Сделка равных (СИ) - Арниева Юлия - Страница 35

— Суд счёл представленные доказательства достаточными, — произнесла я, тщательно выбирая слова. — Я предпочитаю не обсуждать подробности.

— Разумеется, разумеется, — закивала баронесса, хотя по её лицу было видно, что она рассчитывала на более сочные детали.

— Подробности ни к чему, — вмешалась графиня Уэстморленд негромко, но тоном, не допускавшим возражений. — Церковный суд вынес решение, и этого достаточно.

Мисс Стэплтон, до этого момента хранившая молчание, поставила чашку на блюдце с тихим, но отчётливым звоном.

— Однако далеко не все разделяют эту точку зрения, графиня, — произнесла она сухо, и голос её, высокий и резкий, напомнил мне скрип несмазанной двери. — Виконт Сандерс пользуется поддержкой весьма влиятельных людей. Лорд Хэмптон, например, на днях за обедом у леди Кроуфорд заявил, что весь этот процесс не более чем истерика честолюбивой жены, вознамерившейся опозорить достойного человека. Виконт Эшфилд и барон Стоктон того же мнения.

Она произнесла это с видимым удовольствием, как человек, которому нравится сообщать неприятные новости.

— Лорд Хэмптон, — графиня Уэстморленд усмехнулась, — сам дважды привлекался к суду за долги и бил первую жену каминными щипцами. Его мнение о достоинстве мужей я бы не стала принимать близко к сердцу.

Баронесса Гилмор прыснула в салфетку, леди Уилкс издала восхищённый возглас, а мисс Стэплтон поджала губы ещё плотнее, хотя, казалось бы, это было физически невозможно.

— А что до дам, — продолжала мисс Стэплтон, не сдавая позиций, — леди Марчмонт совершенно убеждена, что доктора подкупили. Она говорит, что показания доктора Морриса вызывают серьёзные сомнения, а что до побоев, — она чуть помедлила, подбирая слова, — некоторые полагают, что у виконта, вероятно, были на то свои причины.

Тишина, наступившая после этих слов, была такой, что я услышала, как тикают часы на каминной полке. Леди Уилкс замерла с чашкой на полпути ко рту. Баронесса Гилмор перестала жевать пирожное. Графиня Уэстморленд медленно повернула голову к мисс Стэплтон, и взгляд её стал таким, что я невольно порадовалась, что он направлен не на меня.

— Вы, разумеется, передаёте чужие слова, мисс Стэплтон, — произнесла графиня тихо, с ледяной любезностью.

— Я лишь считаю своим долгом предупредить леди Сандерс, — мисс Стэплтон выдержала взгляд графини с упрямством человека, который привык быть правым. — Не все настроены к ней благожелательно.

— За это я вам признательна, мисс Стэплтон, — вмешалась я, прежде чем графиня успела ответить. — Знать, кто и что говорит, всегда полезнее, чем пребывать в неведении. Я предпочитаю смотреть правде в глаза, даже если правда неприятна.

Мисс Стэплтон моргнула, не ожидав, видимо, что я приму её яд с благодарностью. Графиня же бросила на меня быстрый, одобрительный взгляд.

— Мудро, — обронила она. — Впрочем, тех, кто стоит выше и помнит дольше, — она сделала многозначительную паузу, — ваша история не смущает, скорее наоборот.

Я поняла, что она имела в виду: старая аристократия, те, чьи титулы насчитывали столетия, смотрела на Колина сверху вниз. Виконт Сандерс, чей титул был пожалован всего два поколения назад, для них оставался выскочкой, и его падение не вызывало сочувствия. Поддержка шла от людей его круга, таких же, как он, не слишком родовитых, не слишком щепетильных.

— Но довольно о неприятном! — баронесса Гилмор решительно отставила чашку и повернулась ко мне всем корпусом, как корабль, меняющий курс. — Расскажите нам лучше про ваши чудеса с сушёным мясом, леди Сандерс! Граф Бентли за ужином описывал это так, будто вы изобрели философский камень, только вместо золота производите бессмертную говядину.

Я невольно рассмеялась. Баронесса, при всей своей любви к сплетням, обладала даром разряжать обстановку.

— Не бессмертную, баронесса, но весьма долговечную. Овощи и мясо, высушенные определённым образом, при строго выдержанной температуре, сохраняются месяцами без соли и рассола. Достаточно залить их кипятком, и через полчаса вы получите блюдо, которое трудно отличить от свежего.

