Тексты без страха и упрека. Превращаем магию в систему - Звонцова Екатерина - Страница 38

Это важно учитывать, когда вы, мечтая прописать крутые интриги или масштабные войны, выстраиваете геополитику фэнтези-мира. Как сделать ее реалистичной? Позадавать себе опорные вопросы. За какой страной все что-то повторяют, а чьи обычаи и мода считаются глупыми и отвратительными? Так сложилось исторически или раньше расклад был иной? Как строится взаимодействие колонии и метрополии: кто на кого влияет, в какой мере? А столица и провинция? Насколько непреодолима социальная, культурная, ценностная пропасть между ними? На делении стран на сильные и слабые, влиятельные и отверженные, центры и сателлиты, к сожалению, строится очень многое… о какой бы реальности мы ни писали.

Реализм и работа с планетой Земля

Расслабились? А зря. Казалось бы, автору, пишущему о родной планете, а то и родной деревне, не нужно продумывать столько всего с нуля… Но вызовы все-таки стоят и перед ним.

Начнем с очевидного: если мы возьмем и напишем, что египетские пирамиды зеленые, в Сене водятся тюлени, а нарицательное имя Нью-Йорка — Большой Ананас, расплаты не миновать. Большинство читателей худо-бедно изучали древние цивилизации, представляют, какая фауна обитает в Западной Европе, и знают что-то об американской истории и культуре. То есть да, достоверный мир с нуля нафантазировать непросто, но, когда рассказываешь о реальности, встает другая задача — не нафантазировать, по крайней мере там, где за книгу не повоюет отложенное неверие. То есть в вещах, зацементированных историческим, культурным и бытовым контекстом.

Например, чтобы покрасить египетские пирамиды в зеленый, лучше продумать точку бифуркации — исторический момент, в который это произошло, и событие, из-за которого кто-то счел такое решение гениальным. Тексту это точно даст новые смысловые пласты, эмоции, символизм. На точках бифуркации в целом строится целый фантастический поджанр — альтернативная история. Вспомним «Графа Аверина» Виктора Дашкевича, где в конкретный момент Гражданской войны к власти в России пришла династия Колчаков, а столица перенеслась в Омск. Фактором, позволившим автору безнаказанно и красиво перекроить реальность, стала магия: союз людей с кровожадными мистическими дивами. Задумали столь же масштабно трансформировать то, что вас окружает? Позаботьтесь о столь же интересном факторе, развязывающем вам руки. И не забудьте подкрепить его узнаваемым неволшебным контекстом: у Дашкевича-то далеко не случайно столицей выбран Омск, а не, например, Тула или Рязань. Реальная резиденция Колчака в революционный период располагалась именно в Омске.

А вот выдумать в условной Москве пару атмосферных кофеен, которыми владеют ваши герои, можно и не закапываясь глубоко в исторический или мистический обоснуй, особенно если не привязывать эти локации к конкретным улицам и зданиям — все-таки кофеен в Москве много, они появляются и исчезают довольно быстро. Подобные элементы часто строятся как собирательные образы: объединяют в себе все лучшее или худшее, что автор знает о каком-то явлении. А приправляется образ мечтами-фантазиями и сюжетными нуждами, конечно же!

Забавно, но порой все это еще и работает по принципу самосбывающегося пророчества: выдуманные локации вдохновляют читателей воплощать их в реальность, например открывая кафе по мотивам любимых книг или готовя по романным рецептам. В стимпанк-баре «Гарцующий дредноут», куда я любила ходить студенткой, например, был коктейль «Шалости Поттера», и сливочное пиво там, кажется, тоже варили.

Собирательные образы книгу в земном сеттинге не испортят и добавят ей самобытности. Но только при условии, что привычная реальность будет считываться и вносить в сюжет свои коррективы. Реалистичность работает как через наличие в локации знакомых, существующих по факту элементов, так и через внимание к дистанциям и прочим ограничениям.

