Наперегонки с луной - Ли Стейси - Страница 49

Так вот почему она так снисходительно относится к директрисе Крауч.

— Вообще-то, во французской кухне тоже используют много чеснока, — бормочу я. Ручка у котелка скользкая, и я постоянно перехватываю ее. — Понимаешь, чайки уже рождены с крыльями. Поэтому они могут покорить любой пик скалистого утеса Стоит только захотеть. И даже подняться еще выше

— Да, понимаю, — отвечает Франческа.

Может, мне рассказать ей о Томе? Нет, слишком долго и сложно. Интересно, где он сейчас и что делает? Как только он услышит о землетрясении, он, конечно, вернется. Или? Неужели он не позаботится об А-Шуке только из-за того, что слегка повздорил с ним перед отъездом? Хотя дорога домой может занять у него несколько недель. И надо будет еще транспорт найти. Может, он появится на каком-нибудь летательном аппарате, как диковинная птица? Но как он найдет нас?

К тому времени, как мы возвращаемся, все уже копошатся вокруг костра. К моему удивлению, каждая из бостонских сестер взяла себе по котенку. Так что тому мужчине повезло. Я вздыхаю: еще больше ртов надо кормить. Если они переживут следующую ночь, конечно. Ладно, у нас же есть корова.

Что-то я не вижу директрису Крауч. Она всегда встает первая. Может, пойти разбудить ее? Нет, лучше не стоит. Пусть поспит.

Рядом с коровой я замечаю девочек: Кэти показывает Минни Мэй, как правильно доить. Хэрри уже сняла кашу с огня и мешает ее, чтобы та слегка остыла. Люди вереницей тянутся к колонке за водой, поглядывая в нашу сторону и принюхиваясь: отсюда исходят аппетитные запахи. Девочки как-то странно переглядываются. Настало время поговорить с ними.

Кэти и Минни Мэй возвращаются с молоком.

Я встаю на один из ящиков:

— Доброе утро, леди!

Все бросают свои дела и смотрят на меня. Кроме Элоди, которая невозмутимо пишет что-то в своем блокноте.

— За последние сутки мы изрядно натерпелись, но мы выжили. И, если будет на то воля Божья, мы покинем этот парк, став намного сильное духом!

Сестры из Бостона смотрят на меня искоса, с подозрением. Их маленькие ротики сжаты в плотные узелочки-бусинки. Взгляд Джорджины привычно холоден, а лицо у нее, как всегда, каменное, без тени улыбки.

— Как часто любил напоминать нам мистер Уотерстоун, воспитанница колледжа Святой Клары должна вести себя с достоинством, но думать прежде всего о других, а не о себе. Это правило должно действовать и сейчас.

При этих словах Джорджина улыбается.

— Поэтому мы с Кэти, Хэрри и Франческой решили, что сегодня вечером устраиваем пир на сорок четыре персоны. Бесплатно. Из тех продуктов, что будут у нас к тому моменту.

Я смотрю на Элоди. Она на миг отрывается от своей писанины, прищурившись смотрит на меня, а потом снова утыкается в свой блокнот.

— И как ты собираешься достать эти продукты? — спрашивает одна из бостонских сестер, потирая щечки кулачками.

В этот момент я вижу через брезент силуэт директрисы Крауч, которая, видимо, одевается. И вот она уже выбирается из своей палатки. Она спала дольше всех, но это, увы, не сильно повлияло на ее настроение. У нее все тот же строгий и недовольный вид

Я откашливаюсь. На чем я остановилась?

— Мы еще думаем над этим. Если нам не хватит наших запасов, мы «одолжим» где-нибудь.

Джорджина теребит свою довольно тонкую косу:

— Ты хочешь сказать, украдем? Мэр Шмиц дал приказ стрелять на поражение по всем мародерам.

Некоторые девочки испуганно вскрикивают, но я отвечаю, прежде чем они успевают расшуметься:

— Это просто слухи. И мы не обязываем вас помогать нам доставать продукты. Мы просто приглашаем всех к посильному участию. — И добавляю с улыбкой: — Эту ночь мы запомним на всю жизнь!

Джорджина первая поднимает руку:

— Я буду помогать. Скажите, что надо делать.

— Спасибо. Палочки оказались очень кстати. Но нам будут нужны настоящие столовые приборы и посуда. Хотя бы вилки и чашки. Может, пара тарелок.

