Капеллан: Цена Силы. Том II (СИ) - Нетт Евгений - Страница 21

— Ради стабильности. Капелланы реже всех прочих поддаются ереси, переступают Предел и впускают в материальный мир тварей из-за Кромки.

— Вот только платите вы за это силой, имперец. Духи позволяют нам находить тварей роя, где бы они ни были и под какой бы личиной они ни скрывались. Мы веками обитаем здесь, среди пустошей, что некогда принадлежали долгоживущим иродам, а после отошли Империи. И чуждые были здесь всегда. — Нериад оскалился. — Но наши предки выживали здесь. Жили здесь. Знаешь, когда всё изменилось?

Он выдержал небольшую паузу.

— Когда у нелюди появился источник дармовой пищи и материала для размножения. Раньше им приходилось бороться за выживание с диким зверьём, а мы и ироды сдерживали их популяцию. Но после в регион пришла Империя…

— Раньше я бы попытался это оспорить. — Выдавил я из себя спустя несколько секунд. — Но теперь не исключаю такой возможности.

Арки, ручные обследования, опосредованные признаки — всё это не могло дать необходимого эффекта против настолько массового и разумного явления, как нынешний рой. Дорог слишком много, чтобы можно было перекрыть их все. Появление лишних людей в крупных посёлках можно и не заметить. Да и чуждым не нужны именно люди: они прекрасно уживаются и в диком зверье.

«Как Империя вообще устояла против такого противника? Просто потому, что рой прежде не получал возможности набрать силу? Всего лишь совпадение, череда счастливых случайностей?..».

Выдохнув, я продолжил:

— Но мы отклонились от темы. Что от меня требуется для того, чтобы провести этот ритуал?

Нериад изучающе посмотрел на меня. Его взгляд, казалось, взвешивал не столько мою готовность, сколько саму возможность успеха сего предприятия:

— От тебя потребуется терпение, выносливость и абсолютное доверие. — Последние два слова он проговорил медленно и чётко, без единого намёка на шутку. — Доверие, которого между нами нет. Ты не сможешь «отойти в сторону» добровольно. Поэтому будет больно, имперец. Боль в данном случае станет инструментом, который заставит твой разум отступить… и позволит духам сделать свою работу. Ты должен будешь погрузиться в состояние, близкое к тому, в котором был после битвы. Осознанно встать на грань между жизнью и смертью. Только тогда кость станет достаточно восприимчивой, чтобы принять в себя Её силу.

Я медленно кивнул. Ранее я ничуть не преувеличил, когда сказал, что боль меня не пугает. Потому что, кажется, я познал все её оттенки: боль, мешающую защитить самое дорогое. Боль слабости и бессилия. Боль тяжелейших выборов.

Боль, предвещающую смерть.

Всё это было чем-то знакомым и неотделимым от моего пути.

И практика показывала, что за всё, за каждый чих и за каждую возможность приходится платить болью, так или иначе.

— И как это будет происходить? — Спросил я, обратившись в слух.

Я желал понять механизм если не «от и до», то хотя бы в том виде и в той форме, чтобы после можно было бы разобрать всё пошагово, выявив слабые и сильные стороны ритуала.

В то, что у варваров есть полностью рабочий и беспроблемный магический инструмент мне верилось не слишком сильно: Империя ещё не выбрасывала из своей магической доктрины ничего действительно полезного и при этом не щеголяющего целой россыпью побочных эффектов.

Какие конкретно были подводные камни в данном случае? Неизвестно.

Но Нериад обмолвился о том, что обычно они эту процедуру проводят на детях и подростках. Как себя поведёт ритуал со сформировавшимся телом, разумом и духом — большой вопрос.

«Вот только выбор у меня всё равно невелик. Или-или».

— Я вскрою часть твоих застарелых ран, имперец. Неглубоко, так, чтобы выступила кровь. После этого я смешаю её со своей… — Нериад поймал мой вопросительный взгляд. — Кровь — это мост для духов. Моя — чтобы задать направление. Твоя — чтобы указать путь внутрь. Духи войдут в тебя через раны. Пройдут по жилам к костям, и останутся там. Заключённые, но не исчезнувшие.

