Князь Медведев. Дилогия (СИ) - Уточкин Вячеслав - Страница 74

Папирус чуть развернулся и выдал:

Вы сделали четвёртый из десяти шагов по пути Силы Духа

Смахнул надпись. Сразу появилась новая:

Доступен функционал опознавания артефактов

На периферии зрения рядом со свитком появился новый значок: пятиконечная звезда со знаком вопроса посередине. Я сфокусировался на ней – и перед глазами возник прицел, под которым расположилась кнопка «Опознать». Стоило чуть отпустить внимание, и внутренний интерфейс развеялся.

Сквозь шум в ушах донёсся голос Люция:

– Для выхода на рынок тебе надо освоить выход в астрал через осознанное сновидение.

Слово «сновидение» натолкнуло меня на следующий вопрос:

– Почему у реинкарнации моей Нади так сильно изменился характер?

– А ты её уже нашёл? – удивился Люций.

– Да, Надежда Годунова, младшая принцесса. Точная копия моей жены.

Взгляд Люция мне не понравился от слова «совсем». Так смотрят на ребёнка, сказавшего глупость. Немного помолчав, Люций неожиданно предложил:

– А хочешь, дам подсказку за оставшиеся ресурсы?

– Не жирно будет?

– Решай сам, я не настаиваю, – он опять открыл портал.

– Согласен, – принял я решение, передав из инвентаря все ресурсы.

Люций вытащил из кармана зеркальце, сунул его мне в руки и скрылся в портале.

Попробовал новый функционал опознания на этом зеркальце. От рези в глазах выступили слёзы. Проморгался и увидел надпись:

Артефакт не обнаружен

Смахнул её. Появилась вторая:

Вы сделали первый шаг из десяти по пути Силы Мысли

Я стоял и чувствовал себя дикарём, обменявшим золотой слиток на зеркальце. Хорошо не на бусы.

Я ещё раз вгляделся в свое отражение и понял, на что намекал Люций. Это было самое обычное зеркало. И там было моё уже привычное новое лицо. Именно так: новое, даже близко не похожее на меня из прошлого мира.

– Ну ты, нехорошая сущность! – закричал я. – Я запомню и верну этот «должок» по полной программе.

Расположение солнышка указывало на вторую половину дня. Я находился на вытоптанной полянке в лесу непонятно где.

Подошел к остаткам чужого. Балахон скрывал тело и лут под ним. Веткой подцепил мешковатую одежду. Серый песок пожрал останки, даже отдельно валяющаяся голова превратилась в песок. Поворошив его ногой, я заметил кристалл красного цвета. Он был поменьше, чем предыдущий, выпавший из десятирожкового в аномалии.

Я решил испытать способность определения стоимости, полученную недавно от Люция. Начал пристально гипнотизировать камень взглядом. По глазам резануло болью. Над кристаллом высветилась цифра восемь. К сожалению, надписи о следующем шаге по пути Силы мысли не появилось. Убрав кристалл в инвентарь, я направился по увеличивающейся спирали.

Нашёл колею подъезжавшей сюда машины. Через полчаса грунтовка привела меня к шоссе. Информационный щит сообщил, что до города Выборг сорок километров. Машины, направляющиеся в нужную мне сторону, проскакивали мимо и старались объехать меня по дуге.

Осознав всю бесперспективность проезда автостопом, я направился вдоль шоссе. Несмотря на то, что в карманах было пусто, в инвентаре хранилось двадцать тысяч рублей от Алёны. Была еще пластиковая карточка на сотню тысяч, перешедшая мне по наследству. И золотая от Харченко. Словом, я был богатеньким мальчиком.

Через час моего неспешного путешествия на горизонте показалась заправка. Рядом с ней расположилась небольшая кафешка с мигающей над ней надписью:

Свежее пиво и чебуреки  

Ещё на подходе по ушам начал бить тяжелый рок. Пошёл лёгкий дождь.

На парковке стояли крутые байки.

В дверь я вошел под пронзительный звон синтезатора и концовку песни:

Он придет в дождливый день,

Сдохнут все вокруг него.

В зале, полном брутальных бородатых парней, одетый в кожу и обвешанных цепями, наступила гробовая тишина.

