Развод. Приручить Бандита (СИ) - Лакс Айрин - Страница 28

Цепочка людей выстроилась по обе стороны от зрителей. Так что я спускаюсь в безопасности, плюс рядом Лось и еще несколько человек.

Целая свита.

Я не хотела привлекать в своей персоне внимание, но такая процессия сама по себе внимание привлекает, дотягивается до краешка сознания каждого из присутствующих.

Шум становится тише, за мной наблюдают.

Кто-то в курсе, кто я. Кто-то нет, но скоро узнают. Обязательно…

— Сюда, пожалуйста.

О, ради меня приволокли кресло и подушечку под поясницу. Это здорово. Сажусь, расправляю складки на светлом платье.

Надо было надеть темное. Или черное. Черное стройнит, а в светлом я еще больше выгляжу! И круглее… И точно выделяюсь в этом темном месте…

Лось вполголоса объясняет правила, мол, Мирону может любой бросить вызов. Просто так или чтобы оспорить какое-то решение.

— Поскольку он жестко всех держит, в основном, просто так выходят. Но иногда и оспорить пытаются.

— И как это работает? Если Мирон проиграет, то… автоматически соглашается с тем, что на что не соглашался? Глупо же.

— Нет. Он соглашается выслушать и подумать, — важно отвечает Лось. — Это важно. Иногда он даже слышать ничего не желает, требует, чтобы все было по его и никак иначе. Для некоторых это единственный шанс заявить о себе. Ну и… почетно, типа. Подраться с боссом. Может, даже по физиономии ему пару раз зарядить. Не зассал. Уважают. Босс дерется как черт. Сегодня уже нескольких отправил. На больничную койку…

Было немного тихо, но последние слова Лося тонут в радостных и возбужденных криках: в центре ринга появляется Мирон, ловко перепрыгнув через канаты. Я бы рекомендовала ему врачу показаться, а не вот это все… Прыгать, будто танцует. Потому что видно, что ему досталось и не мало… По лицу и лоснящемуся от пота телу заметно.

Появление противника Мирона меня не радует.

Сердце сжимается от страха.

Потому что противник Мирона — здоровый, блин!

Кабаняра, какой-то..

Даже побольше Лося, а он тот еще шкаф…

— Сколько раз бился Мирон, говоришь? — начинаю ерзать в кресле от беспокойства.

Ничего не расслышала. Но, сердцем чувствую, много.

И ощущаю темный азарт, исходящий от противника Мирона.

Азарт и расчет.

Он нарочно ждал, чтобы Мирона измотали другие поединки…

Глава 54

Варя

Лось бурчит себе что-то под нос, явно озадаченно смотрит на противника Мирона. Я чутко улавливаю это, спросив:

— В чем дело?

— Чел из бывшей банды Призрака, потом с Артемом тусил… Тоже… Но остался среди наших. Может быть, зря, — комментирует Лось. — Часто недоволен.

— Это плохо. Когда человек много и часто нудит, это откладывается в умах других людей, — переплетаю пальцы. — И отказаться нельзя?

— Последний бой на сегодня… — продолжает Лось и переспрашивает. — Отказаться? Нет! Вы что… Это же… Короче, нет, и все. Я сам такого босса уважать не стану.

Смотрит на меня, как на сумасшедшую. Искренне.

Да, наверное, это так и работает… В жестоком мире мужчин: бросили вызов — бейся, иначе ты ничего не стоишь.

Вот только мне волнительно что-то. Ой… И дочка разбушевалась, пинается под самыми ребрами…

Я сижу в тени, и меня не заметно. Свет бьет так, чтобы ринг было видно хорошо, но…

Мирон внезапно поворачивается четко в мою сторону и застывает. Потом несется прочь, перемахивает через канаты.

Противник бросает ему вслед:

— Сливаешься? Сливается! — громко рявкнул. — Зассал!

Мирон застывает, бросив на него взгляд.

— Разомнись пока, — отвечает сдержанно, никак не отреагировав на оскорбление.

Ой-ой…

Ко мне несется.

— Пиздец, — икает Лось. — Сейчас здесь будет пиздец.

Такое ощущение, что два мира вот-вот столкнутся.

Мой и… его мир — мир Мирона, все, что он несет в себе…

Все в его глазах — и плохое, и хорошее, и правильное, и… не очень.

— ТЫ?! Как? Здесь?! — бросает взгляд на Лося. — Убью.

Потом снова на меня.

— Домой дуй. Живо! — отрезает.

