Последний раунд (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 33

И ещё время от времени в памяти всплывал тот необъяснимый феномен, когда, коснувшись ленточки-закладки, я увидел овраг и лежавшую на его дне мёртвую Таню. Больше пока ничего подобного со мной не происходило, ну так и вещи умерших людей вроде бы не попадались под руку. Исподволь хотелось как-то убедиться, случайность это была или… Хм, в мистику я не верил, но само моё переселение в себя молодого свидетельствовало, что на этой планете чудеса порой всё же имеют место быть. Может быть, и Иисус превращал воду в вино и гулял по воде, уж теперь-то я бы этому факту не удивился.

Инга две недели спустя снова заманила меня к себе. На этот раз мы устроили любовные игрища под «Abbey Road», а оргазма синхронно достигли на песне «Oh! Darling». Получилось даже где-то символично. Причём это был первый оргазм, так как на одном мы не угомонились, и после чашечки кофе снова приступили к делу. Повторный случился под композицию «Because» со второй стороны пластинки.

— Сегодня ты был хорош, — сдержанно похвалила меня Инга, целуя уже в коридоре перед моим отбытием восвояси.

— А в прошлый не очень? — хмыкнул я.

— И в прошлый был хорош, — улыбнулась Инга. — Но сегодня превзошёл самого себя.

О том, что в тот самый прошлый раз мне второго шанса проявить себя просто не предоставили, спроваживая побыстрее от греха — то бишь мамы — подальше, я скромно напоминать не стал.

Между тем я не забывал и о своих обязанностях комсорга. Взносы вовремя собери, стенгазету выпусти, политинформацию проведи… А после ноябрьских пришлось разбирать случай с сокурсником. На третьем он женился на девушке из пединститута, родился ребенок. Вроде всё хорошо, но парень увлекся какой-то студенткой с младшего курса, с которой на картошке познакомился. Связь стала известна жене, та написала заявление в комитет комсомола с требованием, чтобы с её мужем разобрались. Пришлось собирать комсоргов групп, приглашать парня на заседание. Пропесочили, конечно, выговор объявили. Постановили, чтобы в семью возвращался. Вернулся, но, думаю, сделал он это лишь ради того, чтобы из института не вылететь. А по его окончании наверняка вернётся к своей молоденькой пассии, с которой тоже пришлось мне провести беседу, только неофициально. Сердцу, как говорится, не прикажешь.

Перед октябрьскими праздниками Иваныч объявил, что с сегодняшнего дня мы начинает подготовку к декабрьскому первенству ВДСО «Буревестник». Наша задача — если и не победить, то выступить достойно. Но лучше стремиться к самым высоким целям, иначе и смысла нет выходить на ринг. Для спортсмена должно существовать лишь первое место, все остальные — это проигрыш. Это я и сам знал, но в ответ только покивал, мол, полностью согласен, Михаил Иванович.

Я и сам хотел выступить так, чтобы потом не было стыдно вспоминать. Может быть, это мой единственный шанс на светлое боксёрское будущее. Как ни крути, а победители первенства в своих весовых категориях получат право выступить на чемпионате СССР. Правда, если до этого дойдёт, я уже закончу учёбу, так как турнир пройдёт в июне — сроки его проведения стали известны буквально на днях.И получается,что тогда я буду представлять не «Буревестник», а «Трудовые резервы»? Поскольку к тому времени должен уже работать на «Пензхиммаше», в должности мастера участка, где и проходил стажировку. Но есть шанс выступить и за «Буревестник», если я поступлю в аспирантуру. В той жизни мне делалось такое предложение, но я решил, что с меня и пяти лет в институте достаточно. А в этой как поступить?

Иваныч высказался однозначно:

— Если на «Буревестнике» станешь первым, то я сам пойду к Сапожкову[3], чтобы тебя взяли в аспирантуру. Доселе наши студенты ещё никогда на Союзе не выступали, пора создавать прецедент.

— А если не выиграю «Буревестник»?

— Тут уж сам смотри. К ректору я точно не пойду.

Знал бы я, как оно повернётся по итогам турнира… Но в тот момент я продолжал терзать себя сомнениями и размышлениями о своём как спортивном, так и профессиональном будущем.

