"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 187

Лукс отнял ладони от лица. Посмотрел на Развияра; поднялся. Развияр поразился, каким спокойным, величественным может быть его брат. Царственным.

– Тебя зовут Яска, – тихо проговорил Лукс. – Ты моя жена. И ты не убежишь от меня. Я заново расскажу тебе каждый твой день, каждую минуту. Я расскажу тебе твою жизнь, и ты все вспомнишь. Все будет снова. Веришь мне?

Он говорил упрямо и просто. Развияр увидел, как погасшие глаза женщины оживают, в них появляется огонек, как нерешительная улыбка приходит на бледные губы:

– Верю… Как тебя зовут?

Тогда он вышел, оставив их вдвоем. Его шатало; в коридоре стояли молчаливой толпой Достойные – и угрюмый Илимар. Пол под их сапогами блестел, разные сорта дерева складывались в мозаику, и по мере того, как менялось освещение, на деревянном покрытии распускались и увядали цветы.

Медный король отсчитывал последние миги. Жажда обновления становилась нестерпимой; дорога к Медному трону казалась короткой и светлой – несколько легких шагов. «Может быть, это последняя жертва», – сказал тогда Лукс.

Развияр огляделся. Достойные стояли плечом к плечу, многие держались за оружие, но не угроза исходила от них – страх и растерянность. Некоторые перешептывались; Лукс успел рассказать им? Или это сделала Яска? Мальчика нигде не было видно…

– Подарок! – властно позвал Развияр.

Из-за широких спин вышел мальчик-зверуин, белый, как молоко. Его светлые волосы стояли дыбом, как венчик цветка. Бархатная куртка распахнулась, стоячий воротник рубашки упирался в тонкий, детский подбородок.

– Развияр, – прошептал Подарок, не решаясь подойти близко. – Что с мамой? А отец…

– Все хорошо, – Развияр присел перед ним на корточки. – Подарок, милый… Ты воин? Ты мужчина?

– Да, – мальчик сглотнул. Дернулась шея.

– Помоги мне.

– Как?!

– Я объясню… – Развияр огляделся, как слепой. – Дайте мне арбалет! Заряженный! Натянутый! Живо!

Толпа заволновалась. Угрюмый Илимар взял у кого-то и протянул Развияру оружие.

Развияр вложил арбалет в руки Подарка:

– Тебя учили стрелять?

– Да…

– Палец на крючок. А лучше два пальца, здесь тугой спуск. Теперь смотри…

– Ты хочешь, чтобы я в тебя стрелял?!

Истекало время. Сила Медного короля подминала остатки собственной воли Развияра: Король требовал жертвы.

– Мальчик… Дар, послушай…

Он мог бы признаться, что хочет погубить, принести в жертву чудовищу родителей Дара и его самого. Он не мог признаться. Да и не успевал.

– Баба! Трус! Это испытание, ясно? Если хочешь когда-нибудь быть бойцом – делай, как я сказал! Я приказываю! Ты готов?!

Он никогда в жизни не кричал на Подарка. Даже Золотые попятились, хотя его взгляд был обращен не на них; мальчик съежился:

– Да.

– Сделаешь?!

Мальчик всхлипнул.

– Илимар, считай до трех. Подарок, на счет «три» – нажимай. Никто не смейте помогать, иначе сорвется! Только мальчик… Илимар, считай!

– Раз, – хрипло проговорил Достойный Илимар.

– Медный король, – выговорил Развияр и поднял руку.

Внутри сорвалась пружина.

Подарок стоял перед ним, будто на алтаре, трясущийся, залитый слезами, со взведенным арбалетом в руках.

– Два!

– Медный король… Возьми…

Он желал бы обуздать, придержать свой язык, но слова не принадлежали ему. Они текли помимо его воли.

– Три!

Подарок мигнул. Арбалет в его руках дернулся. Ничего не произошло.

– …что мне дорого!

– Стреляй! – закричал Илимар. – Во имя Мирте, стреляй! Спаси нас! Спаси нас всех!

Подарок сидел, замерев, глядя на Развияра, единственный из всех выдерживая его взгляд. Маленький палец замер на спусковом крючке.

– Подай… – Развияра охватил ужас, равного которому он не знал никогда в жизни.

– Стреляй! Стреляй! – будто сквозь вату в ушах, доносились до него крики Золотых.

Подарок еле-еле покачал головой. Он смотрел на Развияра, в глазах были боль и обожание, слезы и решимость: выстрела не будет.

