Наперегонки с луной - Ли Стейси - Страница 60

К костру возвращается укрощенная директриса Крауч под руку с А-Шуком. Ей действительно так тяжело идти без его помощи или это нечто большее?

Она почти не замечает меня. Оно и к лучшему. Трагедии переворачивают все с ног на голову. И в таких ситуациях люди не всегда показывают себя с лучшей стороны. Так что все плохое, что она успела наговорить, надо постараться просто забыть.

Франческа посылает Хэрри и Кэти за мятой и петрушкой для украшения наших блюд, а потом вытирает руки, подходит ко мне и встает рядом, чтобы имеете встречать наших гостей.

Сначала мы приветствуем мать Нейта, миссис Фордхэм, а также его младшую сестру Бэсс; затем какого-то пожилого человека с собакой; а потом симпатичную чернокожую пару по фамилии Гулливер и их младенца.

Мистер Гулливер особенно тепло приветствует меня и тут же оглядывается вокруг в надежде увидеть других чернокожих. Миссис Гулливер с ямочками на щеках держит на руках малютку и слегка покачивает, как обычно делает любая мать.

— Как зовут вашу крошку?

Она нежно целует лобик ребенка.

— Мы называем ее Милагро, но она не наша. Девочка лежала и плакала на втором этаже полуразрушенного дома. Рядом никого не было. Мы не смогли пройти мимо и взяли ее с собой.

Сиротка… Я даю девчушке свой палец, и она сразу крепко хватается за него.

— У нас для тебя есть много молока, малышка Милагро.

Мистер Гулливер потирает руки:

— То, что вы так быстро смогли приготовить столько еды, — просто чудо! Всего за день! Откуда вы взяли все эти продукты?

— Господь милостив, — отвечает Франческа, возведя взор к небесам.

Затем приходит семья итальянцев: мать, отец и трое их сыновей примерно возраста Джека. Отцу явно мала его шляпа, которая двигается у него на голове, как второй рот, когда он говорит:

— Я — Серджо Вито. А это моя жена Адрианна. А вот и наши мальчики: Дэви, Дэнни и Донни.

При этом Адрианна — довольно дородная женщина с квадратным лицом, говорящим о том, что она главная в этой семье, — протягивает Франческе что-то, завернутое в полотенце:

— Вот! Это мой последний фруктовый пирог.

— Спасибо вам огромное, — от души благодарит Франческа.

В ответ на это мистер Вито укоризненно качает головой:

— Я схватил нашу одежду, а она — вот этот пирог!

— Да я для его начинки использовала остатки виски. Как я могла его оставить? — Адрианна всплескивает своими полными руками: — Как вы все здесь красиво оформили!

— Спасибо! Это была идея мисс Вонг, — скромничает Франческа.

— Как интересно! — Миссис Вито изучающе и несколько недоверчиво осматривает меня, останавливая взгляд на дырке в моих штанах.

Франческа слегка откашливается.

— Вы с Норт-Бич?

— Нет, мы живем около здания биржи.

Около биржи? Там же паромная переправа! Я вся дрожу от нетерпения и одновременно страха:

— Вы не знаете, паромы ходят?

Мистер Вито почесывает голову прямо через шляпу.

— Понятия не имею. Там все было похоже на разворошенный улей. Только не говорите мне, что вам надо на паром!

Я качаю головой:

— Нет-нет, но мой отец был на пароме, когда случилось землетрясение.

— Всех приезжающих в город направляют сюда, в парк, деловито отвечает всезнающая миссис Вито. Так что вам лучше оставаться здесь и ждать

Дух противоречия подсказывает мне, что к паромной переправе надо бежать прямо сию минуту. Но Франческа тут же подходит ко мне как можно ближе и шепчет на ухо:

— Потерпи! Самое главное, что ты должна сделать для своего отца, — оставаться в безопасности! — Она сжимает мою руку.

Я киваю и заставляю свой дух противоречия замолчать. Франческа права. Отец и так уже потерял жену и сына. Да и как я уйду сейчас, пригласив столько людей?

К нам подходят все новые гости.

Вот семья шведов — все как на подбор в сабо и с дынно-желтыми волосами; за ними — пожилая супружеская пара (думаю, каждому из них точно за шестьдесят); а вот и одинокий рыбак в комбинезоне, пропахшем морем и рыбой.

