Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача (СИ) - Вельская Мария - Страница 71

И всё же мы прошли его. Прошли достойно. И, так или иначе, оказались здесь.

Я подняла голову и шагнула вперёд, принимая руку Палача.

В черных глазах вспыхнула яркая эмоция. Горячей волной прошла по телу, переходя ко мне.

– Пойдем, Мор, – согласилась, позволяя увлечь себя вперёд по скользким ступеням к пещере.

Романтика по-энергатски.

Для меня это и есть настоящая любовь.

И это не конец истории – просто начало новой. Ещё более интересной.  

Интерлюдия 1. Море волнуется раз, или спящее зло..

Море безбрежно, всемогуще и обманчиво тихо. В небольшой гавани нет ни души. Маги давно ушли, утащили свои приборы, установили барьеры, и посчитали дело выполненным. Морские же и вовсе сюда не заплывали – под страхом смерти.

Даже вездесущие брехливые воровки-чайки облетали гавань стороной. Здесь нет мелких сладких утят, нет рыбы – вся, что было, провоняла мертвечиной, и даже мелких рачков в прибрежных камнях и песке – нет.

Здесь нет ничего. Мертвая, пустая земля. Животные обходят берег стороной. Выбежит из леса трехзуб, поведет полосатой мордой, затявкает недовольно – и исчезнет в чаще. Дураков нет. Это маги – дураки. Не почувствовали, не увидели. Тьма расползалась от воды. Одна из печатей треснула. Не самая важная, но животные – не люди, они знают. Боятся. Инстинкты чуют.

Это не тьма энергатов, этот мрак иной.

Тихо колышет ветер ветви деревьев, играет цветами – белыми, розовато-персиковыми, темно-лиловыми. Ряска затянула заводь. И только единственная кувшинка всё ещё колышется в зловещей темноте воды, сверкает первозданной белизной.

Вот едва заметно дрогнула земля.

Послышался вой. Из ближайшей рощи метнулся суматошно какой-то мелкий зверь. Он бежал сломя голову, со всех лап, стремился убрать прочь от преследователей и не заметил главного. Что линия песка совсем близка.

Невидимая черта, отгорожившая опасность от остального мира.

Зверёк закувыркался, растянулся на мокром песке, увяз лапами.

На миг вокруг воцарилась абсолютная, пронзительная тишина. Даже ветер стих. И воя больше не было слышно.

Только тихое шуршание песка и плеск воды.

Одно мгновение. Второе. Третье.

А потом из воды поднялась мощная высокая волна – и обрушилась на берег, смывая и зверька, и несколько крупных булыжников, и тину, и даже пучок шевелящихся хищных водорослей.

Посреди спокойной гладкой заводи вскипел водоворот. Черная воронка закружила, завертела и увлекла всё, что прихватила, куда-то на дно.

Через мгновение это была всё та же гладкая заводь. И только кувшинка медленно качалась на мелких волнах.

Вот только вокруг стало холодно. Минуту назад зелёная, трава покрылась изморозью. Песок почернел. Природа затихла.

Только живых вокруг не было. Никто не видел, что происходит там, под толщей воды, за дверью, замкнутой века назад за канувшей во тьму правящей династией Отарээти, государства морского народа.

Если бы луч света мог проникнуть за окованную заговоренной сталью круглую дверь под толщей воды, то он бы увидел...

Там, за дверью, вглубь отходил широкий коридор. Его стены были расписаны тусклыми темными знаками, начертанными кровью. Он уходил все дальше и дальше, глубже, вниз, а потом разветвлялся.

В одном из коридоров левого ответветвления, в простом на вид сухом тупичке царила непроглядная густая тьма.

Там, за невидимой дверью, скрытой старой жертвой, располагалась зала. Она была украшена костями гигантских рыб, разноцветными, сияющими во мраке водорослями, ракушками, что складывались в батальные полотна. И везде – на полу, на стенах, костях и украшениях, рассыпаном золоте и жемчугах – везде сияли зловещие алые знаки. Древняя магия казалась незыблемой. Неизменной.

Особенно много знаков было в центре. Там, где возвышался остов скелета древнего игааши – морского чудовища ростом с самую высокую башню Мойэраати высотой. Зверя с шестью ластами и маленькой головой на длинной тонкой шее.

Там, в костяке скелета, в заборе из загнутых костей, ослепительно сверкал белоснежный камень. На камне неподвижно замер мужчина. Вместо ног у него был длинный мощный хвост, прикованный к камню круглыми обручами. Заломленные наверх, за голову, руки были не менее плотно обернуты черной цепью.

На обнаженном торсе морского блестел амулет. Круглый, расписанный рунами, он впивался в плоть, не давая пленнику и шанса очнуться.

Но вот прошла минута. Другая. Черная воронка прошла сквозь своды зала, обрушившись на стены.

Талисманы, ярко горящие долгие века, один за другим стали чернеть, тускнеть и осыпаться пеплом.

Дольше всего держался заклятый кровью врага амулет. Но, в конце концов, потускнел, потух, и рассыпался крошево и он.

Медленно текли минуты. Буря утихла, мягко мерцали во тьме горы золота, переливались сундуки с сокровищами, на которые можно было скупить половину Дагоша.

Громкий скрежет разорвал пелену тишины. По белоснежному камню пробежала трещина.

Затих шёпот волн где-то далеко наверху. Ещё несколько секунд не происходило ничего, а потом...

В полной тишине раздались медленные гулкие удары сердца. Узкое белое лицо с жесткими, словно вырубленными из камня чертами, дрогнуло. Черные гладкие волосы мягко прошуршали по камню. Изогнулись тонкие губы. Дёрнулись уши с тремя прозрачными перепонками.

Пленник камня распахнул глаза. Переменчивые, как море. В один миг безмятежная бирюза в них сменилась грозным штормом.

Огромный мощный хвост изогнулся, ударил камень, раскалывая его окончательно.

Пленник дёрнулся, разрывая оковы. Медленно, неуверенно пока сел, оглядываясь по сторонам.

Миг. Второй. Третий. Вот его тело изломало, лицо исказила гримаса – и вместо хвоста появились две ноги. Мужчина медленно, словно не веря, пошевелил пальцами и свесил ноги с края камня. Брезгливо стряхнул с себя пыль оков, озираясь.

Ноздри точеного носа дрогнули.

– Живая кровь, – произнёс он медленно.

Хриплой неуверенной тенью, отзвуком былого прозвучал голос.

Морской запрокинул голову – и расхохотался. Зло, отрывисто закашлялся.

Худая белая ладонь прижалась к груди.

– Я всё-таки обыграл тебя, братец, – медленно, словно привыкая к звучанию человеческой речи, произнёс мужчина, – ты сдох. Твой род мертв. А я...

Он встал. Медленно, неуверенно. Повел рукой, заставляя золотой поток взмыть в воздух и описать дугу.

– Я жив. Никакие чары, никакие твои заклятья больше меня не удержат в этой могиле!

Глаза бывшего пленника почернели, лицо хищно заострилось, во рту мелькнули острые треугольные зубы.

– Маакер! Саакер! Наакер! Явитесь хозяину! – Жёстко приказал он – и дунул в маленькую ракушку.

Спустя долгую минуту тени в зале стали ещё чернее и гуще, а перед морским выскользнули из тёмно-синих воронок три гибкие тени.

Они напоминали очертаниями каких-то зверей, но во тьме видно плохо... Только горели ярко алые, золотые и зелёные глаза.

– Гос-сподин...

– Тирлес-с...

– Гос-сподин колдун...

Бледное лицо мужчины озарила предвкушающая усмешка.

– Расскажете, что я пропустил за эти века. Волны шептали мне свои тайны, но не так много, как хотелось бы, и совсем ничего о суше, – приказал он.

И засмеялся снова. Ясно. Безумно. Радостно.

– Теперь мы сыграем в другую игру, мои драгоценные родичи. Я чую кровь того, кто помог мне вернуться. И я не буду неблагодарным. А в остальном...

Незнакомец неловко шагнул. Пошатнулся, едва не упав. Опёрся о подставленный гладкий бок одного из спутников.

– Придется сперва я привести себя в порядок и все разведать. А потом... Потом мы поиграем, мои рыбки!

Темная вода над древним убежищем плеснула и завертелась.

А после – после всё прекратилось.

Разгладилась вода в заводи, посветлела. Заиграл на солнце золотом песок. Зашумели камыши. Где-то громко заквакала жаба.

Рассмеялся, расхохотался эхом лес. Подняли гвалт птицы. Откуда-то плеснуло, забегали круги на воде – появилась рыба. А вот там, немного дальше, появилась любопытная бежевая голова с бусинками темных глаз. Выдра.