Дикий волк (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 4

Роланд наклонил голову, любуясь мной.

— Ты, наверное, не помнишь, как возвысился Король Драконов, — сказал он, приподняв бровь. — В то время ты был заперт в Даркморе. Забытое существо. Могущественное само по себе — но вся эта сила пропадала там впустую. Разве это преступление — использовать ее во благо? Думаю, нет. Ты уже осознаешь, кто ты? Ты такой особенный. — Его голос раздался в моем черепе, то слишком громкий, то слишком тихий, и я вздрогнул, когда голова закружилась от неприятных ощущений.

— Что ты со мной сделал? — прошептал я, чувствуя, что мое тело так не похоже на мое собственное. Мои движения были слишком плавными, и, когда я сосредоточился на этом чудовищном человеке, мне казалось, что я могу различить каждую черточку и морщинку на его лице, видя его слишком резко.

— Если ты переживешь изменение, то станешь моим величайшим достижением. Ты изменишь мир. Больше низшим Орденам не придется оставаться в тех жалких формах, в которых они родились. Проклятие звезд наконец-то снято. Видишь ли, я видел то, чего никогда не понимал Король Драконов. Искоренить и истребить — дело нелегкое. Но возродить, воссоздать? Ах, да. В этом гораздо больше красоты, ты не находишь?

Я поднялся на ноги, снова двигаясь слишком быстро и спотыкаясь, пока привыкал к странным ощущениям в конечностях. Несмотря на свои размеры, казалось, я ступал по воздуху, легко и почти без усилий. В горле нарастало жжение, и, подняв голову, чтобы оценить противника, я уставился на пульсирующую жилку на его шее.

Я практически видел кровь, бьющуюся в его венах, румянец на его щеках и, если сосредоточиться, мог услышать это. Стук его несчастного сердца был для меня музыкой, приманкой, которую я не мог игнорировать. Мой язык тяжело ворочался во рту, а жжение в горле становилось все сильнее, когда в голове проносились нечестивые, голодные мысли.

— Что ты со мной сделал?! — на этот раз я прокричал эти слова, бросившись на стекло и ударив по нему кулаком. Стекло вздрогнуло, но не треснуло, и я почувствовал, что в него вложена магия, потому что обычное стекло не выдержало бы такого удара.

Роланд посмотрел на камеру, висевшую на стене рядом со мной, и слегка кивнул в ее сторону. По его сигналу в стене открылась потайная дверь, и в камеру ввели женщину. Она была одета в белые халаты и испустила истошный крик, когда более высокая женщина за ее спиной собрала в кулак ее золотистые волосы и перерезала ей горло. Я узнал в державшей ее сучке Энджи, ту самую, что залезла мне в грудь и забрала у меня Льва.

Я бросился на нее с рычанием ненависти на губах, обещая ей смерть, но она швырнула в меня блондинку и быстро отступила, захлопнув дверь. Я подхватил падающую женщину, пока она захлебывалась, но когда я посмотрел вниз, пытаясь помочь ей, во мне что-то переключилось. Жжение в горле переросло в рев, и я почувствовал, как во рту удлиняются клыки. В один момент кровь, вытекающая из нее, стала таким непреодолимым желанием, что отняла у меня все силы. Потребность помочь ей отпала, и вместо нее на смену пришло куда более страшное желание.

Я повернул ее голову набок и припал ртом к ее шее, действуя исключительно на инстинкте, в то время как голос в моей голове кричал, чтобы я остановился. Металлический привкус крови на губах вызвал искры света в моем сознании. Не задумываясь, я вогнал свои недавно выросшие клыки в открытую вену на ее шее и, не успев даже попытаться остановиться, стал пить. Это было подобно экстазу, какого я еще никогда не испытывал, — чистый, греховный прилив, поглощающий каждую частичку меня.

Я проглотил один глоток ее крови, потом еще один, и еще. Все, на чем я мог сосредоточиться, — это на том, как хороша она на вкус, как сильно мне это нужно. Но по мере того, как во мне разрастался колодец магии, а женщина все слабее билась в конвульсиях и наконец затихла, меня настигла ужасающая истина. До меня донесся голос Роланда, назвавшего мой новый Орден. Хотя я был уверен, что мог бы догадаться и без его заявления.

