На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (СИ) - Осокина Анна - Страница 20

— Что-то случилось?

— Здесь Белова и ее адвокат, они отзывают жалобу и хотят официально принести извинения.

При упоминании фамилии Майи сердце подскочило к горлу. Я с трудом сглотнул его обратно.

— Д-да, конечно, я приеду. Буду через минут двадцать.

Закончил звонок и подхватился с места, попутно набирая Надежду, чтобы сказать, что я немного опоздаю.

— Что случилось? — Друг тенью следовал за мной.

— Белова отозвала жалобу, — коротко бросил я, надевая обувь. — Поедем в больницу вместе.

— Значит, теперь ты сможешь вернуться к работе? — обрадовался Гуляев.

— А ты так соскучился? — усмехнулся я.

— Да, давно никто в морду не бил, — расхохотался друг и похлопал меня по плечу. — Пойдем.

Через полчаса я находился в кабинете главврача. Недалеко от меня сидела Майя и ее адвокат — Антонина Есина, с которой я только сейчас имел честь познакомиться.

— Итак, дамы и господа, — улыбнулась главврач. — Мы собрались здесь, потому что Майя Александровна пересмотрела свои взгляды на ее лечение и пришла к выводу, что вы, Алексей Викторович, действовали исключительно в ее интересах.

— Алексей Викторович… — Майя посмотрела на меня.

Я старался держаться спокойно, как будто вчера не зарывался носом в ее мягкие золотые волосы, как будто не обнимал ее как самое дорогое сокровище на этой земле…

— …хочу принести вам свои искренние извинения за доставленные неудобства. Теперь я понимаю, что по-другому поступить вы не могли, иначе умер бы не только мой ребенок, но и я сама.

— Спасибо, — только и смог выдавить я, голос плохо слушался.

— Мы отозвали иск, — добавила адвокат.

— Однако, — взяла слово Ирина Николаевна, — несмотря на то, что иск отозван, жалоба уже поступила на рассмотрение в Минздрав, комиссия занимается ею, а потому отозвать ее не представляется возможным.

— Мне очень жаль… — Майя опустила глаза, и я видел, что она говорит абсолютно искренне. Улыбнулся одними уголками губ.

— И все же я уверена, что комиссия даст заключение о том, что в ваши действия несли исключительно профессиональный характер, но до официального заключения не могу допустить вас к работе, Алексей Викторович, — объяснила главврач.

— Я понимаю, — сказал и поднялся. — Прошу прощения, мне пора идти.

Ирина Николаевна немного удивленно на меня посмотрела, но кивнула.

Уже на выходе из больницы меня догнала Майя. Сказать по правде, я намеренно шел медленно, чтобы она не потеряла меня из виду. Надеялся, что она пойдет за мной.

— Леша, — окликнула она в холле.

— Привет. — Я улыбнулся, а внутри все потеплело от ее взгляда.

Утреннее солнце создавало золотой ореол вокруг ее волос. Кажется, я на несколько секунд «завис», впитывая в себя прекрасный вид.

— Прости, что не получилось полностью отозвать жалобу.

— Все в порядке, — сказал я. — Не беспокойся.

— Наше… — Белова замялась. — Наше интервью еще в силе?

Она спросила об этом как-то слишком робко, будто боялась, что я откажу.

— В силе.

Очень хотел прямо в тот момент подойти к ней близко-близко, взять ее за руку… Даже дернулся по направлению к ней, но вовремя себя остановил. Не сейчас. Не здесь.

— Сегодня вечером? — И снова этот робкий тон.

— Я заканчиваю в семь. Заехать за тобой в редакцию?

— Можно, — улыбнулась Майя. — А где поговорим?

Следующие слова вылетели из меня, совершенно минуя мозг. Он ни за что не пропустил бы такое предложение.

— Давай у меня?

Майя посмотрела на меня расширенными глазами, как будто сама не приходила ко мне в квартиру недавно. Пришлось срочно исправлять ситуацию, коря себя за поспешное предложение.

— Я приготовлю ужин, — скороговоркой сказал. — Когда-то я неплохо готовил, конечно, навыки слегка подзаржавели, но уверен, пасту с морепродуктами осилю. Или ты больше любишь мясо? Можно стейки запечь.

— Я… — Она сглотнула. — Паста подойдет. — Белова заметно растерялась.

— Все в порядке?

— Да, просто никогда раньше не брала интервью за ужином в такой обстановке.

— Какой — такой? — с улыбкой уточнил я. Глядя на эту девушку, не мог не улыбаться. Одним своим присутствием она словно вносила в мою жизнь свет.

Она пожала плечами.

— Неважно.

Она смущалась! Щеки слегка порозовели. Это было так странно, учитывая, как жарко она вчера меня целовала, пока первая не отстранилась. Черт, не думать об этом! Не думать! Иначе с ума сойти можно. Хотелось сгрести ее в охапку и увезти к себе в тот же миг.

— Тогда до вечера? — снова улыбнулся я, стараясь не показать того смятения, которое царило внутри.

— До вечера…

Майя наконец посмотрела на меня, и в глазах ее мерцали счастливые искорки. Ох, что-то меня на лирику потянуло…

Майя

Не знаю, как я пережила этот день. Не могла ни на чем сосредоточиться. Как назло, еще никаких выездных мероприятий не было. Я сидела в душной редакции, а так хотелось снова оказаться на том небольшом озере, куда вчера меня возил Самойлов! От воспоминания о его ласках в буквальном смысле начинала кружиться голова.

Я тщательно подготовилась к интервью. Прочитала кучу статей по теме, написала больше десятка вопросов и уточнений, которые стоило задать во время беседы. Начала заниматься другими текстами, которые лежали недописанные. Однако мысли о Леше не покидали меня, они фоном гудели вокруг, словно пчелы, ни на секунду не переставая о себе напоминать.

В середине дня вдруг поймала себя на мысли о том, что ни разу за последние сутки не подумала о потерянном малыше. Эта мысль отозвалась болью в сердце. Я положила руки на почти плоский живот. Этот ребенок был в моей жизни, и я всегда буду о нем помнить, но нужно отпустить. Почему-то я была уверена, что там, где он сейчас находится, ему хорошо.

А в пятнадцать минут восьмого черный внедорожник Самойлова остановился у входа в редакцию, я уже давно собралась, поэтому сразу же села на переднее сидение.

— Сначала заедем в магазин, у меня в холодильнике мышь повесилась, — заявил он тут же.

— Как скажешь, — улыбнулась я, пристегиваясь.

Примерно через час мы раскладывали купленные продукты на его кухне.

— Непривычно видеть здесь столько еды, — хмыкнул Самойлов.

— Чем тебе помочь? — спросила я, когда мы вытащили все из пакетов.

— Можешь начать меня допрашивать, — хохотнул он, достав из ящика кастрюлю. — А я пока буду готовить.

— Вот как ты представляешь себе журналистов? — рассмеялась я в ответ, достав из сумки блокнот, ручку и диктофон.

— А что, вы разве не вытягиваете из простых смертных информацию?

Он смотрел на меня с улыбкой. Как же мне хотелось подойти к нему и обнять! Ощутить запах его тела, коснуться губами кожи на шее…

— Майя? — снова позвал меня Леша.

— Прости, задумалась. — Я резко опустила голову, позволив волосам упасть занавесом на лицо, чтобы он не заметил, как густо я покраснела от неуместных мыслей. — Да, мы, журналисты, вообще ужасные существа: вытягивает информацию, радость и жизненную энергию, — попробовала спасти положение шуткой.

— Значит, мне повезло, — произнес врач.

— Это еще почему? — не поняла я.

— Потому что на мне что-то сломалось, и я, наоборот, получаю все это от тебя.

Я закашлялась. Стало безумно неловко. Прозвучало как комплимент. Он… он флиртовал со мной! А мне это чертовски приходилось по душе. В погоне за беременностью я совсем забыла, что могу нравиться мужчинам, что могу хорошо проводить время за ненавязчивыми беседами. И это волшебно!

— Итак, давай начнем. — Я включила диктофон. — Для начала расскажи о том, что привело тебя в профессию, какой у тебя опыт, почему ты выбрал именно кардиохирургию? А потом уже приступим к вопросам непосредственно по теме малоинвазивных вмешательств.

Леша начал говорить, не забывая при этом готовить. В кастрюле у него закипала вода на пасту, а он в это время промывал замороженные морепродукты. Это было завораживающее зрелище. Мне казалось, что еще немного, и я рот открою от его вида. Он с такой страстью рассказывал о медицине! Его руки продолжали колдовать над нашим ужином, но я не замечала запахов, которые исходили от свежей зелени, что он порубил для соуса. Не замечала ничего вокруг, кроме этого мужчины, который говорил о своей работе так, словно это вся его жизнь.