Банный бизнес попаданки (СИ) - Иконникова Ольга - Страница 31

Ближе к окончанию лета мы с графом Ланже решили, что можем предложить наш товар в таверны и на постоялые дворы Ланжерона. Но прежде требовалось посчитать наши затраты и определить ее себестоимость.

А затрат оказалось немало, и некоторые из них было сложно учесть. Одно дело учесть жалованье рабочих — тут всё было четко и конкретно. И совсем другое — стоимость леса. Ведь речь шла не только о бревнах и досках, использованных при постройке всех зданий и сооружений, но еще и дровах, необходимых для топки печей.

Граф готов был этим пренебречь — раз ему не приходилось покупать лес, то он предлагал вовсе не учитывать его в себестоимости. Но я всё-таки настаивала на точности. Ведь могло оказаться так, что добыча соли становилась экономически нецелесообразной и принесла бы не прибыль, а убыток.

Правда, часть затрат носили не регулярный, а единовременный характер, ведь построенные сооружения, если не случится форс-мажора, можно будет использовать для добычи многих партий соли.

И когда я свела все затраты воедино, себестоимость одного мешочка соли получилась довольно внушительной. И всё-таки она была в два раза меньше, чем та цена, по которой соль покупали за границей. А значит, даже если мы добавим к себестоимости процентов тридцать прибыли, торговцам всё равно будет выгодно ее у нас покупать. В этом случае они наверняка согласятся пренебречь теми примесями, что в ней были. И возможно, месье Карно удастся усовершенствовать процесс производства, а значит, и снизить его себестоимость.

Кроме того, граф Ланже на начальном этапе продаж вполне мог воспользоваться своим положением в здешнем обществе — какой торговец или ресторатор, ведущий бизнес в графстве Ланже, откажется покупать соль у хозяина этого графства?

Именно поэтому с первой партией соли в Ланжерон мы отправились вместе с его сиятельством. В карету был поставлен небольшой сундучок, в который мы положили расфасованную по мешочкам соль. В каждом мешочке было примерно по килограмму. В случае продажи этой партии мы могли бы хотя бы частично окупить затраты на оплату труда рабочих.

И если потребители признают нашу соль годной, то можно будет подумать о том, чтобы отвезти следующую партию в столицу. Графу уже не терпелось известить короля. Он искренне надеялся, что эта новость порадует его величество.

Я же боялась того, что в случае, когда о нашем промысле узнают в Эмсворте, сюда хлынут торговцы разных мастей, а также всякие чиновники, желающие всё учесть и обложить налогами, и тишина и спокойствие этого места будут нарушены.

В Ланжерон с нами поехал и управляющий графа месье Хамфри — именно ему было доверено вести переговоры с потенциальными покупателями. Сам его сиятельство этим, заниматься, разумеется, не мог. Поэтому, когда мы прибыли в Ланжерон, граф отправился к градоначальнику, месье Хамфри — по тавернам и гостиницам, а мы с Дженни — в книжную лавку на Гончарную улицу.

Сейчас я уже могла позволить себе потратить немного денег на книги.

— Что вам угодно, мадемуазель? — с улыбкой обратился ко мне месье Шаржен.

Я решила начать с простого.

— Мне нужны учебники, которые помогли бы моей сестре подготовиться к поступлению в женскую гимназию.

Мне хотелось, чтобы Дженнифер получила хорошее образование. Здесь, в Ланжероне не было учебных заведений для девочек, но ведь в Эртландии были и другие, более крупные города. И если наш проект начнет приносить прибыль, то я смогу выправить для Дженни документы на другую фамилию, и тогда уже никто не станет попрекать ее поступком отца. Ради того, чтобы она стала образованным человеком, я готова была ездить в город на зиму вместе с ней. А на лето мы возвращались бы в дом Нинеллы.

Месье Шаржен выложил на прилавок несколько книг по истории, географии, эстландскому языку и арифметике. Это были уже не новые книги, и обошлись они нам совсем недорого. Эти учебники хотела изучить и я сама, ведь о многом, что было с детства знакомо местным жителям, я не имела ни малейшего представления.

— Вы живете не в городе, мадемуазель? — спросил хозяин лавки, упаковывая наши покупки в бумагу.

