Князь Медведев. Дилогия (СИ) - Уточкин Вячеслав - Страница 15

Лицо лысого хама покраснело, глаза выпучились, а изо рта посыпался отборный мат.

Красный свет мигнул и сменился зелёным. Наш мотоцикл, взревев движком, рванул вперёд. Сарай, немного помедлив, сорвался следом.

Несколько кварталов мы промчались буквально за несколько секунд. Алёна всё так же демонстрировала амбалу мудру, а сарай, надсадно рыча движком, пытался нас догнать.

Так мы и летели, пока впереди не показался мигающий жёлтым светофор.

Посмотрев на перекресток, я невольно сглотнул и вжался в кресло. На него выползала огромная и длинная машина. Фура – мелькнуло в памяти тела.

Алёна вцепилась в руль — и как она до этого управляла байком одной рукой? — и резко ускорилась. Проскочили в самый последний момент, прямо перед мордой этого гиганта.

Сзади по ушам хлестнули отчаянный визг тормозов, звук глухого удара и скрежет железа.

Поворачиваться я не стал: и так было понятно, что сарай на сегодня своё откатал.

Из динамиков шлема донеслось бормотание Алёны:

— Хамом меньше — дорога чище. Надо будет ещё одну змейку на бак нанести.

— А как же фура?

— Да что с ней сделается, — отмахнулась девушка и резко повернула направо.

— Хамовнический вал, — прокомментировала Алена.

— Хамовнический — это специальная улица для хамов? — как можно наивнее поинтересовался я. — А вал — потому что их тут валят? Атмосферненько.

Алёна захихикала:

— Прекрати меня смешить! Могу не вписаться в следующий поворот.

Впрочем, справившись со своими эмоциями, девушка решила попробовать себя в роли гида.

— «Хам» на старорусском означает льняное полотно. В древности тут селились ткачи. Поставщики постельного белья в дворцовые покои. Их и называли хамовники.

Пока она объясняла название улицы, байк, взвизгнув резиной, ушел влево и, проскочив мимо нависающего сбоку моста, вылетел на четырёхполосное шоссе.

— Третье Императорское кольцо, — продолжила Алена нашу экскурсию.

— А сколько ещё колец вокруг Москвы?

— Пока три. Садовое, Большое и Императорское.

Алёна помолчала пару минут и продолжила:

— А вообще их предполагается девять. Наш император начитался английских оккультных книг в детстве, вот и чудит. Так-то Москва — самый большой мегаполис в мире. Дополнительные дороги ей в любом случае на пользу.

Мы выехали на мост. Мой взгляд зацепился за маячившие впереди причудливые высотные здания из стекла и бетона.

— Интересно, какие препараты принимал архитектор, вписавший такое чудо в город…

— Мазепов начудил, — проворчала Алена.

Она собиралась добавить что-то ещё, но в следующую секунду в нашу беседу ворвался перезвон колокольчиков — зазвенел Алёнин переговорник.

Девушка перестроилась в правый ряд и ловко выехала на… смотровую площадку? Вынув переговорник из держателя на руле, бросила через плечо:

— Отец решил пообщаться с блудной дочкой.

Подмигнув, мазнула по экрану пальцем. Из динамиков тут же раздался низкий властный голос, озвучивший не то приказ, не то вопрос:

— Ты где? Докладывай!

Алёна скривилась, словно откусила незрелый лимон, и елейным голосом прощебетала:

— Ой, папулечка! Как я рада тебя слышать. Ты меня совсем забыл…

Но в следующий миг её лицо превратилось в маску холодной ярости, и она рявкнула в переговорник:

— Да так, что даже перепутал дочурку со своими дуболомами! Мне твой командно-приказной тон никуда не упёрся!

Мазнув по экрану, отключила переговорник. Провела ладонью по лицу. Ледяная маска треснула, сквозь неё проступили живые чувства — тоска и… обида.

— Ну, вот и поговорили… Снова полгода будем общаться по переписке. А ведь мы с ним безумно любим друг друга. Жизнь готовы отдать. А вот по душам поговорить не получается.

Колокольчики возвестили о повторном вызове. Сделав пару глубоких вздохов, она разблокировала переговорник и ровным бесцветным голосом произнесла:

— Товарищ генерал, майор Арзамасская Алёна Игоревна вас слушает.

