Последний раунд (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 11

На продавца кроссовок я вышел минут двадцать спустя блужданий по огромному самостийному рынку. Собственно, термин «кроссовки» в это время ещё не был в ходу, всё это называлось просто — спортивная обувь. Но, как говорится, от перемены слагаемых… В общем, подошёл я к мужику цыганской наружности, у ног которого на куске серой ткани лежали несколько пар кед, из тех, что я уже видел в «Спорттоварах».

— Что ищешь, земляк? — спросил меня обладатель чёрных с лёгкой проседью усов и трёхдневной щетины.

— Да у вас всё равно нет.

— Так ты скажи, что надо, может, найдётся, — настаивал продавец.

— Кроссовки ищу. Желательно импортные.

— Импортные есть один… хм… вариант. Размер какой нужен?

— Сорок третий.

— А ну-ка постой, присмотри за товаром.

И тут же куда-то исчез, я даже глазом моргнуть не успел, не то что что-то сказать. И появился спустя пару минут с не очень большой спортивной сумкой в руке. Поставил на землю, вжикнул «молнией».

— Смотри, земляк, на любой вкус!

В сумке я увидел три пары кроссовок. Две пары отечественных — кимровские с «обвесами» и ленинградские «Динамо». А импортными оказались какие-то неизвестные мне кроссовки с буквой «М» на боку и размерными циферками — 43.

— Это финские, — почему-то вполголоса пояснил мужик.

— Финские? — удивился я, беря один кроссовок в руки и читая на стельке внутри незнакомое мне название «KARHU Trampas». — Откуда они у вас?

— Э-э, там долгая история… Но это настоящие, не сомневайся. Одна пара только и была, как раз твой размер. Мерить будешь?

На подошве обнаружилась ещё одна надпись: «Made in Finland». Размер пришёлся впору. Кроссовки вообще оказались удобными, сели отлично. Сняв их, я даже внаглую выгнул подошву, проверяя её гибкость, на что продавец крякнул, но ничего не сказал.

— И почём?

— За семьдесят отдам, — прижал ладонь с перстнем явно «самоварного» золота на безымянном пальце к груди цыган. — Это хорошая цена, мне они за столько же почти достались. Дёшево отдаю только потому, что фирма у нас неизвестная.

Хм… Как вот покупать кота в мешке? С виду вроде ничего, и на ноге неплохо сидят, а ну вдруг через месяц от них одни воспоминания останутся? Но я, скрепя сердце, решил рискнуть.

— Ладно, уговорил… Скидку сделаешь, хотя бы пятерик?

— Земляк, и так считай себе в убыток отдаю…

— Ладно, держи свои семьдесят, — вздохнул я, отсчитывая купюры.

Сразу обувать обновку не стал, решил до дома донести нетоптаными, в чистом виде их родителям показать. Тянуло всё-таки подойти к тётке, продававшей джинсы, но усилием воли сдержал себя. Теперь уже ближе к осени, как вернёмся со «стройки века». Уж на джинсы я себе точно заработаю. И возможно, на что-нибудь серьёзное типа «Levi’s», «Wrangler» или «Lee».

Мечтать о джинсах в той, прошлой жизни, я начал году в 75-м. В то время многие парни променяли свои уходившие в историю «клеши» на эти «ковбойские» штаны, считавшиеся уделом чуть ли не избранных, и мне, молодому и хотевшему находиться в «тренде», как сказали бы лет сорок спустя, тоже приспичило заиметь джинсы. Помню свои эмоции, когда я первый раз вышел на улицу в синих, купленных за полторы сотни рублей «вранглерах». Был уверен, что взгляды всех прохожих прикованы ко мне.

Это было за пару лет до первой моей заграничной командировки, после которой я уже конкретно прибарахлился. Но те свои первые джинсы я не забуду никогда.

У выхода с толкучки не удержался, приценился к оригинальной японской пластинке «Deep Purple in Rock». Пластами — их тут было с десяток — торговал какой-то дёрганый парень. Оказалось, диск стоит полтинник, со вздохом был вынужден отложить покупку до более денежных времён.

— Выглядят серьёзно, — высказался батя, держа в руках мои новые кроссы. — Сколько, говоришь, отдал? Семьдесят? Ну, я бы лучше «скороходы» за четвертак купил, но у вас, молодых, свои заморочки.