В этот момент музыкальный агрегат выдал шепотом последнее слово песни без музыкального сопровождения:

Б‑о‑о‑ойся!

Даже меня пробрал мороз по коже.

Официантка в фирменной одеждой, купленной, похоже, в ближайшем секс‑шопе, уронила поднос с пивом. Ухватившись за щёки, пискнула:

– Мамочки…

Байкеры, а это были именно они, повскакивали со своих мест, достали кто цепи, кто ножи.

Я сделал шаг вперёд. И официантка спланировала на пол, как осенний лист.

На стене висело ростовое зеркало. Взглянув на свое отражение, я вздрогнул от увиденной там омерзительной картины. Грязная рваная одежда, ниже пояса покрытая коркой засохшей крови. Размазанная кровь вокруг рта, непонятно как там оказавшаяся. Но интереснее всего выглядела наполовину стриженая голова.

«Да‑а‑а, наверное, стоит сменить имидж», – подумал я.

Оторвав взгляд от зеркала, увидел за стойкой бармена. Это был Бармен с большой буквы. Ну очень большой. Двухметровый здоровяк в одной лапе держал литровую кружку пива, казавшуюся маленькой рюмкой. Второй он сжимал двуствольный обрез, направленный в мою сторону. Толстый, с сардельку, палец замер на спусковом крючке.

– Любезный, а пиво у вас свежее? – решил я разрядить напряжённую обстановку.

Бармен, внимательно вглядевшись в меня, плавным движением убрал обрез под прилавок. Колоритный низкий бас разорвал тишину:

– За счёт заведения.

Он пустил кружку в мою сторону. Не расплескав ни грамма, она остановилась в ближайшей от меня точке на краю стойки.

– Плохо выглядишь. Если есть деньги, можешь воспользоваться душем.

Он закончил со мной разговор и перевёл взгляд на всё ещё лежащую на полу официантку:

– Марфушка, хватит валяться. Это не вурдалак.

После этих слов в зале началось шевеление. Я схватил кружку и на одном дыхании выпил половину. Это было истинным наслаждением для моей иссохшей глотки.

Допив пиво, поинтересовался:

– Есть что‑нибудь из одежды?

– Найдём, – бармен был немногословен.

– Сколько с меня за сервис и доставленные неудобства?

– Пятьсот рублей. Это вместе с едой и одеждой.

Я выложил на прилавок банкноту, материализовав её в руке. Бармен хмуро проверил деньги на просвет.

– Аристократ, значит, – задумчиво произнёс он.

– Так получилось, – в тон ему ответил я. – Душ где?

– Марфушка!!! – взревел бармен. – Проводи гостя, подбери ему обычный прикид.

Официантка поставила бокалы на стол байкерам и, махнув рукой, скрылась за дверью с табличкой «Посторонним вход воспрещен».

Скидывая одежду в просторной комнате с душевой кабиной, я начал прокручивать в памяти произошедшее за день. Неуловимая мысль о важной пропущенной детали царапала моё сознание.

Стоя под струёй горячей воды, услышал, как в дверь вошла официантка.

– Чё с этими лохмотьями делать будем?

За шумом воды я еле услышал вопрос. Отключил воду и крикнул:

– В мусор!

Шуршание собираемой с пола одежды наконец навело на ускользающую мысль. Бандит Вилы упоминал о подсаженном на меня маячке. Кто и когда мог его навесить?

Прикинув расклады, выделил трёх самых очевидных фигурантов: Мышин, Вяземский и Интарова.

С Мышиным у нас заключен союзный договор. Значит, отпадает.

Остаются двое. Надо удвоить осторожность при общении с ними.

Обдумывая всё это, я оделся и взглянул на себя в зеркало. Улыбка осветила моё лицо. Одежда точно соответствовала тому старому приколу от Мазепова. Правда, качество подкачало. Зато наполовину стриженая голова добавляла неповторимого шарма.

В баре на оставленном байкерами столе меня поджидали кружка пива, сосиски и лаваш. Увидев такой натюрморт, желудок издал радостную трель. Безо всяких аристократических заморочек я провёл опустошительный бой с пищей, стоявшей на столе. Подойдя к стойке, обратился к бармену: