На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (СИ) - Осокина Анна - Страница 21

Даже если бы я впервые его увидела этим вечером, наверное, не смогла бы остаться к нему равнодушной, но нас связывало кое-что большее. И вот я ловила каждое его слово, каждый быстрый взгляд, брошенный в мою сторону, чтобы убедиться, что я понимаю, о чем он говорит. Да, я старалась поддерживать разговор, хотя и было трудно. Задавала вопросы, уточняла некоторые моменты, а сама в это время боролась с искушением подойти к нему сзади и обнять за талию. Никогда не думала, что готовящий мужчина — это так маняще.

— Еще вопросы? — наконец спросил Леша, когда закончил отвечать на очередной из них.

Я заглянула в блокнот и улыбнулась.

— Ты на все ответил. Здесь и так гораздо больше, чем я рассчитывала. Придется сокращать.

— Ну, это уже твоя работа, — довольно заметил Самойлов. — А теперь давай поедим, что ли?

— С удовольствием.

— Вино не предлагаю, тебе еще пока нельзя, — сказал он, разливая по бокалам минеральную воду.

— Мне кажется, я и так немного нетрезвая, — пошутила я.

— Интересно, что на тебя могло так повлиять? — Леша лукаво улыбнулся.

— Работа, конечно же, — засмеялась я.

За окном постепенно темнело.

— У тебя есть свечи? — вдруг вырвалось у меня.

Да что ж я творю-то? Какие свечи? У нас тут не свидание, а деловой разговор.

— Где-то были. — Леша пожал плечами. — Сейчас найду.

Он вышел из кухни, а через минуту вернулся, держа в руках несколько толстых свечей. Нашел спички в кухонном ящике и зажег фитили. Я щелкнула выключателем, который был возле меня, и кухня погрузилась в приятный янтарный полумрак.

— Так лучше? — Он посмотрел на меня, и я даже не смогла ответить, только кивнула, потому что боялась, что голос не послушается. Не знала, замечает ли он, как сильно на меня действует, но очень этого смущалась.

— Ну, я рассказал тебе о себе очень много, теперь твоя очередь.

Он начал есть, то и дело хитро поглядывая на меня.

— О чем ты хотел бы узнать?

Я намотала спагетти на вилку и тоже принялась за еду.

— Обо всем по порядку, — совершенно серьезным тоном сказал Леша. — Хочу узнать о тебе все.

И то, как он это произнес, перевернуло все мои внутренности. Еле заставила себя проглотить очередную порцию еды, хотя и была очень голодна. Его интерес моей персоной вызывал дрожь в теле.

— Майя? — спросил он, когда я слишком долго медлила с ответом.

— Прости… Это так странно… — выдала я наконец.

— Что именно?

— Ты и я, эта кухня. Наш разговор. Эта обстановка. Это ведь неправильно… Я все еще замужем, а ты недавно потерял жену…

Он долго не отвечал. Мне ничего не оставалось, как продолжать трапезу, чтобы чем-то занять руки, он тоже задумчиво продолжал есть. Но когда тарелки опустели, и мы отложили приборы, он аккуратно поднялся, протянув мне руку.

— Хочу тебе кое-что показать.

Я кивнула и с некоторой опаской подала ему ладонь. Приятное тепло разошлось по всему телу, когда он меня коснулся. Мне показалось даже, что Самойлов чуть дернулся, как от удара током.

Он вел меня по длинному темному коридору, пока мы не подошли к двери. Леша медленно глубоко вдохнул, а потом выдохнул.

— Что там? — Я насторожилась. Его реакция мне не понравилась. Он как будто собирался с силами, чтобы открыть эту дверь.

— Увидишь.

Помедлив еще несколько секунд, он все же нажал на ручку и включил свет.

Детская. Чтобы понять это, потребовалась всего секунда. Стены выкрашены светло-розовой краской, а одна из них вся в больших разноцветных наклейках сказочных существ. Там же стояла колыбелька кремового цвета, рядом — комод с пеленальным столиком. Небольшой розовый диван, заваленный мягкими игрушками. Все нетронутое. Тут даже еще как будто пахло акриловой краской и новой мебелью.

Я медленно вошла в комнату, подошла к столику, коснулась его, а затем — колыбельки. Абсолютно новая детская, только немного пыльная. Когда я коснулась столика, от пальца остался след.

— Я не заходил сюда год, — хрипло сказал он.

— Почему решил сейчас? — Я медленно повернулась к нему.

— Не знаю. Ты придала мне сил. Нужно давно было сделать в этой комнате ремонт. Можно оборудовать ее под рабочий кабинет.

Он говорил это, а в глазах стояла пелена слез. Не вынесла. Подошла к нему первая. Встала в шаге, не решаясь сократить оставшееся расстояние. Он сам преодолел его. Коснулся своим лбом моего, прикрыв глаза.

— Все хорошо, — шепнула я. — Все хорошо…

— Когда ты так близко — да, — тоже шепотом ответил он.

Не раскрывая глаз, он нашел мои губы своими. Коснулся нежно и осторожно. От этого по телу побежали мурашки. Со вздохом я сильнее прижалась к нему. Он обнял меня так крепко, так сильно, что почти не хватало воздуха. Чуть оторвал мои ноги от пола и понес в другую комнату, щелкнув выключателем в детской. Я не сопротивлялась, продолжая ласкать его губы своими. Не могла остановиться. Мы поменяли положение на горизонтальное. Он положил меня на что-то мягкое. В темноте я не видела, где мы, но было все равно. Лишь бы он рядом. Лишь бы ощущать его руки на теле…

Я словно плыла или парила в невесомости. Совершенно потерялась в пространстве. Было только ощущение жара, исходившего от его груди и сильных рук. Он аккуратно, будто боялся, что могу оттолкнуть, гладил мою спину, плечи, голову, зарываясь в волосы пальцами. Прикосновения становились то настойчивее, то совсем легкими. Мои ладони тоже бродили по его телу, я касалась его кончиками пальцев, то и дело вызывая у Леши тихие стоны.

Не знаю, в какой момент он остался без футболки. Я остро хотела ощущать его горячее тело. Нуждалась в нем бесконечно. Его чуткие пальцы продолжали исследовать меня, аккуратно двигаясь под майкой. Не спеша, очень нежно он накрыл мою грудь ладонью. В тот момент уже я не смогла сдержать стон. Это смело остатки его самообладания. Моя футболка тоже полетела куда-то в темноту. А когда ощутила его обнаженную грудь своей, это был как удар током. Я ахнула, задыхаясь от затопивших ощущений. Тонула в его запахе. Тонула в ласках, которые он так щедро дарил.

Когда ощутила, как его губы стали прокладывать влажную дорожку по шее вниз, почти неслышно выдохнула:

— Леш, мне еще нельзя после кесарева…

— Я знаю, — он не останавливаясь чуть прикусил мою кожу. — Прости. Знаю, но не могу отпустить…

— Не отпускай! — В тот момент я по-настоящему испугалась, что он может это сделать. — Только не отпускай!

— Тогда что мне делать? — он прекратил меня целовать, но не отстранился. Ждал моего ответа. А у меня его не было. Я молчала, не понимая, как балансировать между медицинским запретом и острым желанием всего моего существа.

— Не знаю… — Я чуть не плакала.

Он сделал очень глубокий вдох, а потом — медленный выдох, успокаиваясь.

— Зато я знаю, — тихо сказал он и помог мне повернуться к нему спиной, а потом нашарил рукой плед на спинке дивана и укрыл им нас. — Вот так. А теперь будем спать.

Я оказалась в кольце его рук. Он прижимал меня к себе нежно и крепко. Ощущала ягодицами, насколько он твердый и готовый, но могла лишь вздыхать по этому поводу.

— Май, — выдохнул он мне в самое ухо, снова вызвав полчища мурашек. — Если ты будешь так ерзать, я не уверен, что выдержу…

— Прости, только не уходи!

— Не уйду, — пообещал он, поцеловав меня в висок и удобнее устроившись.

— А мы где? — спустя несколько минут, когда я немного успокоилась, спросила его. Почему-то теперь меня стала беспокоить мысль, что мы в его спальне. Сама не могла объяснить этого себе, но мне не хотелось ночевать там, где раньше он спал с женой.

— В гостиной, на диване, — успокоил он меня.

— Хорошо. Ой, мне же будильник нужно поставить. — Я снова пошевелилась, но он не дал мне выбраться.

— А ты работаешь по субботам? — уточнил он, все еще не выпуская меня.

— Нет… Точно, завтра выходной…

— Спи, милая, и ни о чем не беспокойся. — Он опять поцеловал меня, на этот раз в ухо, заставив чуть слышно вздохнуть. То, как он меня назвал, снова всколыхнуло в душе бурю эмоций.