Князь Медведев. Дилогия (СИ) - Уточкин Вячеслав - Страница 69

В тот момент, когда я оказался рядом, это существо пустило гнилостно‑зелёную волну по затухающим чёрным коронам. При этом его корона мигнула.

Это шанс!

На пределе всех мыслимых сил я ударил острым клювом молотка по короне. Она разлетелась вдребезги. Чёрный цвет затопил окружающий разноцветный пейзаж. В нём кровавой звездой мерцал огромный кристалл рубина. Я, словно находясь в чёрной тягучей воде, преодолел её сопротивление и убрал рубин в инвентарь. Перед глазами мелькнула надпись:

Вы сделали второй из десяти шагов по пути Силы духа

Сознание погрузилось в эту бездну, словно в ночной сон.

В темноте возник экран. На одной его половине демонстрировали интересный фильм: кабинет, оформленный в стиле двинутого на всю голову гота, стол из костей, череп вместо чернильницы. За столом сидел горбун. Лицо его было скрыто капюшоном. В высохшей мумифицированной руке  – разговорник.

На второй половине экрана появился кабинет, оформленный в викторианском стиле. В кресле возле камина сидел полноватый сорокалетний мужчина. Вынув изо рта сигару, он приложился к коньячному бокалу и даже зажмурился от удовольствия.

Из этого блаженного состояния его вырвал раздавшийся перезвон. Приняв звонок, этот джентльмен изменился в лице, услышав хрипловатый голос:

– Хочу услышать хорошие новости о проводимой операции.

Прозвучавшее требование было на английском языке. Он был идентичен прошлому, а там я свободно общался с иностранными партнёрами.

– Ещё нет информации. Не стоит беспокоиться, всё учтено. Срыва быть не должно, – ответил английский джентльмен.

– Лорд Чёрстон, я надеюсь, вы меня не разочаруете.

Некромант прервал звонок.

Лорд, потрепав по холке забежавшего в комнату бульдога, со злостью затушил сигару и залпом допил коньяк.

– Сволочь иномирная!

В сон ворвался тихий женский шёпот:

– Пётр Феофанович, ведите себя потише. Пациент находится в медикаментозном сне.

– Как скоро он проснётся? – Этот мужской шёпот отдавался болезненным грохотом в моей голове.

– Думаю, часа через три. И попрошу снять с него блокирующие магию наручники, мне сложно работать с его энергетикой.

Я почувствовал, как спадают браслеты с рук, и провалился в глубокий сон без сновидений.

Проснулся на своем спальном месте в купе. Руки‑ноги были на месте. Лишних органов не наблюдалось. Никого вокруг не было. Проходя в санузел, обратил внимание на фальш‑окно. Поезд стоял. На экране изуродованная природа чётко указывала на аномалию.

Памятуя, как я воспринимал струящуюся вокруг магию, попытался заново воспроизвести тот взгляд. За час перепробовал все разумные варианты – начиная от медитации и заканчивая ударом о гардероб, после которого всё это появилось в тот раз. Результат нулевой.

Я отправился в ванную комнату, одновременно прикидывая черновой вариант разговора со спецслужбами. Закончив свои дела, решил посетить ресторан.

В коридоре меня перехватила проводница и попросила зайти к начальнику поезда. Сопроводила меня в вагон охраны. Его успели прибрать, но всё равно были заметны следы битвы: потёки металла, дыры в стенах и потолке.

Дверь в купе начальника отсутствовала. Харченко сидел за кое‑как отремонтированным столом и проводил странные манипуляции с огромной друзой аметиста. Увидев меня в дверях, он убрал её в сейф и пригласил меня присесть.

Появившийся официант поставил на стол поднос с чаем и сушками. Минут пять мы молча пили чай. Сжатая в моем кулаке сушка разлетелась на три части. Хорошая примета лишней не бывает.

– Поговорим? – хрипло произнёс Харченко.

Выглядел начальник поезда неважнецки. Синюшный цвет лица ему совсем не шёл.

– Поговорим, – согласился я и замолчал.

Помню ещё из прошлой жизни: любое слово может стать птичкой, нагадившей на тебя.

