Сложности любви чешуйчатых гадов. Академия для Палача (СИ) - Вельская Мария - Страница 38

– Неправильный ритуал, – загнулся палец, – последствия старого ритуала, с которыми намудрил твой спаситель, – второй коготь, – что ещё? Чуждая телу магия. Постоянное перенапряжение и, наконец, повреждения, мало совместимые с жизнью. Сказать, что с тобой сейчас будет?

Тонкие губы обнажили острые зубы.

Дивно прекрасное лицо склонилось, обдавая меня запахом осенних цветов.

Где-то неподалёку валялись в грязи и лужах тела моих бывших противников. Живых среди них не осталось, но и мертвые они больше никого, похоже, не интересовали. Ни меня, ни фейри.

– Просветите, лес, – воздух вышел из горла с трудом.

– Твое тело прорастет, порастет насквозь... Ты будешь ощущать каждый миг, как удлиняются и растут ввысь твои пальцы, как они становятся ветвями растения. Как ноги корнями уходят под землю, а тело становится стеблем. На ствол не хватит, уж извини. Мы все же древесные твари, не дриады, и чаще становимся в посмертии цветами или кустарником. А потом, если не хватит твоей магии, новое растение осыплется прахом, – щуря глаза, довольно прожурчал сидхе, – так было со всеми неудачными экспериментами отступников.

Внутренне я содрогнулась. Эксперимент. Вот кем я была. Не забывай этого, Льяна. Отец вселил душу из иного мира в тело эксперимента сидхе. Нашел и спас жизнь маленькой пленницы зелёных холмов. Это для него я – всё. А для самих фэйри никто. Игрушка их магии.

Поэтому помни, Льяна. Ничего не проси у сидхе. Не заключай сделок. Всегда останешься в дураках.

– И я...

– И ты поможешь ей, Гончая Владыки. Иначе никогда не получишь то, зачем пришел, – расколол темноту такой знакомый – и такой чужой голос.

Я хотела повернуться, но не могла. Хотела позвать – и не раскрыла рта.

Стена дождя расступилась, пропуская к нам ещё двух участников разыгравшейся сцены.

Алые волосы вспыхнули багряным закатом. Такое родное и близкое – и такое чужое теперь лицо отца сияло во тьме. Дядя Яншел рядом с ним медленно раскручивал шипящую плеть.

Я было шевельнулась:

– Па...

Шершавый язык дракошки проехался по руке. Перед глазами замелькали мушки – и вдруг грязный переулок исчез.

В кромешной тьме я осталась совершенно одна.А моё бессознательное тело было где-то, за пеленой, в далёкой реальности. Изображало из себя царевну лебедь, не иначе.Вот теперь-то Кусь залижет неспротивляющуюся "маму" до полного облысения!И почему этот дурацкий обморок так не вовремя?!

Переулок портовой зоны. Трое очень недовольных сидхе и не только

Полупрозрачное хрупкое тело недофейки дернулось и обмякло. Только звериное чутье фейри на смерть подсказывало – девчонка ещё жива. Её фамильяр запрыгнул на нее, ластясь и урча, принялся вылизывать ей лицо и по-драконьи тихо хныкал.

Храбрая зверушка. Эльдлагский стихийник. Очень сильные и опасные твари. Считаются почти неприручаемыми, а на черном рынке одно яйцо стоит как половина государства. Тан ан'Фэйен, Охотник Владыки сидхе, недовольно дёрнул крыльями носа.

В портовый город он прибыл по своим делам, и встреча с полумертвой беглянкой стала интригующей неожиданностью. Он был абсолютно уверен в том, что все эксперименты Шипов уничтожены, развеяны по ветру, как и большая часть записей и архивов клана. Меньшая осела в архиве самого Владыки.

И тут – такая удача! Наглядное подтверждение того, что эксперимент мог увенчаться оглушительным успехом! Конечно, он бы вытащил девчонку и увез в холмы. Владыка был бы рад такой интересной игрушке. Но та оказалась неожиданно упрямой и запугиваниям и детским байкам про то, как по воле сидхе человек живым растением обернётся в посмертии или и вовсе – прахом рассыплется, не поверила.

Теперь же ставки изменились.

И если одного из фейри напротив он узнал сразу, хоть и считал мертвым, то второго видел впервые.

Мощь его – как колючее яростное пламя, колола кожу.

