9 месяцев после развода (СИ) - Устинова Мария - Страница 4

Часто появлялся в новостях.

Причем в центре внимания был не только бизнес. Но и личная жизнь. Глядя на привлекательное, пресыщенное жизнью лицо, ощущаю комок в горле. Еще поэтому я не лезла в прошлое. Мне до сих пор больно. До сих пор не зажила обида.

Во мне пихается малыш этого мужчины, а взгляд скользит по строчкам: «Бизнесмен Орловский дает интервью в связи с расширением бизнеса на восток!»

Да уж. Событие мирового масштаба.

Орловский идет на восток, надо взять интервью.

Читаю планы и цели бывшего. От каждой строчки сквозит жесткостью. От знакомых слов замирает сердце. Ничего не знала о нем девять месяцев…

– Расскажите, какой вы видите свою семью? – спрашивает интервьюер. – Дети, жена? Может быть, есть женщина, которую вы видите в этой роли, и мечтаете о сыне после первого развода?

Это обо мне…

При чем здесь развод? С замиранием сердца я читаю дальше…

– Мой сын – это мое продолжение. Конечно, я мечтаю о сыне. Он ни в чем не будет нуждаться. Что касается моей первой супруги, я не хочу о ней говорить. Это закрытая тема.

– О причинах развода вы не объявили…

– Не объявил. Повторяю – это закрытая тема.

Смотрю на дату: интервью двухмесячной давности. Его новая девушка уже забеременела, но Антон об этом не знает. А они все равно говорят обо мне…

Глаза возвращаются к строчке о сыне.

Я ношу его сына.

Так что это про нас.

Про меня…

Не хочет обо мне ни говорить, ни вспоминать – закрытая тема, ошибка молодости. Читаю дальше: журналист никак не может оставить тему с семьей Орловских.

– А какова история вашей мамы?

– Она родила меня. На этом наши отношения закончились.

Разве нормальный человек так ответит?

Самое кошмарное, Орловский не шутит.

Его родила молодая девушка. И деспотичный пожилой отец, думаю, просто отобрал у нее ребенка. Я ни разу не слышала о ней, когда жила с ними. Ни разу не видела ее фото. Вроде бы она живет в другой стране, но никаких подробностей.

Оба вели себя так, словно мамы не существовало. Возможно так и есть… Антон мог быть плодом суррогатного материнства.

Еще одна причина, почему свекор меня невзлюбил.

Считал, я не нужна.

Женщины, как известно, годятся только для размножения. Какая к черту любовь. Так что сын зря привел непонятную девушку, женился на ней.

Вздыхаю, перебирая пальцами на животе.

Малыш ничего не знает о своих родственниках и весело скачет на моей печенке.

Пусть честь послужить инкубатором достанется новой девушке.

А я сберегу сына для нормальной жизни.

Кстати, кто она?

Интернет отвечает быстро, показав яркую блондинку с каре до плеч. Ухоженность, дорогие вещи и выражение презрения к окружающим, дают сходу понять – леди из обеспеченной семьи. Мажорка, как и он.

Судя по фамилии, дочь одного из партнеров отца Антона. Кажется, я даже ее видела в компании приятелей мужа, когда выходила с ним в свет.

Вот она, причина моего развода?

Прикусываю губу.

Свекор докапал ему на мозги, что я – никто и звать меня никак? После его смерти Антон подумал, понаблюдал, и решил, что она подойдет ему больше? Разочарованно закрываю страницу.

Больше не хочу окунаться в сплетни.

Лучше поработать.

Отправляю подруге смс: «Если что, я готова к работе. Дай знать, как только что-нибудь появится». Кроме нее у меня есть другие подработки и самое время ими заняться.

Сижу до десяти. Когда становится темно и за окном зажигаются огоньки, нападает одиночество. В голову лезут ненужные мысли, когда смотрю в окно на соседний дом: о людях, которые приходят с работы, ужинают с семьей. А я одна, брошенная и преданная, пытаюсь выжить, и стараюсь не думать о страхе перед будущим…

В дверь звонят.

Ну, кто бы там ни был, хотя бы отвлекусь от ненужных мыслей.

Выбираюсь из-за стола и иду открывать. Может быть, друзья вернулись и не придется ужинать одной.