Немного отвлёк меня от тяжёлых мыслей мой день рождения, пришедшийся на 3 декабря. От родителей получил в подарок зимнюю куртку. Вернее, я сам её купил на подаренные деньги — мне торжественно вручили 100 рублей. Подозреваю, из тех, что я отдал предкам из полученных за работу в Бродах, поскольку мама тогда сразу заявила, что на себя с отцом они их тратить не будут.

Куртку присмотрел на всё том же развале в Ухтинке, так секция одежды ЦУМа меня ничем не порадовала. И купил я с рук не что иное, как лётную кожаную куртку коричневого цвета на молнии, с отстёгивающимся (опять же на молнии) воротником. Отдал за почти не ношенную, по словам продавца, куртку 70 рублей. Она и впрямь была в неплохом, а скорее даже в идеальном состоянии, даже потёртостей не обнаружил.

Инга, нужно отдать ей должное, тоже не оставила меня без подарка. Подарила не что-нибудь, а тот самый диск «Led Zeppelin II», под который у нас с ней первый раз и случилось. Ну и себя подарила, не без этого, причём так старалась, что по итогу был выжат, словно лимон.

Ну а так мы с ребятами из группы — ближним, так сказать, кругом, в который вошла и Инга — посидели в кафе «Парус», популярным среди студентов за счёт своей демократичности. На посиделки пришлось потратить ещё часть из оставшихся денег с покупки куртки.

Первенство «Буревестника» проходило с 21 до 26 декабря включительно, начиная с ⅛ финала. Бои каждый день, перед воскресным финалом даётся выходной день — то бишь субботу можно провести в своё удовольствие.

К турниру я обзавёлся и синей майкой, всё-таки уровень соревнований достаточно серьёзный. Выехали с Иванычем в воскресенье вечером 171-м поездом «Пенза — Москва». Да, не «Сура», но зато в купе. Нашими попутчиками оказалась семейная пара — ровесники моего тренера. Причём глава семьи, представившийся директором автоколонны Борисом Васильевичем, оказался большим поклонником футбола и бокса, поскольку занимался этими видами спорта ещё в школе, так что им быль о чём поговорить с Калюжным. Кстати, ехали они с женой в Москву по печальному поводу — на похороны брата супруги.

С соседями по купе мы по прибытии утром вторника простились на перроне.

— Давай, паря, не подведи Пензу, — напутствуя меня, пробасил Борис Васильевич. — Жаль, что мы в столице не задержимся, сегодня вечером сразу после поминок уже обратно, а то бы, задержись мы тут на пару дней, сходил на первый твой бой, поддержал.

С Казанского вокзала мы на метро добрались до станции «Университет», а оттуда пешочком дотопали до гостиницы «Университетская», куда заселялись участники турнира и их тренеры. Выбор очевиден, поскольку первенство «Буревестника» будет проходить в спорткомплексе МГУ, расположенном на Ленинских горах, позади высотки университета.

— Номер 112, — дала нам ключи дежурная, ознакомившись с нашими паспортами. — Выселение 27-го в 8 утра.

То есть в следующий понедельник. А может и раньше выселяться придётся, если вылечу на предварительной стадии. Чего, конечно, не хотелось бы. А если доберусь до финала, то в субботу можно будет прогуляться по столице. В этой реальности бывать в Москве ещё не доводилось, если не считать маршрута с вокзала до гостиницы и здесь, вокруг МГУ.

Забросив в наш двухместный номер немудрёные пожитки, отправились в спорткомплекс МГУ, проходить регистрацию. Спорткомплекс располагался тоже в шаговой доступности, на Ленинских горнах, строение 1, позади высотки университета.

Это было приземистое здание с колоннами, напоминавшими античные, построенное ещё, как сообщали цифровой барельеф под крышей, в 1950-м году. Ну да, помпезная сталинская архитектура имела место быть. И она нравилась мне куда больше хрущёвских утилитарных построек.

Регистрация участников проходила прямо в фойе. Здесь же мы получили талоны на питание. Не в ресторане гостиницы, куда заселились, а в столовой МГУ. И питаться там можно было три раза в день, так как столовая начинала работу с 8 утра и заканчивала в 9 вечера. Пока выдали на первые два дня, давать так же будут с каждым последующим этапом, преодолённым спортсменом и его тренером.