Последний раунд (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 30

Добирались до Куйбышева на рейсовом автобусе. В пути узнал из разговоров попутчиков, что, оказывается, 11 сентября умер Хрущёв. Мол, писали короткой строкой в какой-то газете. И правда, где-то в эти сроки бывшего генсека и не стало. А удостоился всего нескольких строчек… Вот что значит попасть в опалу. Ну хорошо хоть в 64-м не расстреляли, как случалось в прежние времена, своей смертью помер, занимаясь огородом.

Временным пристанищем спортсменов и их тренеров стала гостиница «Волга», в которую мы заселились вечером по прибытии. Как удалось выяснить позже, с этой гостиницей была связана одна прелюбопытная история, случившаяся всего два года назад. Всё дело в том, что переживавшим в то время романтичный период Кобзону и Гурченко не давали заселиться в один номер — тогда были такие правила. Артистка заплакала, а влиятельный певец позвонил директору филармонии Марку Блюмину и пригрозил отменить гастроли. Чтобы город смог услышать любимого певца, Марк Викторович пригласил пару к себе, а уже на другой день утром в здании филармонии их зарегистрировали. И после свадебного ужина в кругу куйбышевских знакомых они отправились в «Волгу».

Вот если бы нас с Иванычем ещё и в этот номер заселили… Но нет, тот номер как бы «люкс», для более важных гостей. Нас поселили в комнату попроще. Но хотя бы с отхожим местом и душем. Однако без телевизора.

Закинув вещи в номер, отправились на жеребьёвку, проходившую в небольшом, но уютном спортзале «Юность», где боксёрам и предстояло выяснять отношения. В моей весовой категории до 81 кг было восемь участников. И этот самый Игорь Булгаков присутствовал в списке. Местный, кстати, помню, как за него болели на трибунах спортзала. Глядя на этот список после жеребьёвки, я постепенно вспоминал и фамилии, и даже некоторые лица, благо что парни отирались тут же.

Перед ужином Иваныч отправил меня на пробежку. Сделал пять кругов вокруг гостиницы, потом на заднем дворе провёл бой с тенью, а затем поработали на «лапах», которые мы прихватили из Пензы вместе с «парадными» и тренировочными перчатками. Понятно, что и тренировочный костюм был в багаже вместе с кедами. Выступать-то я буду в боксёрках, простеньких, не каких-нибудь адидасовских, но боксёрках, чёрных трусах и красной майке. Даже если угол и был синим, как у меня в четвертьфинальном бою — цвет твой экипировки к этому никакого отношения не имел. Кто что с собой привёз — в том и выходил. Большинство просто в чёрных майках. Хотя по прошлой жизни помнил, что некоторые позволяли себе привозить на турниры и два комплекта трусов с майками.

В четвертьфинале мне предстояло биться с Вадимом Мальковым из Саранска. В той жизни я с ним разобрался уже во втором раунде — парень оказался слегка, как бы сказать, деревянным. Это я помнил. И память меня не подвела — на ринге происходило всё то ж самое, что и в тот раз. Правда, если тогда я дотянул до третьего раунда, то теперь всё завершил уже в первом. Опять же, не без помощи улучшенной реакции, появившейся после «воскрешения». Как бы там ни было, я снова оказался сильнее.

М-да, не славна пока Мордовия боксёрами, Олег Маскаев если и родился, то совсем ещё мелкий[1]. Причём родился Маскаев в Казахстане, однако всегда гордился тем, что по национальности он мокша, то есть мордвин. Отец его родом из Мордовии, а мама — что интересно — из нашей, Пензенской области, это я точно помнил.

Ну да не суть, в полуфинале меня снова ждал Олег Игнатов из Горького. Этот игровик, по манере похож на меня, и тогда мне с ним пришлось повозиться. Как и в этот раз. Все три раунда отбоксировали, а выиграть мне помог нокдаун, в который я отправил соперника в самом начале заключительной трёхминутки. Хотя, думаю, и без него преимущество было на моей стороне. Мог сам себя оценить, что был чуть быстрее и чуть точнее, да и у дары более акцентированными. Иначе не случился бы тот нокдаун.

Полуфинальный бой нашего будущего соперника мы с Иванычем смотрели с трибуны. Калюжный всё что-то записывал в блокнотик, хотя я и так помнил, что собой представляет этот однофамилец автора «Мастера и Маргариты». Ударник, рассчитывающий в основном на точное, выверенное попадание, при этом хорошо работающий на ногах. Но в целом ничего выдающегося. И в той жизни я мог его одолеть, если бы не проклятое рассечение.