— Доча, не начинай, — донеслось из переговорника. — Прости. Просто поступила хреновая информация. Наш аналитический отдел выдал восьмидесятипроцентную вероятность летального исхода для тебя и Михаила в ближайшие двое суток.

— Неприятненько, — протянула Алёна. — Сколько вероятностных линий просчитано?

— Шесть основных и несколько побочных. Прогноз наши ребята сделали на двое суток.

Он на мгновение прервался, но долго пауза не продлилась.

— Если завтра ты не встретишь свою команду в аэропорту или встретишь их с Михаилом — летальный исход 92%. Ваш приезд с Михаилом в родовой замок прямо сейчас — летальный исход 70%. Останетесь в гильдии воинов — 78%. В доме Михаила вообще 98%. Но!

Отец Алёны выдержал небольшую паузу.

— Прежде чем наш видящий потерял сознание, мы нашли пятнадцатипроцентный вариант. Поэтому я и спросил, где вы.

На мгновение показалось, что властность в его голосе сменила усталость.

— Мы стоим на смотровой площадке Мазепов-Сити, — не раздумывая, ответила Алёна.

— Отлично! — воодушевился отец Алёны. — Найди неподалёку место для своего убийственного агрегата. А лучше сожги его.

— Пап, не начинай! — тут же ощерилась Алена. — Мой болид — шедевральный артефакт, и менять его на твои сараи на колесах я точно не буду.

— Ладно, понял, — донеслось из переговорника. — Тогда проводишь Мишу в Золотой Меркурий. Найдешь там охранника с позывным Горец. Он доставит его в студию Левиафана Харинга…

— Пап, откуда ты знаешь этого ненормального художника? — перебила его Алёна.

Тяжелый вздох из переговорника сумел передать, сколько силы воли понадобилось её отцу, чтобы не сорваться на крик.

— Доча, не перебивай. Сейчас не время для весёлых историй, — он на секунду замолчал. — Так вот, Горец вас познакомит с Лёвой. Оставишь Мишу с ним, а сама отправишься в аэропорт — встречать ребят. Потом будь на связи.

— Хорошо, пап, до скорого, — буркнула Алёна.

— Доча, будь поаккуратней.

Эта короткая фраза несла нежность и беспокойство родителя о детях в любом из миров. И, как всегда, на это прозвучал ответ:

— Пап, не учи. Я уже взрослая девочка.

Алена сбросила звонок и, взревев движком, выскочила на трассу.

Спустя несколько минут мы оказались у стройки, вписавшейся в небольшой тупик между забором и бетонным основанием нависшей эстакады.

Высадив меня, Алёна забрала шлем и выдала взамен шёлковый ярко-жёлтый платок, который повязала на мою несчастную голову в виде банданы.

— Думаю, в таком прикиде никто не признает в тебе князя Медведева.

Взяв меня под руку «на жесткую сцепку», потянула в сторону небоскрёба оранжево-золотистого цвета.

Проскочив стеклянную вертушку дверей, мы подошли к мраморной стойке, за которой вытянулся улыбчивый администратор. Сбоку от него стояли два охранники, один из которых, видимо, и был Горец.

Но не успели мы с Алёной открыть рот, как администратор подал нам золотую пластиковую карту и, глядя на меня восторженными глазами, с поклоном произнёс:

— Добрый вечер, ваше благородие Низье Есенин! Левиафан Харинг специально оставил ключ на ресепшене, если вы всё же решите вернуться в его студию.

Я хотел было сказать, что здесь какая-то ошибка, как Алёна с силой сжала мою руку. Беззаботно улыбаясь, она посмотрела на меня и проворковала:

— Низье, как всем удаётся тебя узнавать при кардинальной смене личины? — И, приподняв бровь, перевела взгляд на парня с ресепшена, адресуя этот вопрос ему.

— О, это просто, — всё так же с подобострастной улыбкой поклонился администратор. — Сложно не узнать ваш фирменный гардероб и цвета одежды. Даже с изменённым лицом.

Пока я переваривал эту информацию, Алёна протащила меня в холл с тёмно-зелёными креслами. Бросив взгляд по сторонам, безошибочно потянула к ровным створкам лифтов. Один из них как раз был открыт. Мы вошли, Алёна сунула золотую карточку в щель на панели управления, и лифт понёсся наверх.