Новый порядок (ЛП) - Харпер Хелен - Страница 47

У меня мало защиты против магии. Я могу увернуться от всего, что летит в мою сторону, но не более. Что мне нужно сейчас, так это перейти в наступление. Эта мысль укрепляется, когда подо мной внезапно раздаётся треск, и я понимаю, что дерево охвачено пламенем. Чертыхаясь, я делаю кувырок назад, приземляясь на ноги. Другого укрытия почти нет, поэтому я, пригибая голову, бегу к машине, в которую врезался мотоцикл. Я начинаю отвинчивать крышку топливного бака так быстро, как только могу. С огнём могут играть двое. Мои пальцы неуклюже двигаются, и я слышу приближающиеся шаги. Я стискиваю зубы и стараюсь изо всех сил.

— Малышка Блэкмен, — воркует голос. — Мне нужны только документы. Отдай их мне и можешь идти.

Я закатываю глаза. Да, конечно. Я заканчиваю отвинчивать колпачок и бросаю его на путь ведьмака. Он бросает ещё один сюрикен в направлении колпачка, и тот взрывается градом искр. Супер. Заколдованное оружие ниндзя. Я сосредотачиваюсь и расстёгиваю молнию на куртке, чтобы убедиться, что папка с оригиналами документов внутри по-прежнему в целости и сохранности. Затем я беру пачку документов по Семье Монсеррат и запихиваю их в открытый топливный бак. Запах бензина, когда я достаю их, говорит о том, что я добилась успеха. Я оборачиваюсь и смотрю на горящее дерево. Если я побегу, мне потребуется около двух секунд, чтобы добраться обратно к нему. Я готовлюсь.

— Малышка Блэкмен, — снова раздаётся голос.

Я не жду, пока он закончит. Вместо этого я бегу, опустив голову и пригнувшись всем телом. Я на расстоянии вытянутой руки от пламени, когда что-то ударяет меня в грудь и сбивает с ног. Несмотря на силу броска, лезвия не пробили мою куртку, но я чувствую, как распространяется жар, когда языки пламени лижут кожу. Я закрываю глаза и позволяю своему телу обмякнуть. Затем я надеюсь на лучшее.

Шаги приближаются. Я всё ещё сжимаю в правой руке свернутые бумаги, но стараюсь, чтобы моя хватка была ослаблена, чтобы выглядеть так, будто я без сознания. Майкл хорошо меня обучил.

— Вампиры, в конце концов, не такие уж и крутые, — усмехается нападавший.

Я ощущаю острую боль в груди, когда он пинает меня. Я задыхаюсь и позволяю своему телу отклониться в сторону от удара. Когда я слышу треск и шипение горящей бумаги, я понимаю, что всё идёт идеально. Я обхватываю пальцами уже пылающий рулон и подбрасываю его вверх, одновременно вскакивая на ноги. Горящая бумага попадает ведьмаку в лицо. Он кричит, ослеплённый пламенем, а я хватаю его за туловище и швыряю головой вперёд на дерево. Обрывки бумаги и горящие ветки разлетаются в разные стороны.

Я яростно хлопаю по горящей коже на своей груди; к счастью, пламя гаснет, и я поворачиваюсь, чтобы схватить ведьмака. К сожалению, уже слишком поздно, и я прикрываю нос манжетой, когда воздух наполняет зловоние опалённого мяса. Ведьмак корчится и кричит несколько секунд, прежде чем затихает. Испытывая отвращение, я отступаю.

— Прости, — шепчу я. — Ты не оставил мне выбора.

Когда я поворачиваюсь, чтобы убежать, пока не появился кто-нибудь ещё, мой взгляд натыкается на один лист из пачки Монсеррат. Горит только край, поэтому я затаптываю его, а затем осматриваю. Это фотография — возможно, именно поэтому она не сгорела так быстро, как другие листы. В кадре пять человек: трое из них, похоже, китайцы, и они очень, очень мертвы. На них старая одежда, вероятно, 1950-х годов, и я почти уверена, что у того, кто находится ближе всего к камере, голова отделена от тела. В стороне стоят два вампира. Фотография чёрно-белая, поэтому невозможно определить, в цвета каких Семей они одеты. Впрочем, это не имеет значения; мне не нужен цвет, чтобы понять, кто они такие. Тот, что справа, хмурится — Медичи, а тот, что слева, в хорошо сшитом костюме, с лёгкой улыбкой и ямочкой на щеке — Майкл Монсеррат.