Я не вижу среди гостей семью Панг и вообще ни одного китайца. Сама я стараюсь быть приветливой и не обращаю внимания на косые взгляды. Наверное, со стороны многим кажется странным видеть девочку с китайской внешностью среди воспитанниц колледжа Святой Клары. Гости столпились позади меня: стоят и переминаются с ноги на ногу, никто ни с кем не разговаривает.

К костру приближаются двое мексиканцев. На них широкополые соломенные шляпы и тканые пончо, под которыми скрывается что-то довольно громоздкое и с острым концом. Что это может быть? Неужели оружие?

— Спасибо, что пришли к нам сегодня, — говорю я, но голос предательски дрожит.

Они бормочут в ответ что-то невнятное. Наступает зловещая тишина. Все расступаются перед ними, и они идут прямо к столу, около которого нее еще суетятся сестры из Бостона. Одна за другой девушки отбегают от греха подальше.

Мистер Гулливер, сидевший на бревне рядом с женой, встает. Он сжимает руки в кулаки, готовый броситься в драку. Малышка Милагро начинает плакать. Шведы притягивают к себе своих детей. Их голубые глаза прикованы к мексиканцам. Пожилой мужчина быстро хватает за руку свою жену и поспешно уводит из нашего лагеря.

Я нащупываю в кармане монетку и сжимаю ее так сильно, что почти слышу хрип индейца, отчеканенного на ней. И о чем я только думала?! Нельзя бросать в котел что попало и надеяться, что получится вкусное рагу. Наверное, я опять затеяла то, что мне не под силу.

Глава 36

Мистер Гулливер скрещивает руки на груди и суровым голосом спрашивает:

— Что это вы там прячете, под пончо?

Он выглядит словно тигр перед прыжком.

Мексиканцы не отвечают — просто обводят взглядом нас всех. Может, они не понимают по-английски? Я семеню в их сторону. И что теперь? На столе стоит поднос, наполовину заполненный канапе с крекерами и сыром. Беру парочку и предлагаю им:

— Может, для начала канапе?

Если они собираются есть, им все равно придется отложить в сторону то, что они принесли.

Франческа, не успевшая до конца разрезать фруктовый пирог Адрианны, подходит ближе, не выпуская из руки большой нож. Мистер Гулливер тоже приближается к столу. Один из мексиканцев внимательно рассматривает крекеры, а потом резко сбрасывает свое пончо. Я вздрагиваю и на миг закрываю глаза от страха. Когда я открываю их, вижу, что у него в руке бутылка вина. Я невольно улыбаюсь. Все вокруг облегченно вздыхают. Мексиканец поворачивает бутылку ко мне так, чтобы я могла прочитать этикетку, а потом улыбается. Боже, какие у него огромные зубы! Я киваю, хотя, если честно, ничего не понимаю в сортах вин и их качестве.

— Какой роскошный подарок, спасибо! — бормочу я.

Мексиканец ставит бутылку на стол, а затем начинает громко хрустеть крекером. Его спутник достает вторую бутылку вина. Кто-то спрашивает, есть ли у нас штопор.

В этот момент я чувствую, как кто-то тянет меня сзади за штаны. Оборачиваюсь и вижу мексиканок с детьми — они тоже пришли к нам. Ко мне подбегает один из их мальчишек, короткостриженый, с темными глазами, и сразу спрашивает:

— А конфеты у тебя есть?

За ним подходит его мать, одетая в разноцветное пончо. На руках она держит двоих детишек, которых явно недавно искупали. Она хватает старшего за руку и пытается отвести в сторону.

— Ничего страшного! — уверяю я ее. — Мы очень рады вас видеть!

— Gracias![23] — отвечает она. — Спасибо, что позвали нас! — У нее ломаный, но вполне понятный английский.

Я сажусь на корточки рядом с тем мальчиком, что спрашивал у меня про конфеты:

— Прости, но сегодня у меня конфет нет.

Он корчит недовольную гримасу — и мое сердце больно сжимается. Боже, как он похож на Джека!

— Как тебя зовут?

— Хосе.

Пришедшие стоят в легком замешательстве, переминаясь с ноги на ногу

Надо как-то разрядить обстановку.