— Да, — кивнула я, — наш дом неподалеку от Вильфранша.

— В таком случае я посоветовал бы вам в ближайшее время воздержаться от поездок в город.

— Вот как? — нахмурилась я. — И почему же?

— Говорят, в Ланжерон со стороны границы с Тандарией идет тиф.

— Тиф? — переспросила я.

— Именно так, мадемуазель, — подтвердил он. — В городе уже есть заболевшие. Их стараются изолировать, но вы же понимаете, что внешние симптомы проявляются не сразу, и нет никакой гарантии, что человек, с которым вы разговаривали где-нибудь на рынке, уже не заражен.

В таверну Белинды Барье, где мы должны были дожидаться графа, мы пришли, почти охваченные паникой. Дженни еще в состоянии понять серьезность тех слов, которые мы услышали от месье Шаржена, но ей передался мой страх.

Карета графа уже стояла у крыльца, и нам не потребовалось даже заходить в «Корону и меч». И хотя мы были голодны, с учетом услышанной новости, я предпочла воздержаться от приема пищи в Ланжероне.

Его сиятельство тоже был сильно обеспокоен.

— Эти остолопы не посчитали нужным оповестить меня об этом! — негодовал он. — И разумеется, сам градоначальник не осмелился закрыть ворота в город! И что мы имеем теперь? Уже несколько десятков заболевших! И на весь город здесь всего двое врачей да несколько травниц. Я распорядился отправить гонца в столицу. Но полагаю, что Ланжерон не единственный город, в который проникла эта зараза.

— Ваше сиятельство, нам с вами сейчас тоже следует воздержаться от общения с другими людьми. Мы тоже можем быть заразны. И нужно запретить рабочим с делянки поездки в Ланжерон и Вильфранш. Это может быть слишком опасным.

Граф кивнул, а потом вдруг схватился за голову:

— Я должен позаботиться о его высочестве! Его величество мне не простит, если с маленьким принцем что-то случится!

Глава 42

В Ланжероне мы мало с кем контактировали. Я — только с месье Шарженом, а его сиятельство — с градоначальником, кем-то из его слуг и хозяйкой «Короны и меча». Но даже этого могло оказаться достаточно, чтобы подхватить заразу.

И потому мы сразу решили, что нам важно не допустить встреч его высочества ни с кем-то из нас, ни с кем-то посторонним. Граф тут же отправил Лабарошу подробное письмо, в котором описал ситуацию и потребовал, чтобы тот с принцем оставались на мельнице до получения дальнейших инструкций и ни в коем случае не приезжали на соляной прииск.

Гонец должен был доставить письмо, но не подходить лично к адресату.

Сами же мы с графом, его кучером и Дженни намеревались побыть на карантине пару недель. Это была вполне разумная мера предосторожности.

Такое же письмо я отправила и Нинелле, но только результат его оказался прямо противоположным. В своем ответном сообщении она посоветовала нам не сходить с ума и немедленно возвращаться домой.

И мы с Дженни, хоть и не без некоторых сомнений, последовали ее совету.

— Надо же, чего придумали! — ахала Нинелла, когда мы приехали. — Да какая зараза может быть в хвойном лесу? Да у нас с Летти насушено столько всяких трав, что один только их запах прогонит любую хворь.

К счастью, никаких признаков тифа не проявилось. Через пару дней граф Ланже приехал к нам верхом, чтобы справиться о нашем здоровье. Сам он тоже чувствовал себя вполне хорошо.

Но он сообщил нам то, что заставило меня всерьез забеспокоиться. Заболевших в Ланжероне становилось всё больше. Лазарет, куда поначалу свозили больных, быстро оказался переполнен, и врачи вынуждены были обратиться к населению с просьбой в случае появления первых признаков тифа, который в народе именовался нервной горячкой, не выходить из дома и не общаться с другими людьми, дабы не разносить заразу.

К сожалению, антибиотики тут еще не изобрели, а не слишком хорошие бытовые условия в городе только осложняли ситуацию. Канализации там не было, а для пищевых нужд горожане использовали воду, которую черпали из реки или из колодцев без какой-либо ее очистки.