— В красный угол ринга приглашается представитель Пензенской области Захар Шелест. Захар является обладателем I взрослого разряда. В этом году стал чемпионом Пензенской области.

Ринг-анонсер представлял собой скверно выглядевшего очкарика в застиранном костюме, который объявлял спортсменов и результаты боёв, сидя за отдельным, маленьким столиком. И голос, и манеры были явно не Майкла Баффера[2]. Впрочем, в советских реалиях о подобном можно было только мечтать.

Моё появление на ринге был встречное свистом и обидными выкриками. Всё-таки противостоять мне будет любимчик местной публики, и на меня сразу решили оказать этакое психологическое воздействие. Я про себя только усмехнулся.

Зато выход Булгакова зрители приветствовали аплодисментами и одобрительным гулом. Мой оппонент, немного рисуясь, приложил правую перчатку к левой стороне груди и начал кланяться. То ли судьям, то ли публике, то ли всем вместе. Я в это время легонько подпрыгивал на месте, не давая себе подостыть. Так-то мы и перед боем слегка размялись с Иванычем, но то было уже минут десять назад, а нужно продолжать держать себя в тонусе, чем я в данный момент и занимался

Рефери нас уже поджидал в центре ринга. Забавный толстячок, чем-то похожий на актёра Евгения Леонова, одетый в белую сорочку с короткими рукавами, в чёрные, широкие брюки и лакированные полуботинки. На короткой и толстой шее поверх воротничка красовалась красная бабочка.

— Ниже пояса, по затылку и открытой стороной перчатки не бьём, — выдал сакраментальное рефери. — Боксёры готовы? Перчатки пожали… Бокс!

Я не форсировал события, а вот соперник, подгоняемый болельщиками, попытался меня сразу же смять, загнав в угол мощными хуками и апперкотами. Я перекрылся, все его удары приходились мне по локтям и в перчатки, не нанося никакого урона. Когда же Булгаков решил взять небольшую паузу, я тут же провёл свою атаку. И парочка ударов точно достигла цели, слегка поубавив зрительский пыл.

Так весь первый раунд и провели: я давал сопернику проводить затяжные атаки, а сам выцеливая его в контратаках.

— Нормально, по очкам должен вести, — подбодрил меня в перерыве Иваныч, обмахивая влажным полотенцем. — Только теперь попробуй сам проявить инициативу. А то он уже привык к твоим контратакам, а ты его возьми и огорошь.

Ладно, огорошим, согласился мысленно я, по команде рефери шагая к центру ринга. Правда, соперник рванул на меня раньше, чем я на него. Однако я успел сделать шаг вправо от его левого прямой и пробить боковым в челюсть. Не сказать, что удар получился смачным, скорее, немного смазанным, но соперник его прочувствовал. А я, воспользовавшись секундным его замешательством, тут же начал его самого теснить к канатам, нанося мощные удары один за другим. Корпус, голова, корпус, голова…

Тут-то его и повело. А я, понимая, что это шанс закончить бой досрочно, пошёл ва-банк. Атака длилась до тех пор, пока соперник не опустился на одно колено, а рефери не отогнал меня в угол, открывая счёт.

Вот же блин… Я-то хотел закончить с этим сейчас, а похоже, придётся продолжить бой с оклемавшимся, пусть и не до конца, претендентом на золотую медаль. И на кубок, его тоже вручают победителю.

Небольшая передышка пошла Булгакову на пользу. Он встряхнул головой, даже похлестал себя по ней перчатками, словно приводя что-то внутри черепной коробки в порядок. Ну ладно, я сейчас тоже по ней постучу.

Признаться, та затяжная атака меня малость вымотала, но, если бы соперник не встал ан колено, у меня ещё хватило бы сил провести с десяток-другой крепких ударов. И сейчас я собирался этот самый десяток-другой вколотить в своего оппонента.

Примерно полминуты спустя всё было кончено. Второй нокдаун, после которого секундант Булгакова выбросил на ринг полотенце, оказался решающим. Публика недовольно свистела, однако я расслышал и одобрительные выкрики. Всё-таки народ тут собрался разбирающийся в боксе, и многие оценили мои усилия по достоинству. Когда рефери поднял мою руку, одобрительных выкриков стало ещё больше, и я не преминул поклониться публике на все четыре стороны ринга, хотя трибуны располагались только с двух сторон, напротив друг друга.