Острые углы треугольника (СИ) - Ларгуз Ольга - Страница 6

— Да потому что глупости все это! День всех влюбленных! Бред!

— Бред? Ну ладно, как скажешь. Идем дальше…

— Куда дальше?

По интонации и глубокой морщине между бровей было видно, что он начинал злиться. Да пофиг. За ночь раздумий было, что высказать загулявшему мужу и я не собиралась откладывать разговор в долгий ящик. Накипело.

— А дальше, Дим, поговорим о тратах. Ты помнишь, какую сумму мы платим по ипотеке?

— Конечно. А что?

— Какая твоя доля?

— Половина.

— Праааавильно, дядя Федор, — я не удержалась, съехидничала, выдав фразу голосом кота Матроскина из известного мультика. — А оплата за спортивную секцию мальчишек в каком размере?

— Тоже половина. Ты к чему ведешь, Ир?

— Коммуналка и продукты?

— Да надоело уже! Хватит!

— Это тебе надоело, Лебедев! А мне не нравится слышать бред, что тобой пользуются, как кошельком. Тоже мне, Цукерберг нашелся! Богатей из списка Форбс! Кто вложил в твою голову весь этот бред и куда ты слил свои мозги? Алиночка постаралась? Подруга твоя страдающая. И еще… не припомнишь, что в последнее время мы купили для тебя?

— Мурано.

Да — да… хочешь — не хочешь, а пришлось вспомнить. Дима любит комфорт и удобство, предпочитает известные бренды и не экономит на качестве. Внедорожник был оформлен на мужа, а я ездила на стареньком Солярисе. Сначала хотели сдать корейца в трейд — ин, но позже передумали: парней постоянно нужно отвозить и забирать со спорта, а огромные сумки с хоккейной формой не позволяли пользоваться переполненным общественным транспортом.

— А что купили для меня, Дим?

Молчит. Пыхтит. Морщит лоб. Вспоминает.

— А! Вот! Массажное кресло!

— Нет, дорогой. Я хотела массажное кресло от Ямагучи за двести тысяч, но ты сказал, что оно лишком дорогое и мы остановились на кресле — качалке за сорок пять. Разницу улавливаешь? Это как вместо Мурано купить Оку, но тебя ведь это не смутило, правда?

Не кричу, хотя внутри — вулкан, раскаленная лава грозит затопить все вокруг. Но не сейчас. Пусть услышит, ведь достучаться и накидать аргументов — единственное, что остается.

Этой ночью я поняла, как слаба моя позиция. Буду нападать Алину — стану стервой и сукой, а мой муж встанет грудью на защиту «страдалицы». Молчание тоже не выход. Остается лишь взывать к логике, вот я и пытаюсь…

— Дим, тебя люблю, но то, что сейчас происходит — это начало конца. Или ты берешь себя в руки, или…

— Что «или»?

— Развод, Дим. Это не угроза и не шантаж. Я не позволю влезть в нашу семью постороннему человеку. Никаких треугольников с равными углами, ты меня слышишь?

— Ира, нет никого третьего, — он пытается взять меня за руку, но я прячу ладони. — Она только друг, подруга…

— Твоя подруга принесла в нашу семью хаос, отформатировала тебе мозги. Тебе, взрослому мальчику. Делай выводы. А про помаду на рубашке… знаешь, это древний приемчик дешевых секретуток, которые любой ценой рвутся замуж за босса. Кстати, духами от тебя до сих пор разит, аж в носу свербит. Не отмылся. И последний вопрос…

— Давай…

— Она замужем?

— Нет.

— На досуге подумай о том, почему такая душевная мадам до сих пор одинока. И не надо говорить, что никто, кроме тебя не оценил глубину ее… хм… души и вонь духов, — я встала из-за стола и направилась к входной двери. — Надеюсь, нам больше не придется обсуждать этот вопрос. Очень надеюсь, Дима.

Я вышла из дома и выдохнула, словно хотела избавиться от въедливой Баккары, забыть о ее хозяйке и напрочь вычеркнуть из памяти эту историю. Свежий весенний воздух заполнил легкие, солнце ласково коснулось лица мягкими лучами — пальцами. Жизнь прекрасна, когда в ней нет острых углов.

— Ну что, поговорили?

— Да. Сказала, что считала нужным. Дело за ним. От меня теперь ничего не зависит.

Лена сидела в шезлонге, любуясь мужем, я пристроилась рядом. Ваня разбирался с тяжелыми березовыми чурками с колуном в руках. Блага цивилизации не смогли заменить настоящего огня и большого камина в зале первого этажа. На работающего мужа можно смотреть бесконечно, особенно если у него прокачанная фигура и сильные руки. Скинув футболку, мой брат с громким «ха!» красовался перед любимой женой, размахивая допотопным инструментом. И правильно делал, я считаю. Иногда нужно показать силушку богатырскую в незатейливой деревенской обстановке.

— Давай помогу.

Дима нашел в сарае топор и присоединился к Ивану, а потом мы прогулялись к озеру. Его идеально круглая чаша наполнялась бесчисленным количеством ключей, потому вода всегда была холодной и кристально чистой.

Время до обеда пролетело незаметно, а после мы стали собираться в дорогу.

— Мам, пап, мы готовы, — отрапортовали сыновья. Частые поездки на соревнования приучили их к быстрым сборам. — Можно ехать. Сумки в багажнике.

— Хорошо.

Из окна второго этажа я видела, как Дима стоит у машины и что — то быстро печатает в мессенджере. Улыбается. Опять. Той же самой улыбкой. Покачивается с пятки на носок и смотрит в небо.

…ять!

И что делать будем?

Ваша версия развития событий?

=6=

Музыка. Она спасает, заполняет гнетущую тишину. Я включила радио, и бодрая простенькая попса хлынула в салон Мурано. На заднем сиденье парни в наушниках смотрели очередную серию сериала на планшете, а мы молчали.

Я не знаю, что делать. Честно. Искоса посматриваю на мужа, а тот не сводит взгляда с трассы. И этот взгляд обращен вовнутрь. Так бывает, когда вроде все видишь, объезжаешь препятствия, реагируешь на окружающих, но все мысли — о другом, не о дороге. Полотно дороги прокручивается перед глазами, гипнотизирует, погружает в транс. Закрываю глаза.

Что мне сейчас делать? Топнуть ногой, закатить истерику и потребовать развод? Все это можно сделать тихо. Сайт госуслуг, нужный раздел, заявление. Подписать и отправить. Но ломать — не строить, так может не стоит торопиться? Посмотреть, как поведет себя мой благо — не — верный дальше?

Черт! Даже думать про это тошно! Боль и обида вымораживают, непосильной тяжестью сидят в груди. Хочется свернуться клубочком и тихо поплакать, а потом вскочить, завыть, заорать, разбить что — то большое и яркое на острые мелкие осколки, которые разлетятся в разные стороны и уже никогда не станут цельным предметом. Большая и яркая — это наша семья, которая казалась крепкой, надежной и правильной. Оказалось, что только казалась. Пусть меня кто — то пожалеет, поможет, погладит по голове и успокоит, вытрет слезы, решит эту проблему. Но не получится. Девочка Ирочка выросла, а за ее спиной сейчас сидят два подростка, за которых нужно отвечать. Самой, все придется решать самой. Моя жизнь — мои действия. Я сильная…

Так задумалась, что не заметила, как правая рука мужа накрыла мою ладонь, лежащую на колене. Брр! Словно химический ожог! Резко выдергиваю руку, игнорируя недоуменный взгляд Димы. Что дальше? Как я буду находиться с ним в одной спальне? А в одной постели?

— Что случилось, Ира? Почему ты так реагируешь?

Удивляется, обижается. Искренне, от души. Гад! Предатель! Хочется взять лопату и врезать, чтобы мозги в его светлой голове пришли в движение и встали на свое место! Боюсь, что словами не достучаться. По — крайней мере первая попытка провалилась.

Если я дорогая, тогда какого фига ты срываешься и уезжаешь к непонятной Алине? Ааа! Не могу! Как не сорваться, не начать орать прямо в машине, теряя лицо перед сыновьями?

Эта Алина спала с моим мужем или просто его целовала? Он отвечал или просто позволял к себе прикасаться? На его спине есть следы ее ногтей после страстной ночи или обошлись невинным минетом? Минет — это секс или невинное развлечение, которое не приводит к беременности? Господи, помоги! Грязные мысли — как алый след помады на светлом воротнике рубашки. Мерзко.

Измена. Она была или нет? Измена — это постель с другой женщиной или интерес с к ней? Желание другого тела — это измена? Где та грань, за которой начинается пропасть? Как не потерять себя в этом аду, который длится меньше суток? Сколько еще я смогу выдержать прежде, чем превращусь в невротика, в истеричку, не выпускающую мужа из поля зрения? Само имя «Алина» начинает вызывать гнев и злость. Мозг отключается, когда его затапливают эмоции.