон еще не успел сложиться и закаменеть. И раз так, можно считать, что мы находимся в процессе поиска истинного совершенства. Пусть немного не обычно, но кто заранее может сказать, в какой траве расцветет прекрасный цветок?

– Вас послушать и на душе теплее без всякого чая, – хмыкнул инспектор, осторожно наливая в чашки упомянутый напиток. – А чай… преимущества работы в порту, моряки часто привозят и продают всякое разное. – закончив разливать, Миллингтон опустился на стул и с интересом уставился на меня.

– Должен заметить, для юной девушки вы держитесь на удивление хорошо, при ваших-то сегодняшних приключениях. Неужели вам и впрямь лет под восемьдесят?

– Меньше.

Чай пока еще оставался слишком горячим, чтобы сделать хоть глоток. Но зато испарявшийся с поверхности чашки аромат стал гуще, насыщенней. Чай пах сухо и строго: тёплым деревом, тенью кожи и чем-то отдалённо смолистым. Ни сладости, ни цветов, а вот нота сухого дерева присутствовала. Упаковка? Корабельный трюм? Похоже на ранний урожай Тапробаны.

– Всего лишь особенность психики эльфов. Мы обычно не впадаем в ступор при наличии прямой и явной угрозы. Не помогает. Вернее, не помогало, – я все-таки решилась на глоток, – есть довольно неофициальная и неодобряемая теория, что на заре нашей расы древние эльфы регулярно спасались на деревьях от некоего хищника. Бег по ветвям требует быстрого просчета оптимального маршрута, четкой координации движений, ну и так далее. Те, кто регулярно и успешно убегал, сумели оставить потомство, те, кто в момент опасности замирал на месте – нет.

– Интересная теория, – Миллингтон дунул на чай и вернул чашку обратно на блюдце. – Выходит, сейчас вы по-прежнему чувствуете себя в опасности?

– Суперинтендант Октон орал на меня почти час. После такого приема сложно почувствовать себя в безопасности.

– Всего-то час, – фыркнул инспектор, – по меркам Старика это почти ничего. Как-то я слышал… да что там, все в этом здании слышали, как он допрашивал парня почти шесть часов, пока тот не разрыдался и, в слезах и соплях не признался во всем. Такая уж у нас тут специфика, мисс Грин, хочешь добиться результата, прикрикни.

– А не слишком ли велик шанс заставить признаться невиновного? Такой допрос ведь сродни пытке.

– Не убей парень свою женушку, – возразилМиллингтон, – он вряд ли смог бы показать, где закопал труп.

– Но я-то точно не убивала Чарли Тинсмита и ту девушку…

– Себастьяна Эванс, дочь приказчика в магазине колониальных товаров, – инспектор нахмурился, пытаясь вспомнить название, – Робера или Робретса. Семнадцати лет от роду, тихая, скромная, благочестивая, по выходным всегда посещала церковь. А еще состояла в «благотворительном кружке тетушки Мей», да… – Миллингтон взялся на чашку, затем отпустил её и нервно побарабанил пальцами по столу, – скорее всего, там они с Тинсмитом и познакомились, но это пока не точно.

– Вы будете расследовать это дело?

– Официального приказа пока нет, но, – инспектор чуть наклонил голову, прислушиваясь к особо громким звукам из коридора, – вариантов не так уж много. Дело довольно паршивое, как говорят гномы «токсичный актив». А у меня ни семьи, не амбиций, зато достаточно стар и опытен, чтобы в порыве служебного рвения не оттоптать мозоли важным людям. Поймаю кого-нибудь – отлично, не поймаю – Старик поорет и на меня, после чего спишет дело в архив. Ну, так могло бы выйти, – Миллингтон искоса глянул на меня, отодвинул ящик стола и выложил на стол рядом с подносом два небольших бумажных пакетика.

– Знаете, что это, мисс Грин?

– Понятия не имею, – признался я, допивая чай. – Если сахар, то я предпочитаю без него.

– Откройте.

В пакетике оказался мелкий порошок, похожий на соль мелкого помола. Белый, с розоватым оттенком, небольшие кристаллы, очень тонкий «холодный» и одновременно «аптечный» запах.

– Легче не стало.

– Экстракт из листьев какого-то куста из колоний, – инспектор принялся сворачивать пакетик обратно. – «Зеленушки» могут жевать их часами, говорят, бодрит лучше кофе. Ну а люди, понятное дело, быстро смекнули перегнать листики на отборную дурь, чтобы по мозгам лупило не хуже орочей дубины. Одно время продавался в любой аптеке, потом вышел какой-то запрет, да только меньше этой дряни не стало, скорей наоборот. Но это, мисс Грин, – Миллингтон ткнул пальцем в пакетики, – случай особый. Качественный порошок, никакой тебе муки, талька или мела, не дешевая смесь, чтобы работяге на пару шеллов закинуться. У Себастьяны в сумочке нашлось четыре таких пакетика, думаю, было больше. И вот еще, – инспектор смел пакетики обратно в стол и выложил взамен глухо звякнувший продолговатый шестигранник со смятым носом.

– Пуля из винтовки клана Уитвормантл, знатная игрушка. Разглядели, кто по вам стрелял, мисс Грин?

– Вы чересчур высокого мнения про эльфийское зрение. Я увидела только дым от выстрела. Чердачное окно, четыре сотни ярдов дальше по склону и то, не уверена.

– Не сомневайтесь, стреляли оттуда. Там как раз идет ремонт, плотники сколотили подмостки, чтобы удобнее работать со стропилами. Кто-то забрался на них, постелил мешковины, чтобы не испачкаться, взял мешок с цементом для упора, всадил пулю в бедную девчушку и затем пропал. На улице выстрел слышали, но не поняли, что к чему, а с чердака есть выход в сад и оттуда на соседнюю улицу – там подавно никто ничего не видел.