Я не могу оторвать глаз от его счастливой улыбки. Он стоит рядом с тремя мёртвыми людьми и смеётся. Я думаю о страхе Ченга, когда я сказала ему, что я из Монсеррат. Теперь я начинаю понимать, почему он испугался.

* * *

Я беру себя в руки и спешу обратно в особняк Монсеррат. Это последнее место на земле, где я хотела бы сейчас находиться, но мне нужно взять своё перо. Я то и дело вытаскиваю полуобгоревшую фотографию и разглядываю её. Это просто фотография, я ничего не знаю о контексте, но холодок на моей спине никуда не уходит. Я знаю, что Майкл страшный мужчина — иначе он не был бы Главой Семьи, чёрт возьми — но получать удовольствие от убийства — это совсем другое дело.

Пока я не поговорю с Майклом, я не смогу узнать, что произошло. Судя по фотографии, он убил трёх человек. Может быть, они были из Триад, а может, и нет; в любом случае, я до сих пор не знаю всей истории. И действительно ли я в состоянии судить после того, что я только что сделала? Я думаю о бойне, которую оставила после себя. Я оборвала жизнь чёрного ведьмака. Я несу ответственность за чью-то смерть. Да, это была самозащита, и да, я не получала от этого удовольствия, но я всё равно это сделала.

Я в отчаянии провожу рукой по волосам. Я не могу воспринимать вещи в категориях чёрного и белого. Между ними всегда есть миллион оттенков, если, конечно, вы не говорите о магии.

Я замираю на месте. Фролик работает с белыми ведьмами. Её магазин обслуживал только белых ведьм. Зачем ей нанимать чёрного ведьмака для выполнения грязной работы? В этом нет никакого смысла. Чёрные и белые ведьмы не якшаются меж собой и никогда не якшались.

Моё сердцебиение учащается. Адреналин, который циркулировал в моём организме во время драки, снова начинает действовать. Мне нужно увидеть этот труп. Обругав себя за глупость, я бегу обратно в том направлении, откуда пришла. Как только я подхожу ближе, я вскакиваю на фонарный столб и прыгаю на низкую крышу, затем замедляю темп и бегу, пригнувшись. Когда я замечаю фургон, я понимаю, что опоздала. Я тихо рычу и подхожу ближе. Три фигуры, также одетые в стиле ниндзя, стоят рядом с пылающим деревом. Двое хватают мёртвого ведьмака за ноги, а другой за голову, в то время как третий поднимает руки и начинает бормотать заклинание, чтобы погасить всё ещё тлеющее пламя. Я подкрадываюсь к ним. У меня остаются считанные секунды.

Когда я подхожу так близко, как только осмеливаюсь, я ложусь на живот и заглядываю через край крыши. Перевозчики трупов с трудом удерживают тело своего товарища и одновременно открывают задние двери фургона. Один из них что-то говорит, другой кивает, и они вместе опускают тело на землю. Тело ведьмака безжизненно обмякает, голова повернута в мою сторону. В догорающих углях костра я вижу, что ткань, закрывавшая лицо ведьмака, сгорела дотла. Его кожа почернела и обуглилась, но в этом нет никаких сомнений. У него две татуировки, одна на правой щеке, другая на левой. Он не чёрный ведьмак и не белый ведьмак. Он и тот, и другой.

Глава 17. Жизнь и смерть

Я нетерпеливо барабаню пальцами по столу.

— Я знаю, тебе кажется, что сейчас глубокая ночь, О'Ши, но уже почти утро. И это важно. Ты балуешься магией. Что ты знаешь о различиях между чёрной и белой?

— Ты издеваешься надо мной, да, Бо? Все знают, в чём разница.

— Подыграй мне, — мрачно говорю я, глядя на обугленные и бесполезные страницы из файлов по Фролик. Дело не только в том, что на моей кожаной куртке зияла дыра там, куда попал горящий сюрикен ведьмака. Пламя фактически уничтожило единственный рычаг воздействия, который у меня был.

Он вздыхает.

— Чёрные ведьмы занимаются чёрной магией. Вуду, некромантия, малефициум и тому подобное. Современные чёрные происходят непосредственно от рыцарей-тамплиеров. Именно из-за ненависти католической церкви к их действиям практикующих чёрную магию в течение многих лет обвиняли в сатанизме и преследовали.

— А белые ведьмы?

— Гадание, алхимия, общение с духами. Белые ведьмы могут вести свою родословную от шаманов доисторических времен. Они утверждают, что их магия более чистая, потому что у них более древняя история.