"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 186

Лукс подошел ближе. Положил руку на плечо Развияру. Тот смотрел на Мирте:

– Она права: я не остановлюсь.

– Почему? Что тебя заставляет? Это как голод, или как жажда…

– Это как лавина. Как пожар. Чего бы ты хотел больше всего, Лукс?

– Ну…

– Ты не хотел бы, чтобы душа твоя и разум осветились изнутри? Когда можешь все и все понимаешь. Это как любовь, но только ярче. Это как знание… как блестящий выход из гнилого тупика… Как совершенство, Лукс. И это – рядом, в двух шагах. Медный трон… Я ничего не могу сделать. Хотя… Разве что…

Развияр вдруг замер с широко открытыми глазами. Простая мысль, до которой он не мог додуматься все эти дни; ему было не до того, он был занят другим; повернувшись спиной к Мирте, Развияр улыбнулся во весь рот и занес руку над собой – над последней жертвой:

– Медный король, Медный король! Возьми, что мне дорого! Возьми! Подавись! Подай, что мне нужно!

Ничего не случилось.

– Медный король! Медный король! Возьми, что мне дорого, подай, что мне нужно!

Длинное напряженное мгновение – и опять ничего. Развияр обернулся; выше поднималось солнце, ярче блестели крыши, зеленее казались сады.

– Медный король, – начал он в третий раз, уже без надежды. – Медный король… Подай, что мне дорого…

– Ты себе не дорог, – шепотом сказал Лукс. – Или… он просто не хочет брать.

Развияр, не глядя на него, вытащил меч из ножен. Полоснул себя по руке. Кровь брызнула на камни:

– Медный король, Медный король, возьми, что мне дорого, подай, что мне нужно!

Алые кляксы зашипели, испаряясь. Медный король взял всего несколько капель. Развияру сделалось легче, он засмеялся в голос; кровь из открытой раны продолжала бежать, он повторял и повторял заклинание, однако новая жертва не была принята.

– Хватит, – Лукс перетянул ему руку бинтом из седельной сумки. – Хватит, я насмотрелся в жизни на твою кровь, хватит.

– Лукс, я ведь не остановлюсь, – Развияр отрешенно смотрел, как Лукс бинтует ему руку. – Я принесу в жертву и тебя, и Яску, и Мирте… И… попробуй меня остановить, пожалуйста.

– Как?

– Убить.

Лукс отшатнулся:

– Я не могу убить всадника. Легче вырвать себе глаза.

– А Утро-Без-Промаха убил своего всадника.

– Он был маг… И он проклят навеки. Знаешь… зря мы позволили Яске взять его кольцо.

– Она сама решила.

Теперь они вместе смотрели на город. Стаи крохотных птиц носились над ним, как черно-белая сетка. Вились флажки на высоких ажурных башенках. Гирляндами тянулись вдоль оград желтые и красные цветы. В гавани темнели корабли; Развияр подумал, что Яска теперь на «Крыламе», и Подарок с ней. Тари-Колесо и его людей он отправил на борт еще вчера…

Этот город, как невеста на алтаре. Прекрасная жертва. Может быть, последняя?

– Стой!

Лукс метнулся к краю обрыва, встав между Развияром и Мирте:

– Погоди. Если выбирать между мной и Мирте… Пусть это буду я, Развияр. Я ведь тебе дорог?

– Лукс!

– Я не хочу видеть, как ты отдаешь ему этот город. Ты… ты спасал меня столько раз, что моя жизнь давно уже принадлежит тебе, давно и без остатка. А там… Короткий Танцор давно ждет меня. Заждался на зеленой равнине, забытый всеми. Ходит пешком… Хотя кто знает – попаду ли я на Зеленую равнину? Куда попадают его жертвы, ты не знаешь?

Облегчение, пришедшее к Развияру в тот момент, когда Король принял его кровь, истаяло. Наваливалась сила, превосходящая все силы этого мира, и завертелся невидимый гончарный круг: краюшка хлеба с коричневатой блестящей корочкой… Огарок свечи… Книга… Белка… Клинки… И дальше, и дальше – умирающий Имиль, и девушка с золотыми волосами, и дальше, и дальше…

– Я не знаю, – сказал он глухо. – Я не знаю, где они, живы ли… возможно ли, чтобы они остались в живых… и не лучше ли им умереть… Я узнаю, когда доберусь до Медного трона.

– Узнаешь, – мягко сказал Лукс. – Ты умный, ты очень умный. Может быть, осталось немного… Может быть, это последняя жертва.

И он улыбнулся.