Ах ты, какой…

— Снова приказами со мной общаться вздумал? Как с собачонкой?

Мирон злится:

— Это разумное предложение.

— Я свободная девушка. Захотела посмотреть на то, как проводит время мой муж.

Я заметила, как закипел взгляд Мирона при словах «свободная девушка», и каким недоуменным он стал при словах «мой муж».

— И потом, что я буду делать дома? Зачем? Разве можно назвать домом то место, где мы живем, как простые соседи? — спрашиваю, гордо вскинув подбородок. — Ты все равно от меня шарахаешься. Время со мной не проводишь. Так хоть… Посмотрю.

— Совсем, да? — шипит. — На что ты смотреть собралась? Не понимаешь, куда пришла?!

— Н-н-не знаю. На тебя посмотреть… На то, как ты потом… Утешаешься. С какой-нибудь мымрой… Наверняка на тебя девочки запрыгивают…

Нос защекотало.

— Без трусиков. Толпой.

— Блять!

Подавшись вперед, Мирон стискивает подлокотника кресла так, что они трещат.

— Совсем с головой не дружишь. Какие, нах, без трусиков… У меня твое… без трусиков… в башке на повторе…

— Угу. Угу… Я толстая и ты на меня не смотришь!

— Не смот… — осекается. — Ты серьезно?! Я, бля… Сдерживаюсь! Ты сама решила, что мы не пара. Вообще. Нах! Так. Все. Домой пошла. Живо. Нашла место… Бля, а… Сырость тут еще…

Мирон говорит так быстро, что предложения рвутся посередине. Наконец, он замолкает и выдавливает, с отчаянием:

— Варя. О дочке подумай.

— Я-то о ней думаю, а ты даже не просишь потрогать, когда она толкается.

— А что, уже? — удивляется, опустив взгляд на мой живот.

— Давно уже!

— Вот как?!

— Да! — повышаю голос.

— Так чего ты молчала?! Или мне, блин, насильно надо было из тебя это… выспрашивать? Мы же договорились… скажешь, когда начнется. Почему не сказала?!

— Давно уже началось, — смотрю на него с обидой. — Я думала, тебе не интересно.

— Бляяяя… — выдыхает Мирон, уронив лоб мне на плечо, в изгиб шеи.

От запаха его тело дух прошибает насквозь, и мое платье, наверное, потом будет неделю вонять, если вообще отстирается. Новенькое платье, между прочим! Недешевое…

Но я все-таки обнимаю Мирона за шею. Он прихватывает губами кожу на моей шее.

Перед глазами темнеет, а потом будто электрические молнии рассекают тьму.

Меня ведет от его близости… Я будто пьяная.

— Мирош… — всхлипываю. Он шумно выдыхает и, отстранившись, смотрит мне в глаза.

Меня аж выворачивает от противоречивых эмоций. Не хочу быть частью его мира, хочу быть для него целым миром… Но порознь точно не хочу и не смогу… Мне кажется, мы оба сходим с ума. Медленно, но верно, когда не вместе…

И меня трясет от этого признания самой себе…

— Я хочу… — выдыхаю.

В ответ он приглушенно рычит.

— Чего?

— Много чего… — осторожно касаюсь его щеки пальцами. — Покажу, когда будешь рядом. Иди… — отталкиваю. — Там тебе вызов бросили. И возвращайся.

— Варь. Варюш, скажи. Ты серьезно сейчас? Реально? Или опять, чтобы потом в игнор уйти? Потому что если опять… Я… Все, бля. У меня крыша едет! — признается. — Без тебя! Люблю.

Во мне все вспыхивает, темный небосклон без надежды, как мне казалось, вдруг озаряется радостным, ярким фейерверком.

Потому что признания Мирона, его жар, дрожь и порывы — это моя победа.

Неважно, как и чем закончится этот вечер, но мне нужен этот мужчина и, кажется, я тоже нужна ему. Глаза — зеркала души, и я прочитала в его глазах, как он ко мне тянется и сам себя сдерживает.

Это невероятно сильно и больно.

— Иди. Нам нужна победа… А то я долго тут сидеть не могу, у меня поясница ноет.

— Приду. Приду, Варюш.

В глазах Мирона мелькает вспышка, я притягиваю его к себе за шею и коротко целую, лизнув губы языком, но не дав разомкнуть нам рты, чтобы не слиться на глазах у толпы, которая одобрительно приветствует вот это.

— Вот же… Завести умеешь… — отзывается Мирон сипло, и его будто ветром сдувает к рингу.