Князь Медведев. Дилогия (СИ) - Уточкин Вячеслав - Страница 17

Дальнейшие изыскания прервал ввалившийся в комнату художник.

— Ты хто? — прохрипел он.

Увидев кружку с кофе, выхватил её у меня из рук и оприходовал в несколько глотков. Чуть прояснившийся взгляд пробежал по строчкам на экране.

— О, Годуновы, это круто.

Вцепившись клещами в мою руку, потащил в мастерскую. Шел по прямой к дальней стене, не смотря под ноги. Остановившись у груды холстов на легких подрамниках, принялся отбрасывать их в разные стороны, зарываясь в кучу.

— О, нашёл! — заявил художник и, выхватив одну из картин, сунул её мне. — Семейный портрет действующего императора. Дарю! Теперь проваливай отсюда.

И, больше не обращая на меня внимания, пошатываясь, направился в санузел.

Я развернул подрамник с холстом к себе. Прислонив его к стене, отошел чуть в сторону. Да уж, ну и мазня. Дома я такую себе не повешу. Нет, квадратная голова Беловода и цилиндрическая его супруги меня не сильно раздражали, но пирамидальные четырёхгранные головы его дочерей не вызывали желания забрать эту картину с собой.

Ведь среди них находилась моя Надя.

— Ты хто? — Сзади снова — в третий раз за день — задали всё тот же вопрос. — О, вспомнил: ты Низье Есенин и должен написать хоку на мои картины! Похоже, вчера мы с тобой немного перебрали.

Я был готов опровергнуть это утверждение, но художник резво посеменил в сторону кухни. И уже оттуда снова заорал:

— Давай первую хоку на свой портрет!

Его пожелание сопровождал звон бутылок. Я подошел к мольберту, и строки родилось сами собой:

Кубики тела

Ветер гоняет в ночи —

Сам себя ищу.

Это я и продекламировал Лёве, притащившему из кухни пару квадратных бутылок без этикеток. Из их горлышка радостно вырывалась пена. Запах браги обновил предыдущие ароматы.

— Ты гений! — гаркнул Лёва, вручая мне бутылку. — Пей, а то видок у тебя — врагу не пожелаешь.

Я с подозрением попробовал капельку. Не только запах, но и вкус был отвратительный.

— Так, у нас остался всего один день. Завтра мои шедевры должны отправиться в Париж на выставку.

Он достал поисковик, навел на картину «Спящий я». На экране появилось фото, и он вбил строчки выстраданного мной хоку.

Скинул картину с мольберта и установил следующий жутковатый шедевр.

— Ты пока думай, я сейчас подойду.

Он снова исчез на кухне. Через несколько минут вернулся, притащив ящик своего пойла.

Всё-таки, крепкий он мужик. Столько пить этой сивухи. Какая-то карательная гастрономия.

Лёва начал устанавливать на два мольберта две картины одновременно. Не знаю, сколько это продолжалось, но в какой-то момент из открывшихся дверей лифта вышла Алёна и заорала:

— Левиафан! Ты совсем умом тронулся? Миша только оклемался после больницы, а ты здесь пьянку устроил. Я сейчас отцу позвоню, он тебе обеспечит строевую подготовку на пару лет.

— А хто у нас папа? — покачиваясь, поинтересовался Лёва.

— Арзамасский Игорь. Он хорошо тебя знает.

— О таких родных заранее предупреждать надо! — простонал Лёва, схватившись за испачканную в красной краске голову.

Покидая помпезное здание, Алёна задержалась у стойки, о чём-то беседуя с охраной. Я неспешным шагом миновал вертушку и, отойдя на край тротуара, стал рассматривать новую для меня архитектуру.

На остановившийся рядом автомобиль даже не обратил внимания. А зря.

Выскочивший из машины парень чем-то брызнул мне в лицо. Сознание уплыло.

Глава 7

Потапыч

Очнулся я от неласковых похлопываний по щекам. Действие вырубившего меня зелья вызвало спазм желудка. Мой организм очистился прямо на нехорошего человека передо мной.

Успел почувствовать, что крепко связан, прежде чем сознание вновь покинуло меня, на этот раз от града ударов.