Одна из бостонских сестер тоже поднимает руку:

— У нас всего четыре котелка. И из них хоть пару надо оставить для воды. Как ты себе это представляешь?

Франческа, подливая молоко в кашу, замечает:

— Однажды у нас в ресторане сломалась плита. Но мы не закрылись. Мы просто подавали только холодные закуски, салаты и напитки. И по выручке это был один из лучших дней. Всегда есть выход.

— А что мы станем делать, если кто-то из вас попадется? — раздается строгий голос за моей спиной.

Это, конечно, директриса Крауч. И теперь все смотрят на меня, ожидая ответа.

Я довольно долго молчу, думая, чем возразить. Знаю твердо: если каждый будет заботиться только о себе, наш мир станет предельно враждебным и скучным. По христианским нормам мы должны помогать нашим братьям и сестрам. Примерно тому же учат буддизм, индуизм и другие религиозные течения

Наконец я отвечаю:

— Если закон несправедлив, я уверена, что его вполне можно не соблюдать. Более того, считаю, что в данной ситуации мы просто обязаны обходить любую несправедливость.

Директриса Крауч опять стучит тростью:

— Мы все знаем, как вы, мисс Вонг, любите нарушать правила. Но правила и законы существуют для порядка, а не просто так! Скоро сюда подойдут военные. И они первым делом развернут полевую кухню и накормят нас. Никто не имеет права извлекать выгоду из трагедии!

Ее слова больно ранят меня:

— Мы будем кормить людей бесплатно! О какой выгоде вы говорите?

Она медленно подходит ко мне.

— Вы собрались рисковать жизнью этих девочек, чтобы доказать свою правоту!

— О чем вы? — удивленно выдыхаю я.

— Вы хотите заставить уважаемые учебные заведения типа колледжа Святой Клары открыть двери для всяких дикарей. А потом, может, для обезьян, львов, медведей и не знаю кого еще! — Она снова сильно стучит своей тростью, словно пытаясь раздавить ею червяка.

— Я? Вовсе нет! Я…

— Вы уже пошли на кражу, мисс Вонг, вы хотите возвыситься за счет тех, кто переживает сейчас эту трагедию. — Глаза директрисы Крауч горят, а лоб покрывается испариной.

— Госпожа Крауч! — вскрикивает Франческа.

Директриса внезапно замолкает, начинает часто моргать и щуриться, словно только что вышла из темноты на яркий солнечный свет. Трость выскальзывает из ее руки и падает. Она прижимает руки к груди, слегка пошатывается… А через мгновение главный павлин колледжа Святой Клары, словно срубленное дерево, валится на землю вслед за тростью.

Глава 29

Девочки в ужасе взвизгивают и обступают директрису.

— Врача! — кричит кто-то.

— Расстегните ей пуговицы!

— Отойдите от меня! — строго командует мисс Крауч, пошевелившись. — У меня просто закружилась голова! — Она удивительно быстро — хотя это абсолютно в ее стиле — приходит в себя.

Я уверена: даже когда эту женщину положат в гроб, ей никто не сможет закрыть глаза и она будет вечно неодобрительно взирать на этот мир.

Джорджина приподняла директрисе голову, а Минни Мэй обмахивает ее. Хэрри уже бежит с водой, а Кэти готова положить на лоб мисс Крауч компресс. Бостонские сестры разбежались в разные стороны в поисках доктора, бросив своих котят в опасной близости от костра.

Я молча смотрю сверху вниз на директрису. Гнев все еще бурлит во мне, и лицо пылает. С одной стороны, мне хочется, чтобы она страдала за все те гадости, что наговорила мне, но с другой — я знаю, что потом буду сожалеть о таких мыслях.

Я спрыгиваю с ящика и бегу к палатке А-Шука. Конечно, директриса Крауч явно не привыкла к тем методам, которыми он лечит. Может, она даже не подпустит его к себе. Но, как известно, на безрыбье и рак рыба.

А-Шук стоит у озера, делая выпады ногами и выбрасывая вперед то одну, то другую руку. Он называет это упражнение «стук в дверь». Оно стимулирует потоки энергии.

— А-Шук! Похоже, у нашей директрисы удар! Она упала, тяжело дышит и лицо все красное! — кричу я по-китайски.

Вместе мы бежим к нашему лагерю. Девочки расступаются и растерянно наблюдают за нами.