– Кто там?

Отрывистый голос заставляет похолодеть:

– Кира! Это я.

Выглядываю в глазок, что из-за огромного живота непросто. На пороге стоит Антон, мой бывший муж.

Глава 3

– Кира, – рычит он. – В чем дело? Открой мне!

– Зачем? – спрашиваю только после того, как перевожу дух.

Не хочу звучать тоскливо или плаксиво. В животе пихается малыш и вопрос получается сдавленным и жалким.

– Я привез документы и драгоценности. Открывай, я не буду ждать две недели. Хочу отдать сейчас.

Нужно было сделать вид, что меня нет здесь! Но размягченные гормонами мозги не сразу сообразили.

Сердце замирает. Не видела его много месяцев. И в этот момент понимаю, что все еще скучаю по нему. И мне все еще больно.

Возвращаются несправедливость и обида. Каждая выплаканная в подушку слеза.

За что ты так со мной поступил, Антон?

Опять пинается ребенок.

Это приводит в чувство.

Этот человек отказался от нас сам. И лучше нам не встречаться больше.

– Я не могу… Я не одета и… Болею, – пытаюсь выкрутиться я.

– Ты издеваешься?

– Нет. Откуда у тебя адрес?

– Ты считаешь, для меня проблема выяснить, где ты живешь?

А то, что беременна – для тебя выяснить проблема?

Прислушиваюсь к резковатому голосу и понимаю, что либо он о моей беременности не узнал, либо она ему глубоко безразлична. Лихорадочно думаю, как он мог вычислить адрес: проследил за мной, допрашивал друзей… Но тогда бы ему сдали, что я в положении…

Он пробил адрес временной прописки.

Понимаю, и выдыхаю с облегчением.

Дрожь проходит.

– Извини, не открою, – я прижимаюсь к двери. – Брось документы в почтовый ящик.

– Драгоценности тоже?

Медлю.

– Да.

Антон вздыхает.

– Не понимаю, какую ты игру ведешь, Кира, и для чего тебе это! Просто открой, это займет ровно секунду.

– Я… у меня проблемы с внешностью, – придумываю на ходу. – Я сильно изменилась и не хочу, чтобы ты меня видел!

Не знаю, что он подумает…

Хотя я ведь не сказала неправды: действительно сильно изменилась, и не хочу, чтобы бывший меня увидел.

Несколько секунд он молчит, затем резко разворачивается и уходит. Ни одного лишнего слова. Уходит так быстро, что расстегнутое пальто развивается.

Смотрю ему вслед.

А если он бросит документы на машину в ящик? Он же ничего не сказал…

Начинаю волноваться. Если так, документы нужно скорее забрать. Некоторые соседи имеют дурную привычку шарить по чужим ящикам.

Он исчезает и выждав минут десять, робко открываю дверь.

Тишина в подъезде.

Набрасываю шерстяной кардиган – из подъезда веет холодом, надеваю тапочки и выхожу.

Антон приехал лично, а не через посыльного передал документы. На него не похоже. Значит или хотел меня увидеть, или может – сам решил поставить точку и забыть обо мне навсегда? Он начинает другую жизнь с новой девушкой. А меня решил вычеркнуть вместе с раздражающими документами от машины.

Спускаюсь на первый этаж и отпираю почтовый ящик.

Из него выпадает мешочек с драгоценностями и ПТС на машину.

– Отлично, – выдыхаю от облегчения, рассудив, что теперь не придется ломать голову, как встретиться с ним после родов.

Главное, чтобы не пришлось переезжать.

Он теперь знает, где я.

С одной стороны, не хочется, чтобы он натолкнулся на меня, когда я буду гулять с коляской. С другой я и так съезжаю после Нового года, это раз, и два – Антон мог просто забросить мне вещи, и больше может так и не появиться. Мне не показалось, что он во мне заинтересован. Скорее он был зол необходимостью везти мне документы. Поднявшись на пролет, бросаю взгляд вниз и вижу машину Антона перед подъездом. Он сам стоит у бампера в сопровождении пары крепких ребят и кому-то звонит.

Бросив взгляд вверх, замечает меня.

И решительно направляется к подъезду!

О, нет!

– Мамочки! – взвизгиваю я, и бросаюсь вверх по лестнице.