Возвращаясь к моему детективу «Чудо, Тайна и Авторитет», скажу, что Сущевская полицейская часть — расположенное на Новослободской улице желтое историческое здание с высокой башней, штаб-квартира музея МВД, — была мною обхожена со всех сторон, прежде чем попасть в книгу. Я также строила маршруты и рассчитывала время, за которое можно добраться от этой точки до Кремлевской набережной. А по льду? А на лошади? А если, а если… да, да, я понимала, что считать это никто не будет и повторять, скорее всего, тоже, но дьявол в мелочах. Поняв, например, что путь от точки, где находится мой герой-сыщик, до точки, где его приятель-художник собирается сигануть в ледяную реку, занимает около часа вместо нужных мне пятнадцати минут, я осознала: без мистической составляющей непоправимое произойдет. Поэтому рождественским духам, которые сыщику помогают, придется постараться. А изучив еще одну значимую для сюжета локацию — коварную, перенасыщенную преступностью площадь Хитровку — по мемуарам Гиляровского, я без всяких выдумок нашла жуткое и символичное место, где другой герой придается омерзительному разврату. В этом тоже плюс работы с реальной фактурой: она богата деталями из жизней тысяч людей и порой подсказывает удачные сюжетные решения.

Все это еще важнее, когда мы пишем о местах, где не были, — да, да, так тоже можно. Агрессивная позиция «Живешь в городе N — пиши только о городе N», к счастью, уходит в прошлое, что не отменяет вдумчивого подхода к разработке локаций. Минимальная база здесь — изучить все не только по художественным произведениям, будь то книги или сериалы, но и по реалистичным источникам: интернет-картам, документальным фильмам, нон-фикшену… да хотя бы по видеоблогам, где жители разных стран часто с охотой показывают быт и культуру. У блогеров можно еще и многое спросить. И нужно. Потому что получить Венецию, где в каждой семейной кафешке подают пиццу с ананасами, а центр пахнет розами и корицей, не хочется никому.

Но, конечно же, текст с «объемным городом» должен оставаться художественной прозой, а не превращаться в путеводитель. Неважные для сюжета улицы лучше не перечислять, из кафе и достопримечательностей стоит акцентировать на тех, где персонажи бывают, — или на тех, с которыми эмоционально связаны. Об эмоциях и связях мы еще поговорим, но пока перейдем к нашей третьей «Д».

В каждом книжном, киношном, игровом мире есть что-то, что мы лучше всего запомним. Это и общая атмосфера, и катализаторы сюжета, и просто цепляющие элементы. Чем детальнее пространство — фэнтези-планета, городок в Удмуртии, роддом на московской окраине, — тем больше нам хочется (или, наоборот, не хочется, но кто нас спросит?) там задержаться.

Детали, хотя бы самые яркие и крупные, можно наметить уже на этапе дорожной карты — и чтобы избежать излишка, их важно привязать к сюжетным ходам, характерам персонажей, конфликтам и законам мироустройства. Что нужно помнить:

Детали «в вакууме» и невыстрелившие детали забываются. Хотим, чтобы читатели пошли гулять по маршруту наших героев? Там обязательно должно произойти что-то важное. Все в том же романе «Чудо, Тайна и Авторитет» читатели отлично помнят Сущевскую полицейскую часть и Хитровку, но никто (даже я!) не помнит район, где главный герой снимает квартиру. Потому что неважно это, он за всю книгу не зайдет домой ни разу, он трудоголик… Так что да. Даже пирог, который пекут герои, должен что-то о них сказать или что-то изменить в их отношениях.

Большое внимание к конкретной детали, ее регулярное повторение повышает читательские ожидания от ее роли в тексте. И если роль окажется маленькой, читатель останется недоволен. Образ реки в романе «Павел Чжан и прочие речные твари» настойчив, повторяется не меньше пяти раз. Река захлестывает героя, становится темнее и плотнее, ее запахи, звуки и кишащие в воде существа преследуют нас в фантазиях и снах. Если бы в финале Богданова не открыла нам тайну о чудовищном поступке матери Павла, читатели бы сердились.