— Невероятно, — баронесса всплеснула руками. — И вы делаете это сами? На пивоварне?

— На бывшей пивоварне в Саутуорке, — кивнула я. — Адмиралтейство заключило со мной контракт на поставку сушёных продуктов для флота. Первая партия отправится на корабли в ближайшие недели.

— Для флота, — повторила мисс Стэплтон с интонацией, которая превращает нейтральное слово в обвинение. — Женщина, поставляющая провиант для флота. Какие нынче времена.

— Времена, в которых наши солдаты и матросы гибнут от цинги и голода не реже, чем от французских пуль, — ответила я, и на этот раз не стала смягчать голос. — Если я могу это изменить, то, полагаю, моя юбка не должна быть тому помехой.

— Браво, — негромко произнесла графиня Уэстморленд.

— А знаете что, — я посмотрела на графиню и решилась. — Я хотела бы пригласить вас всех к себе. Мы проведём небольшой эксперимент, приготовим блюдо из сушёных продуктов, и вы сами убедитесь в их вкусе и качестве.

Баронесса Гилмор захлопала в ладоши с непосредственностью, неожиданной для женщины её возраста и положения.

— Чудесно! Я непременно приду! Мисс Стэплтон, вы тоже должны пойти, иначе будете единственной в Лондоне, кто не попробовал.

Мисс Стэплтон поджала губы, но промолчала, что в её случае означало согласие.

— С удовольствием, — кивнула графиня. — Но скажите мне, леди Сандерс, — она подалась вперёд, и в глазах её загорелся тот самый огонёк, который я помнила по нашей первой встрече на балу, — а как обстоят дела с персиками? Вы тогда упомянули персики в сиропе зимой. Я, признаться, с тех пор не могу выбросить это из головы.

— Я работаю над этим, графиня, — ответила я честно. — Однако сейчас моя первостепенная задача — наши солдаты. У них нет свежего мяса и овощей, и пока эта проблема не решена, персики подождут.

— И правильно, — графиня откинулась в кресле. — Мальчики на кораблях важнее наших капризов. Хотя, — она лукаво улыбнулась, — когда вы всё-таки доберётесь до персиков, я хочу быть первой, кто их попробует.

— Обещаю, графиня.

— О, этот выскочка Бонапарт, — вздохнула баронесса Гилмор, изящно промокнув губы салфеткой. — Когда же кончится эта проклятая война? Мой племянник служит на «Дефайансе», и каждое его письмо — это плач о червивых галетах и зловонной воде. А ведь мальчику всего двадцать два! В таком возрасте он должен танцевать на балах, а не грызть солонину, от которой воротит даже корабельных крыс!

— Именно поэтому я и занимаюсь этим делом, баронесса, — ответила я мягко.

— Да хранит вас Господь, дорогая, — баронесса молитвенно сложила руки. — Если вы накормите наших мальчиков, я буду поминать ваше имя в каждой своей молитве в Сент-Джеймсе.

Разговор перешёл к войне, как это неизбежно случалось в те месяцы, когда тень Наполеона нависала над Европой. Графиня говорила о политике со знанием дела, которое выдавало в ней женщину, привыкшую слушать мужские разговоры не из-за ширмы, а за одним столом. Баронесса вставляла свои замечания, всегда начиная со слов «мой покойный муж говорил», а мисс Стэплтон, к моему удивлению, обнаружила неплохое знание военной стратегии, хотя подавала его с таким видом, будто делала всем одолжение.

Я слушала, запоминала имена и настроения, прикидывала, кто из упомянутых лордов и дам может быть полезен, а от кого следует держаться подальше, и понемногу составляла в голове карту лондонского общества, где каждое имя было отмечено флажком: союзник, враг, нейтральный.

Часы на каминной полке пробили половину седьмого, и графиня Уэстморленд поднялась, обозначая конец визита.

— Леди Сандерс, — она взяла меня за руку у двери гостиной и задержала, пропустив остальных вперёд, — будьте осторожны с теми, кого упомянула мисс Стэплтон. Лорд Хэмптон болтун, но виконт Эшфилд нет. Он близкий друг вашего мужа и человек мстительный.

— Благодарю, графиня, — ответила я, тронутая этим предупреждением, сказанным вполголоса, без свидетелей.