— Так тут в первую очередь важен тот факт, что они удобные, а уже во вторую речь идёт о внешнем виде, — возразил я.

— Ну не знаю, мне и в моих удобно.

Мама же безоговорочно одобрила мою покупку. Она вообще после моих «экзерсисов» стала относиться ко мне немного иначе, чем было то в прошлой жизни. Ко всему прочему я каждое утро не забывал делать ей комплиментов, какая она у меня красивая, да и вечером как бы невзначай упоминал, так что батя, кажется, даже начал немного ревновать. Но это была, конечно, не та ревность, из-за которой мужчины сходятся на дуэли. Мама испытывала ко мне материнские чувства, а я к ней — сыновьи, и всё это в нормальных семьях в порядке вещей.

Сессию я благополучно сдал, хотя изначально всё-таки опасения в её исходе имелись. Всё же сколько лет прошло с институтских времён, прежде чем по какой-то иронии судьбы я угодил обратно в себя четверокурсника. Но, как я уже упоминал, обновлённая из учебников и конспектов информация легла на благодатную почву.

А сдав сессию, я имел право отправиться в составе стройотряда «Звезда» на заработки. Накануне отъезда мы собрались в «Красном уголке» нашего корпуса, где Цымбалюк прочитал нам подробную инструкцию относительно того, как будем добираться до Львова. Добираться предстояло с пересадками. Сначала поездом до Харькова, оттуда также поездом в Киев, а там уже до Львова, откуда состоится последний марш-бросок к месту нашей постоянной дислокации. Ехать будем плацкартным, зато бесплатно, поскольку проезд оплачивает принимающая сторона в лице местного филиала «Ленгазспецстрой», который строил и первую ветку нефтепровода «Дружба». То есть по приезду на место нам вернут потраченные на дорогу деньги. И на обратную дорогу средства тоже выделят. А вот за питание на участке, где будем работать, спецодежду, проживание — это уже будет вычитаться из нашей будущей зарплаты.

— Дислокация будет меняться в зависимости от того, как будет продвигаться стройка нефтепровода, — предупредил Рома. — Насколько быстро это будет происходить, я сам пока не знаю, но мы обязаны будем выполнить весь объём обозначенных нам работ. Никаких больничных, пашем — как папа Карло. Иначе не только нам недоплатят, но и подпортим своё реноме.

— Сколько хоть платить-то обещают? — басовито поинтересовался похожий на медвежонка Макс Иваненко.

— Сколько заработаем — столько и заплатят, — уклонился от прямого ответа командир стройотряда. — В прошлом году ребята из мордовского госуниверситета по тысяче с лишним за полтора месяца работы получили.

— Нормально, — констатировал Макс.

После чего Цымбалюк выдал всем брезентовые ветровки с надписью белыми трафаретными буквами «Звезда» на спине. Ветровки, судя по их линялому виду, спасали от дождя и ветра не одно поколение стройотрядовцев. На моей в районе кармана даже имелась небрежно заштопанная прореха. Дома я наложил заплатку. Сам, хотя мама и предлагал свои услуги в этом не совсем мужском, как она считала, деле. В своей прошлой жизни я много чему научился.

О том, что записался в стройотряд и еду на Украину ориентировочно на месяц, я сообщил родителям по окончании сессии. Мама робко принялась меня отговаривать, мол, так далеко уезжаешь, не дай Бог с тобой что там случится… Отец, напротив, моё решение поддержал.

— Езжай, сын, надо приучаться к труду. Мужик должен уметь руками всё делать. И к самостоятельности надо приучаться, не всю же жизнь за родителей прятаться…

— Да я и не…

— Ты меня слушай, — веско продолжил батя. — Я своему сыну плохого не посоветую. Опять же, я вот сам зарабатывать смолоду научился, и ты приучайся. Женишься — семью будешь содержать.

— А жена что же, дома сидеть будет? — встряла мама. — В Советском Союзе жена такой же полноправный работник, как и муж. И так же приносит деньги в семейный бюджет.

— Хм, ну так-то да, — смутился отец. — Однако на Руси исстари мужики добытчиками были, а бабы рожали и хозяйство домашнее вели. Это сейчас вас разбаловали, одного родят — и на работу бегом обратно. А нас вот в семье трое братьев было и две сестры, а еще одна сестрёнка во младенчестве померла. И когда бабе работать? Вот и выходило, что деньгу в дом нёс мужик.