— Вампир, — рассмеялся он, а затем провозгласил, празднуя свою победу надо мной. — Вампир! Ты больше не перевертыш.

Когда жжение в горле наконец утихло, я бросил безжизненное тело женщины, убитой с единственной целью — раскрыть мой новый Орден, отшатнулся от нее и почувствовал, как ее кровь капает с моего подбородка. Ужас охватил меня изнутри, и дрожь пробежала по рукам, когда я посмотрел на свои испачканные красным ладони. Это был не я. Этот Орден был чужим и неправильным. Ему не место в моем теле. Я не был создан для этого, я был создан для трансформации, для бега в форме Льва. Я был создан для харизмы и прайда. Я не был Вампиром.

— Это не я, — отрицал я слова Роланда. — Верни все назад — исправь это, — набросился я на него, паника охватила меня. — Ты же можешь все исправить!

Роланд покачал головой.

— Ты стал таким, каким я тебя создал. Ты родился заново. Ты мое славное доказательство того, что возможно. Процесс был доведен до совершенства, и ты станешь моим венцом творения. Звезды даровали мне свои силы творения, и я, подобно им, отныне буду творцом судеб.

Он повернулся ко мне спиной и вышел за дверь, оставив меня одного в этой комнате, чтобы я в чистой ярости кричал ему вслед. Но между моим отчаянием и леденящей душу правдой моей реальности я нашел кое-что пострашнее этой судьбы. Моя пара, моя прекрасная, отважная пара, которая так и не узнала, что такое страх, и не знала, когда нужно отступать, сейчас была бы там и искала меня. И я не хотел, чтобы она приближалась к этому месту. К этому чудовищу, которое умело творить неописуемое с фейри.

— Роза, — прошептал я в ледяной воздух. — Не возвращайся за мной, — приказал я, повторяя слова, сказанные ей в момент нашего расставания, и надеясь, что теперь звезды отведут ее от меня. — Не ищи меня больше, щеночек.

Я был мутантом Роланда, моя сущность была полностью уничтожена и превращена в то, что я отказывался признавать. Моя пара любила меня таким, каким я был раньше, а не таким, каким я стал теперь. Вот так я больше не был ее Львом. И я никогда больше не стану тем фейри, которому она отдала свое сердце.

Глава 3

Розали

Я не получила никакого удовольствия ни от душа, исходящего паром, ни от ощущения, что впервые за несколько месяцев меня снова обтягивает подходящая одежда. Я не чувствовала себя той девушкой, которой принадлежали эти джинсы или которая считала эту голубую рубашку своей любимой. Моя комната казалась одновременно и слишком большой, и слишком маленькой, затерянной в верхней части дома.

Когда я впервые приехала жить к тетушке Бьянке и ее огромной семье, она провела в моей компании минут десять, после чего похлопала меня по спине и отправилась освобождать для меня это старое чердачное помещение. Это была длинная комната с открытыми стропилами, которая заканчивалась треугольной стеной с единственным круглым окном над белой железной кроватью. Окно было в белой раме, потертой от сотен раз, когда я распахивала его и вылезала на крышу, чтобы посидеть под луной.

Здесь не было пыли — тетушка Бьянка поддерживала чистоту, а в воздухе витал аромат лимонов. Она делала собственное чистящее средство из дерева во дворе, что было в центре поместья, и эта сладкая цитрусовая смесь вместе с видом на бесконечные виноградники пела колыбельную о доме специально для меня. Но без Роари это был не дом. Уже нет.

Я провела пальцами по метке на руке, которая связывала меня с ним, закрыла глаза и стала молиться Луне, чтобы она подсказала мне, что делать. Это не было похоже на связь с Итаном — я не могла чувствовать боль Роари, но боялась, что если бы могла, то уже кричала бы.

Роари нуждался во мне. Я отправилась в Даркмор, чтобы спасти его, и у меня было ужасное чувство, что, потерпев неудачу, я только усугубила его положение.

Одиночный стук в дверь заставил меня поднять голову, и я напряглась, ожидая, что Итан, или Син, или даже Кейн придут за мной, однако вместо этого я тяжело вздохнула, когда дверь распахнула моя тетушка.