Он стоял на уступе над Мирте, опустив руки, не касаясь мечей, по обычаю опоясывающих его торс. Лохматый, постаревший зверуин под седлом, с широкими лапами, с густой шерстью на боках. Развияр никогда, никогда в жизни не надевал шпоры, садясь на спину Лукса.

– Кто тебе дороже – я или Мирте?

– Ты.

Лукс улыбнулся:

– Я всегда мечтал умереть за тебя, друг. Только стеснялся сказать.

– Лукс…

– Делай. Если хочешь, я отвернусь.

– Лукс!

– Это… все, что я могу для тебя сделать.

Развияр вгляделся в его лицо.

«Это… все, что я могу. Пожалуй», – сказал другой человек, много лет назад. Развияр услышал его голос.

Перед глазами у него ярко и выпукло встала картина: властелин поднимается из кресла, идет к нему… «Не вставай, сиди…» Левая рука ложится ему на макушку, а правая поднимается в знакомом жесте… И тогда Развияр бьет мечом по руке, кисть отлетает и шлепается в бассейн… А через несколько мгновений клинок пробивает грудь властелина…

«Единственное нарушение этого правила возможно, если во время жертвоприношения жертва восстанет и убьет жреца». Эти слова, или похожие, пропали в книге Варана, съеденные плесенью. Великий человек… великий, Золотым следует получше обращаться с бесценными книгами…

– Лукс… Я знаю, кто меня остановит.

– Развияр?! Что с тобой? Где ты был?!

– Дар, – он остановился, непонимающе вглядываясь в лицо маленького зверуина. – Подарок… Разве вы не уехали?!

– Нет… Мама… она сказала, что остается в Мирте.

– Как?!

– Она сказала, что остается… А где отец?

– Погоди, – сказал Развияр. – Погоди. Мне срочно надо увидеть маму.

Он ворвался во дворец. Золотые шарахались с его дороги. Он взбежал по лестнице, покрытой черным с серебром ковром, и ударился плечом в резную дверь ее покоев:

– Яска!

Нет ответа. Подскочил сзади Золотой-камердинер, трясущейся рукой протянул ключи.

– Открой! – проревел Развияр.

Распахнулась дверь. Он увидел, что Яска жива, что она сидит спиной ко входу, у окна, и смотрит на море. Развияр перевел дыхание.

– Слава Императору, – пробормотал с нервным смешком. – Слава богине Воф… Яска!

Женщина не шелохнулась.

Развияр кинулся к ней, спотыкаясь о разбросанные по комнате книги, вещи, игрушки:

– Яска! Я нашел выход! Прошу тебя, сделай это для меня… Яска!

Женщина повернула голову, взглянула на него незнакомым, чуть удивленным взглядом. Локоть ее опирался на столик с писчими принадлежностями, почти касаясь исчерканного листа бумаги, перстня с бирюзовым камнем и опрокинутого каменного флакончика.

«Я остаюсь в Мирте, – было написано на листке среди многих зачеркнутых строк. – Пусть никто не прочтет… Я хочу сказать кому-нибудь, хоть бумаге: когда ты принесешь в жертву моего мужа и этот город, на алтаре будем мы с Даром. Я не хочу ничего помнить. Я не желаю это пережить».

Развияр схватил флакончик. На бумагу упала единственная капля – приторно пахнущая капля «сладкого молока», снадобья, отбирающего память.

– Яска!

Она смотрела на него, не понимая. Развияр отступил, столик пошатнулся, перстень Утра-Без-Промаха скатился на пол.

– Я ничего не помню, – сказала она удивленно, но голос был ее, низкий и хрипловатый, и интонации были знакомые. – Что случилось? Я не помню… Кто ты? – она перевела взгляд за плечо Развияра. – Кто это? Получеловек!

Она смотрела, не узнавая, на Лукса через плечо Развияра. Лукс метнулся через комнату, оставляя следы когтей в глубоком ковре. Увидел флакончик. Увидел письмо. Мельком взглянул на бирюзовое кольцо, закатившееся под стол. С ужасом уставился на Яску.

– Что с тобой? – она нахмурилась. – Ты… тебе больно?

Лукс упал перед ней и закрыл лицо руками, и Развияру показалось, что он кричит, хотя не было слышно ни звука.

Комната плыла перед глазами. Бумага, перстень на полу… Каменный флакончик… Зверуин у ног удивленной женщины… Развияр видел в своей жизни тысячи смертей. Потеря, теперь настигшая его, заставила на минуту оглохнуть, ослепнуть, потерять дар речи.