На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (СИ) - Осокина Анна - Страница 3

Роман никогда не ставил мне условий. Я была уверена, что он просто любит меня любой. Любит и хочет быть со мной. Мы были счастливы. Я думала, что мне сильно повезло с мужем. Остроумный, начитанный, увлеченный своим делом, к тому же с прекрасным чувством юмора и не лишенный романтики. На выпускном он сделал мне предложение, и в том же году мы поженились. Наверное, я имела все, о чем только можно мечтать: любимого мужа, собственную квартиру, обожаемую работу… Все, кроме одного элемента, который связал бы все воедино. Мы с Ромой очень хотели ребенка. Родители отговаривали меня, мол, рано, поживите для себя. Но мы с мужем почти с самого начала отношений знали, что хотим малыша или нескольких, поэтому, когда расписались, перестали предохраняться.

Почему-то я представляла, что через пару месяцев узнаю о том, что ношу ребенка. Но жестокая реальность оказалась такова, что месяцы и годы шли, а желанная беременность все не наступала. Я ходила к врачам, проверялся и Рома, но специалисты разводили руками. Я все надеялась, но ничего не происходило, пока один врач не смог поставить диагноз: ранняя менопауза. Эта новость ударила, словно электричеством. Мне не было еще и двадцати четырех! Какая менопауза? К сожалению, организм не спрашивал меня, а врач объяснил, что так бывает, хотя и очень редко.

Сперва общая беда сплотила нас с Ромой, мы стали как будто ближе. Он поддерживал меня, как мог. Решили попробовать ЭКО, пока это еще возможно, Рома сам предложил. И мы почти сразу же начали подготовку. Следующие полтора года вертелись вокруг медицинских процедур.

Мне казалось, что от переизбытка гормонов в моем организме что-то взорвется. Сама себя не узнавала. Именно тогда начались первые проблемы. Мы с Романом часто ругались, иногда доходило до битья посуды с его стороны, а после Рома не ночевал дома. Однако когда мы готовы были сдаться, врач на очередном осмотре сообщил невероятную новость. Мне удалось забеременеть! Эмбрион закрепился в матке!

Несколько недель я пребывала в эйфории, не обращая внимания на то, что Рома поменялся. Конечно, он обрадовался известию, но его как будто что-то беспокоило. Краем сознания я отмечала изменения, но так сосредоточилась на будущем материнстве, что отложила мысли обо всем другом.

Потом меня огорошили еще одной тревожной вестью: кровь показывала, что у плода высокая вероятность синдрома Дауна. Это стало новым испытанием. Амниоцентез — забор околоплодных вод на анализ — и ожидание его результатов окончательно расшатали мою нервную систему. Не было дня, чтобы я не плакала, пока не получила на руки заключение: плод здоров, мальчик.

Только тогда, на восемнадцатой неделе беременности, я вздохнула спокойно. И только тогда наконец заметила, насколько муж отдалился от меня. Мы стали совершенно чужими людьми. Прекратили разговаривать после работы, как это бывало раньше, каждый начал заниматься своими делами, выходные мы тоже теперь проводили порознь. А мои попытки поговорить вызывали у Романа лишь раздражение. Я не хотела снова ругаться, а потому на некоторое время оставила его в покое. Подумала, что это просто стресс, и мужу нужно немного отойти от всех переживаний.

Наверное, я и дальше предпочитала бы закрывать глаза на все, что с ним происходило, но жизнь решила иначе. Словно нашкодившего котенка, она взяла меня за шкирку, и ткнула носом в то, что я так усердно старалась игнорировать.

Роман вернулся домой внезапно, прямо посреди дня. Я в это время готовила обед, потому что взяла отгул за то, что работала в прошлые выходные. Меня наконец отпустил токсикоз, который не давал спокойно жить весь первый и часть второго триместра, и я хотела приготовить что-то особенное, чтобы и себя порадовать, и то крохотное существо, которое жило во мне, и, конечно же, мужа.

— Май, — крикнул он мне с порога. — Ты не видела мой паспорт?

— Во втором ящике стола посмотри. — Вышла к нему, облизывая силиконовую лопаточку, чтобы попробовать блюдо на соль. — Спагетти по-милански будешь?

— Нет, малышка, я тороплюсь. — Он даже не посмотрел на меня. — В срочную командировку отправляют.

— Ого, ты не говорил, что уезжаешь. — Немного расстроилась, потому что собиралась устроить ему романтический вечер, чтобы оставить все недопонимания и обиды в прошлом, ведь нас ждал такой трепетный и эмоциональный период: рождение первенца.

— Да я сам не знал. — Рома пожал плечами. — Дима должен был ехать, но он заболел в последний момент. Да где же паспорт?! — Муж раздраженно рылся в ящике.

— В зеленой папке смотрел?

— А, вот, нашел! — Рома схватил документ и, кинув его вместе с телефоном и ключами на стол, принялся быстро раздеваться. — Я сейчас только в душ и выезжаю.

— Надолго? — вздохнула я. Это была вторая командировка за последний месяц, раньше так часто его не отправляли.

— Нет, зайка, на три дня, скоро приеду. Дался им этот саммит, — бросил он мне из душа. Я слышала, как полилась вода. — Сам не хочу ехать, но больше некому, кроме нас с Димой никто материалом не владеет.

— Ладно… — сказала сама себе, потому что он меня не мог слышать.

Телефон Ромы завибрировал и упал с края стола. Я подняла его и собиралась продолжить готовить, но на разблокировавшемся от прикосновения экране высветилось сообщение от некой Марии Александровны. Куча контактов в телефоне по имени и отчеству для журналиста — обычное дело. Нам постоянно приходится общаться с десятками специалистов из разных сфер. Однако глаза мимо воли уже читали текст: «Милый, забыла взять солнцезащитный крем, захвати по дороге, только с самой сильной защитой, у меня очень чувствительная кожа».

Сперва вообще не поняла, о чем это. С нехорошим ощущением открыла переписку, которая оказалась совсем пуста. Может, это ошибка? Какая-то чудовищная ошибка. Но почему так предательски дрожат пальцы, а в груди как будто жжет?

«Ром? Хорошо?» — снова пришло сообщение.

«Я уже в аэропорту», — ожил экран в третий раз.

В ванной комнате перестала течь вода. Я судорожно пыталась найти оправдание этим сообщениям. И не находила. Тем более саммит проходил в соседнем городе, и добраться на самолете туда нельзя. Руки так сильно дрожали, что я чуть не выронила телефон. Аккуратно положила его рядом с паспортом Ромы, на негнущихся ногах пошла на кухню, выключила плиту с полусырым соусом и, взяв только ключи от своей машины, вышла на улицу.

Милый… Чувствительная кожа… Аэропорт…

Почти не ощущала, как по щекам текли крупные слезы. В груди стало тесно. Малыш, чувствуя мое беспокойство, пару раз толкнулся. Я только недавно начала ощущать его движения и то и дело замирала, стараясь прочувствовать каждое колебание, каждый удар. Но не сейчас. На автомате поглаживая еще небольшой живот, я шла к машине. Еще не знала, что буду делать и куда поеду. Мне просто нужно было убраться подальше от Ромы. Поясницу начало тянуть, но так иногда случалось, и я не обратила на это внимания.

Села за руль и включила зажигание, несколько раз уронив ключи, пока наконец смогла попасть в замок. Колотились не только руки, но все тело, даже челюсть, которую я до скрипа зубов сжимала, чтобы она не тряслась.

У него другая. Другая! Я и подумать о таком не могла. Не могла допустить мысли о том, что он мне изменяет, несмотря на то, что в последнее время мы часто ссорились. Думала — стресс, волнение, нервы. Думала — все переживем и станем сильнее, станем крепче. Но нет. Теперь все пропало. Не размышляя о том, куда еду, вела машину привычным маршрутом — на работу.

А в это время сердце как будто трескалось и рассыпалось множеством осколков. Грудь словно оказалась в тисках. Проехав полпути к редакции, я осознала, что в таком состоянии вести машину опасно, хотела вызвать скорую, потому что дышать стало невыносимо трудно, но поняла, что телефон оставила дома.

В нескольких кварталах оттуда находилась больница, решила, что сама доеду, но только успела об этом подумать, как словно потерялась в пространстве. Я не понимала, куда еду, в глазах потемнело, а потом — удар. Несильный, но на секунду меня зажало подушкой безопасности, а потом я пришла в себя, окруженная людьми в темно-бордовой форме.