– Что… мне… нуж…

Он увидел – или ему показалось, что видит, – как огромная черная ладонь нависает над Подарком, собираясь накрыть его навеки. Дрожал воздух; до неотвратимого остался один звук.

Арбалет упадет на пол. Мальчик исчезнет. Откроется новое знание. Поднимается пыльная завеса, зальется светом самый дальний уголок сознания. Побегут белки по колосковому полю, рыжий поток, хвосты и круглые спины…

– Нет!

Он рванулся вперед, будто желая прикрыть Подарка собой.

Упал на пол арбалет.

– Не тронь, что мне дорого!

Ему показалось, что сверху навалился масличный пресс. Опрокинулся мир, и все изменилось. Голый и голодный, раб из рабов, он врос в землю вонючего подвала, где день и ночь скрипит ворот, и бич гуляет по тощим спинам. Ничтожество, тварь, потерявшая навык связной речи, забывшая свое имя – Развияр… «Что тебе нужно?»

– Не тронь, что мне дорого!

Единственное слово – «память» – нарисовано копотью на грязной сырой стене. И снова бич, и звенит цепь, и сгущается тьма.

«Что тебе нужно?»

– Ничего! У меня все есть!

«Свобода? Солнце?»

– Не тронь, что мне дорого! Не отдам!

Масличный пресс навалился, и затрещали кости. Развияр из последних сил вцепился в мальчика, чувствуя, как тот ускользает из рук.

Ускользает.

Член Совета Достойных Илимар писал в своих мемуарах: «Никто из нас не сознавал тогда, что происходит. Никто не понимал до конца, какая ужасная участь была нам всем уготована. Много позже мы узнали из рассказов и книг, чего удалось избежать в тот день, и кому мы обязаны своим избавлением… А тогда мы только видели, как гекса сжимает в объятьях мальчика-зверуина, будто собираясь переломать ему кости, и велит ему стрелять, но мальчик не подчиняется… К слову сказать, не подчиниться этому гекса ни у кого из нас не было возможности…

Ребенок рассказывал позже, что за ним якобы являлось чудовище, но гекса его прогнал… Сам гекса не приходил в себя несколько часов и метался так ужасно, что мы боялись к нему приблизиться… Во всем этом была замешана магия, но женщина-маг не показывалась из своей комнаты, а старший зверуин был сам потрясен случившимся. Учитывая ужасное моральное состояние, в котором мы все находились, это происшествие показалось нам предвестником нового зла. Однако не прошло и двух суток, как страшные люди ушли из нашей гавани, и дым их черных кораблей растаял на горизонте…»

Лодка ударилась днищем о выступающий камень. Развияр перебрался через борт, по пояс ушел в холодную воду, нащупал ногами опору и выбрался на берег:

– Возвращайтесь. Мне надо побыть одному.

Не оглядываясь, двинулся по склону вверх; маяк был костяной, не то иголка исполинского морского ежа, не то прямой бивень, полый изнутри. Гнилая деревянная лестница вела наверх, у входа стояла черная бочка под крышкой. Пахло маслом и водорослями.

Согнувшись, Развияр заглянул под раковину огромного моллюска, но там никого не было, только горкой лежала груда тряпья. Он выпрямился и огляделся. Мирте сиял на горизонте, далекий, недостижимый.

Развияр сел на холодный камень, привалился к скале спиной и закрыл глаза. На маяке нельзя пропасть с голоду – рыба, водоросли… На маяке никогда не бывает темно. Не иссякало бы масло в бочке, не забывать бы поправлять фитиль. Наверное, что-то подобное чувствовал старый Маяк, впервые ступая на этот остров. Надо побыть одному… Долго. Очень долго.

Лодка ушла за скалу, но он чувствовал – они рядом. Не возвращаются на корабль. Ждут, когда он позовет; не решаются ослушаться – и не могут выполнить приказ.

«Тебя зовут Яска, – сказал тогда Лукс. – Ты моя жена. И ты не сбежишь от меня. Я заново расскажу тебе каждый твой день… От того самого утра, как ты родилась в поселке на Каменной Стрелке. Как росла, как стала магом, как открывала и закрывала куклам глаза… Как ты сражалась и как сняла проклятье с целого народа, и как родила сына. Я расскажу тебе твою жизнь, и ты все вспомнишь. Все будет снова, Яска. Веришь мне?»