Второй раз очнулся, когда Слово, израсходовав всего пять процентов энергии, привело меня в порядок. Это означало, что сильных травм я не получил. Били больно, но аккуратно.

Окружающий антураж мне не понравился. Яркий белый свет распространялся от мощной лампы под потолком в бетонной коробке. Я был примотан клейкой лентой к стулу, стоящему по центру этого неуютного помещения.

Металлическая дверь напротив, распахнувшись от удара с той стороны, впустила трёх неприятных на вид личностей. Одного я уже вчера видел.

Здоровяк с бритой татуированной головой. Именно он нахамил Алёне и потом попал в аварию. Упакованная в гипс рука намекала, что авария для него не прошла бесследно.

Закрыв за собой дверь, эти трое направились ко мне. Первый же вопрос лысого поставил в тупик не только меня, но и его сопровождающих:

— Это кто?

— Как было приказано. Их благородие Низье Есенин.

Лысый ещё раз внимательно окинул меня взглядом.

— Вы совсем обдолбанные на дело пошли⁈ У вас было его изображение. Где вы этого рыжего нашли?

Целой рукой он заехал в морду бандиту, стоявшему рядом.

— Антибиотик, ну что ты сразу в морду? Ты посмотри — он одет один-в-один как на фото. Вышел из «Золотого Меркурия».

Видя недовольство лысого, я предложил:

— Может, я тогда пойду?

Тот высказал всё, что думает о скрещивании животных с этими нехорошими похитителями, и закончил не понравившейся мне фразой:

— Этого в расход…

Слетевшая с петель мощная металлическая дверь пустила в нашу компанию Алёну. Через пару минут меня освободили, а Алёна грубо стала требовать у лысого с уже второй сломанной рукой сказать, на кого он работает.

Похоже, дело близилось к его преждевременной кончине, когда вмешался я:

— Они меня с Есениным перепутали.

— Они что, идиоты⁈ — зло прорычала Алёна.

— Да идиоты мы, идиоты… простите нас, пожалуйста, — проныл один из компании, остававшийся в сознании.

— Давай не будем марать руки об этих убогих, — предложил я.

Алёна согласно кивнула, и мы покинули это неприятное место, оставив там полуживых бандитов. Алена достала переговорник и отправила сообщение в Гильдию внутренних дел — пусть там дальше сами с ними разбираются.

Я поинтересовался у Алёны, как она сумела меня найти.

— Администратор после третьего сломанного пальца рассказал.

Поздний вечер вступил в свои права.

Сев в мотоцикл, мы помчались по полупустой сверкающей рекламными щитами Москве. Мегаполис поражал и подавлял своим размахом.

Мне, привыкшему к небольшим экогородам, был неприятен этот человеческий муравейник.

В моем прошлом мире после разработки врат телепортации народ стал селиться не только в пригороде и областях, но и по всей стране. Даже обслуживающий персонал города-музея Москвы предпочитал жить за его периметром.

Плюс двигатели любых механизмов давно перешли на чистую энергию. Хорошо, что доставшийся мне организм был привычен к атмосфере этого города-гиганта. Родное тело чувствовало бы себя тут паршиво.

Мои размышления прервал голос Алёны:

— Ну вот, из города вырвались. Теперь поднажмём. Сотку за полчаса пролетим.

Ускорение плотно вдавило меня в спинку сиденья. Я вертел головой, рассчитывая полюбоваться природой.

Ага, разбежался. Если бы Алёна не сказала, что мы покинули город, я бы и не догадался. Трассу с обеих сторон обступал похмельный кошмар архитектора.

Через пятнадцать минут в свете галогенной фары мигнул информационный щит с указанием поворота на Истру.

Казалось бы, мы уже на месте, но не тут-то было. Прямо под щитом валялась пара перевернутых машин. Полиция и медики, врубив мигалки, перекрывали движение.

Сбавив скорость, Алёна притёрлась к обочине и вылезла из байка.

— Пойду гляну, что произошло, — бросила она и, немного подумав, добавила. — Ты тут сиди, не отсвечивай. Я на всякий случай врубила встроенный артефакт защиты.

Алёна направилась в сторону аварии, а мне пришло сообщение от Слова:

Обнаружена энергетическая взвесь.