Харченко уставился на меня покрасневшими от усталости глазами. Может, на восемнадцатилетнего парня это и произвело бы впечатление, но не на меня.

Я сам, будучи ректором, таким взглядом заставлял студентов признаваться в своих ошибках. Даже в тех, о которых те успели забыть.

– Что вы можете сказать в свое оправдание? – наконец проскрипел Харченко.

– А надо?

Похоже, моё поведение разрушило все подготовленные им шаблоны. Он даже как‑то растерялся, а потом возмущенно воскликнул:

– Вас нашли рядом с останками нежити десятого ранга. Это как понимать?

– Полный ответ займет слишком много времени. Поэтому скажу кратко – я его убил.

Харченко стал напоминать карпа, вытащенного на сушу. Он молча открывал и закрывал рот.

Наконец разродился следующим вопросом:

– Как?

– Молотком.

Харченко, прикрыв глаза, занялся дыхательной гимнастикой для успокоения нервов.

– Так, давайте попробуем начать наш разговор сначала. Вы, вопреки моему приказу, покидаете не только купе, но и поезд. После этого уничтожаете нежить десятого ранга. Прошу дать развёрнутый ответ на вопросы: почему вы проигнорировали приказ, и как вам удалось справиться с этим монстром?

Я почувствовал сильное давление на разум. Давно установленный Словом блок с трудом отражал попытки подчинить меня.

– Как вы думаете, Пётр Феофанович, дознаватели из имперской службы безопасности смогут обнаружить чужое воздействие на разум?

Попытки пробить мой блок прекратились. На задумчиво‑холодный взгляд Харченко я ответил дружелюбной улыбкой.

– Надо ещё суметь добраться до дознавателей. Аномалия иногда забирает жизнь, – изрёк Харченко после небольшой паузы.

Весь мой опыт прошлой жизни кричал, что он опасен. Таких врагов надо убивать сразу. Если нет такой возможности – находить компромисс.

– Так, давайте попробуем начать разговор с начала, – отзеркалил я ему. – Думаю, из моего личного дела вам известно о лишившем меня магии проклятье.

Харченко согласно кивнул головой.

– Так вот, это проклятье активизировалось при пересечении аномалии. Кроме болезненных ощущений, я почувствовал, можно даже сказать – увидел нежить. Благодаря родовой способности, я могу уничтожать эту мерзость за счёт жизненных сил.

– Что за способность? Никогда о таком не слышал.

– Тайна рода. Вы должны знать, что раскрыть этот секрет я не смогу даже при всём желании. Стела не позволит.

Исходящая от Харченко смертельная опасность исчезла.

– Пусть будет так. Хочу поведать вам, как протекал бой.

Эта фраза заставила меня снова вздрогнуть. Похоже, неприятностей было не избежать. Харченко в это время продолжил:

– Вы не покидали своего купе. Охрана под моим руководством справилась своими силами.

– Благодарю за информацию. Все пассажиры поезда будут вашими должниками за спасение наших жизней.

– Думаю, на этом следует закончить нашу беседу.

В этот момент поезд двинулся с места, клацнув сцепками вагона, как проголодавшийся зверь.

– Не могли бы вы удовлетворить моё любопытство? – обратился я к Харченко.

– Слушаю, – недовольным тоном ответил тот.

– Как скоро мы прибудем в Академию?

– Опоздание составит почти сутки. Проводница вам всё расскажет. Больше я вас не задерживаю.

Отвесив поклон, я направился в своё купе. Проходя через вагон‑ресторан, заказал доставку еды и взвара на успокаивающих травах. Поесть после таких разговоров – самое милое дело.

Мне накрывали на стол в гостиной, когда вторая проводница объявила о желании Мышина вновь нанести визит вежливости. Попивая взвар, я велел поставить второй прибор.

Мышин явился весь из себя такой одухотворённый. При этом с удовольствием разделил со мной трапезу. Ухватив последний пирожок с брусникой, князь, размахивая им, словно дирижёр, разродился пространной речью о героизме командира и охранников поезда.

Я в это время пытался узнать у своего организма, стоит ли заказать ещё такой вкусной выпечки.