— Но ведь проблема не в духах, разве нет? — Я подался вперёд. — Я аккумулирую не их, а сам аспект Смерти…

Нериад устало вздохнул, посмотрев на меня с укором:

— Имперец… ты пытаешься строить догадки на основе своих обрывочных знаний. Даже не знаний — наблюдений, ведь духи для тебя сродни игрушке или «варварской присказке». Но я объясню. Магия, аспект сам по себе — это вода. Она стекает с вершин и заполняет низины просто потому, что такова суть вещей. Ты пробудился как Её проводник, и теперь вся «вода», оказавшись рядом, стекается к тебе. Но что есть низины? Почему их нет в телах обычных людей, для которых Её аспект — сродни смертному приговору?

Я промолчал, понимая, что вопрос риторический. И угадал, потому что Нериад почти сразу продолжил:

— Её духи, имперец, и являются тем, что образует эти низины. Нет духов — и в человека ничего не «стекает» даже на поле боя или посреди лечебницы.

— А если «низины» запереть в костях, то со временем аспект Смерти вне костей развеется естественным образом. Благодарю за разъяснения, Нериад…

— Пустое. — Шаман отмахнулся. — Это не секрет, и орден ваш знавал и поболе, коли в руки квесторов попадали говорящие-с-духами. А для тебя это знание жизненно необходимо, имперец. Теперь же слушай. День, когда мы всё сделаем — середина месяца. Но перед тем тебе необходимо подготовиться…

В эту ночь уснул я поздно не потому, что сон не шёл. Просто список требований Нериада был настолько велик, что только на то, чтобы его озвучить, ушло почти двадцать минут. А уж запомнить…

Но теперь у меня был какой-никакой, но план.

Плохой, опирающийся на чужие силы и чужие знания, но понятный, оправданный и сулящий возвращение в мои руки контроля над собственной жизнью…

Глава 10

С момента их отбытия отсюда прошли считанные месяцы, но за это время предместья Визегельда изменились до неузнаваемости.

Во-первых, зима. Подкравшись, как это зачастую бывает на севере, совершеннейшим образом незаметно, это время года стремительным натиском стёрло всю «лишнюю» жизнь с и без того не самых живописных пейзажей.

Цветастыми пятнами выделялись только ели, сосны и вездесущий, способный пережить что угодно изумрудный мох, устилающий тонким ковром камни, стволы мёртвых деревьев и стены покинутых домов.

И дома — это, в некотором смысле, «во-вторых».

Вейра отчётливо помнила, как к их каравану задолго до того, как ворота Визегельда показались на горизонте, выходили крестьяне — старики и дети, в основном. Как они продавали «с горба» всякую всячину, от продуктов до утвари. Как голосили на всю округу, призывая что-то купить, а после торговались до хрипа, уходя с прибылью…

Всё это делало последние часы изматывающей дороги особенными, запоминающимися.

Но сейчас те деревеньки, которые стояли у дорог, полностью опустели, а их отряд встречали только хмурые солдаты, редкие капелланы да махины наскоро возведённых блокпостов, предотвращающих даже малейшую возможность обойти арки, выявляющие заражённых.

Собственно, из-за повсеместных досмотров они и продвигались столь медленно, застревая на полчаса-час у каждого армейского укрепления.

И разношёрстный отряд в полторы сотни человек, — многие присоединились по пути, потому как нынешняя логистика Империи предполагала перемещения как можно большими группами, — в этом плане был особенно неповоротлив.

— Чисто, уважаемая. Проходите. — Орденец, щеголяющий недельной щетиной, устало кивнул. Вейра шагнула было дальше, как вдруг её окликнули.

— Куорн? Вейра Куорн? — Магесса обернулась, вскинув брови. — Это и правда ты!

— Саэри Х’айа… — Вейра улыбнулась, но улыбка вышла натянутой, больше похожей на гримасу. Она шагнула навстречу, обняв подругу. — Я думала, что ты где-то там, на передовой. И Висс об этом тоже говорила.

— Так и было. — Саэри грустно улыбнулась, подняв перед собой правую руку.

Запястья у неё не было. Только теперь Вейра, присмотревшись, различила и болезненную худобу под мешковатой формой Саэри, и тёмные, почти чёрные полумесяцы, залёгшие под глазами и отчётливо видимые на бледно-серой коже.