– Яншел, рыцарь Ядовитого Шипа, как приятно и неожиданно видеть тебя здесь, в человеческом городе, – патокой полилась речь. Хищная улыбка осветила бледное лицо ан'Фейна, – лгали ветра, что ты мертв...

– И травы смеялась над твоей наивностью, – грубо отрезал второй фейри, сверкнув мшисто-зелеными глазами.

Дайаарт Тхи был в ярости. Он почти потерял след дочери. Месяцами кружил по огромному шумному городу, кидался во все его концы, всюду, где, казалось, мелькал ее след. И нашел вот так. Под ледяным дождем и холодным ветром.

Едва заметное движение ресниц. Тень в воздухе. И вот уже Яншел склонился над лежащей фигурой. Небрежно почесал шипящего драконыша (где только нашла?) – и поднял обмякшее тело на руки. И младенца надо будет у Охотника отобрать – заодно. Оставить ребёнка драконов здесь не хватило бы бездушия даже у фэйри.

На лежащие навзничь тела разбойников лорд Тхи и вовсе не обратил внимания. Пусть этим люди занимаются. Тускнеющие ауры этих душегубов черны, как непроглядная бездна, на их совести достаточно гнусности не на одну смертную казнь.

От Льяны тянуло болезнью и разрушением.

На миг сердце кольнул ужас. Она была его единственной слабостью.

Его огонек, его дитя, его кровь от крови и магия от магии.

Своевольная, упрямая, умная, дерзкая, отчаянная Льяна Тхи.

Какие-то твари посмели тронуть его дочь. Поставили на грань, довели до истощения.

Треснула мостовая. Ветвистая молния ударила в ближайший док – и крыша занялась пламенем.

Бледное холодное лицо фейри, сейчас укрытое мороком, что скрывал уродство, исказилось.

– Или ты нам помогаешь, Охотник. Или ляжешь здесь же. И поверь, – на губах лорда Дайаарта Тхи, сына дивной леди сидхе и ее пленника-человека, мелькнула леденящая кровь усмешка, – сил у меня хватит.

Двое фейри переглянулись.

– И дитя оставь. Маленькая госпожа рисковала собой ради него, – весело обронил названный Яншелом.

Замерший напротив них сидхе запрокинул голову. С наслаждением отдался дождю, закутался в него, как в бархатный плащ, напился каплями.

Серебристые волосы промокли, облепили его одежду.

Охотник фэйри казался таким неопасным... Таким безобидным...Что в следующую секунду Яншел и Дайаарт даже не поняли, что всё изменилось.

По телам дивных прошла дрожь. Дайаарт дёрнулся, вскинул когтистую ладонь, попытался отгородиться от неведомого заклятья, но поздно!

Глаза Охотника засияли белым светом.

– Он аватара короля! – Голос леса Тхи сорвался. Проклятье, проклятье, этого никто и предположить не мог!

Белесые лучи пригвоздили обоих защитников к земле.

И голос... Этот спустившийся с небес голос казался мелодией высших сфер. Непостижимый. Невероятный. Покоряющий. Всепроникающий.Аватара короля – тот, в чьё сознание всегда может проникнуть повелитель. Его глаза и уши. Проводник его воли и силы.Безумная редкость и редкий безумец.

– Я вижу тебя, рыцарь Яншел и боль твою, и предательство, тебя опустошившее. И тебя, – изогнулись губы Охотника, – полукровное дитя, Дайаарт Тхи. Проклятье матери твоей легло на тебя и мучило тебя. Сколько ярости, злобы, гордости и обиды! Мир дал тебе шанс на искупление. Я даю тебе право прийти ко мне в тот миг, когда ты будешь готов – и дарую тебе своё прощение. Память о клане твоём стёрта из умов живых. Твоя месть свершилась. Тан ан'Фэйн проведет обряд для твоей дочери и поможет её спасти.

Тихо шелестели капли дождя по лужам.

Ни один человек не осмелился приблизиться к старым домам в Жиньей лощине.

Трое застыли, сокрытые мороком.

– С чего бы мне верить словам дивной твари? – Скривился Дайаарт.

Яншел упал на колени, склонив голову.

Почитание Владыки всех фэйри и их короля словно бога – в крови дивных. Он же был сорной травой всю свою жизнь. Его единственная семья – дочь. А доверия нет никому, кроме брата и друга, что когда-то поклялся ему в верности.

Сила давила. Больно, муторно. Но склониться?! Кем ты себя возомнил, древний Владыка?

– Я мог бы сломать тебя, что тростинку, дитя, – мощный флер обрушился штормовой волной.