9 месяцев после развода (СИ) - Устинова Мария - Страница 5

Подниматься невысоко, я на третьем живу, но на девятом месяце беременности это ой, как непросто! Я выдыхаюсь на втором пролете, когда Антон уже входит в подъезд.

– Кира, постой!

– Нет, – огрызаюсь я. – Я не хочу тебя видеть!

– Постой, говорю…

И зачем я сказала про внешность? Кажется, он только поэтому за мной ломанулся – чтобы увидеть, что со мной не так.

– Нет, ты останешься и объяснишь, что происходит!

Он решительно поднимается по лестнице, и я ускоряюсь. Нас разделяет один этаж – два пролета. И каким-то чудом успеваю свернуть всякий раз, когда Антон появляется сзади.

Захлопываю дверь в квартиру буквально за тридцать секунд до того, как Антон бьет кулаком в дверь.

– Кира, что за ребячество!

– Я не хочу тебя видеть, – сдавленно объясняю за закрытой дверью. – Я все сказала. Уходи.

Пытаюсь отдышаться. После забега по лестнице колет в боку, а перед глазами потемнело. Еще и живот тянет. Это ничего, все равно рожать скоро. Некоторые даже специально практикуют, чтобы поскорее начались роды.

Присаживаюсь в коридоре на пуфик.

На трюмо с зеркалом высыпаю улов: мешочек с золотом и помятые в кулаке документы на авто. Как повезло, что бывший так и не раскрыл мою тайну.

Нашу.

Кладу ладонь на ходящий ходуном живот.

– Кира! – злится за дверью Антон.

От каждого возгласа сжимается сердце.

– Прощай, Антон, – говорю, чтобы услышал. – Говорить нам не о чем.

– Ты что-то скрываешь?

– Ничего! Это ты подал на развод! Твое решение. Теперь я не хочу тебя видеть и с тобой говорить!

Это заставляет его утихнуть.

Сижу несколько минут неподвижно, затем подхожу к глазку. Бывший ушел.

– Ну и катись ты, – бормочу я, и бреду в гостиную, взяв драгоценности, потому что мне очень нужно лечь.

И подумать, слоит ли переезжать.

Делать этого ужасно не хочется. Не перед самыми родами, только не это… Но и так рисковать я не могу.

– Он нас не разлучит, – бормочу я, устраиваясь на диване.

На боку легче всего.

Малыш немного успокаивается.

Размышляю, почему Антон ушел сразу, как только напомнила о разводе. Или до него дошло, что зря стучит и надоедает. Это ему не к лицу.

Или его взбесило, что обычная девчонка, еще и брошенная, не хочет его видеть? Такого крутого, богатого и ни в чем не знавшего отказа?

Антон был уверен, что я за ним потащусь, поползу на коленях и буду уговаривать дать второй шанс. Буду убиваться по нему, не спать ночами. Любая бы так поступила на моем месте.

Так и было, Антон.

Пока тест не показал две полоски.

Лучше съехать. И поскорее, пока не начала рожать. Поиски съема и организацию быта сейчас не потяну. Так что снова начинаю вспоминать друзей, у которых можно временно переждать… А может, все же уехать к маме? Там будет и кров, и помощь. Самое разумное решение.

Главное, принимать решение скорее, потому что роды на носу.

И что-то подсказывает, что закону подлости именно во время переезда я и начну рожать. В самый неподходящий момент.

И если уезжать к маме, то есть смысл продать все сейчас. Потом времени не будет. А машину в нашем маленьком городке я не смогу продать в принципе – не найду покупателей за достойную цену.

Открываю мешочек.

Драгоценностей немного. Мы не очень долго жили вместе, плюс самый шикарный гарнитур из шикарного ожерелья и сережек Антон хранил в семейном сейфе. Я так понимаю, что при разводе он решил оставить сапфиры и бриллианты себе. Стоили они дорого… А здесь, в мешочке всего-навсего два кольца – одно с красным рубином, другое из платины с бриллиантом небольшим, но потрясающей чистоты. Скромные серьги с розовым жемчугом, жемчужные бусы и браслет из золота с сапфирами. Не очень-то много, но за некоторые предметы я рассчитывала неплохо выручить.

Все же придется остаться, чтобы распродать все. Или обратиться к друзьям за помощью и оформить доверенность на продажу?

Просто патовая ситуация.

Как ни печально, но оставаться нельзя – не хочу рисковать малышом. Антон знает адрес и дать гарантию, что не заявится снова, я не могу. И буду чувствовать себя, как на иголках. А только что родившей женщине еще этого не хватало. Придется уезжать.

И нужно было ему притащиться!

Откладывать продажу машину и драгоценностей не могу. И выставить на продажу сейчас не могу тоже – срочно можно продать только с большим дисконтом.

Может быть, доверенность на друзей не такая плохая мысль…

Утром к врачу.

Просыпаюсь рано и смотрю в серый потолок. В мыслях тревога.

Нужно позвонить маме.

Еще рано, но лучше договориться заранее.

Слушаю долгие гудки и размышляю, как все объяснить.

У меня хорошая мама.

Но в ней нет, как говорят, коммерческой жилки. Всю жизнь она проработала в Дворце культуры. Мы никогда богато не жили, отца у меня не было. Мама говорила, он погиб на войне, как герой, но примерно в тринадцать я уже догадалась, что она просто не хочет рассказывать правду.

Вырастила она меня одна.

Я никогда из-за этого не комплексовала и не считала, что мужчина не так уж необходим для воспитания ребенка.

Выросла самостоятельной. В отличие от мамы.

Она тихо вышла на пенсию, но продолжала работать там же, где и последние тридцать лет.

Я уехала поступать. Выбраться из маленького городка было моей мечтой. Подавала документы сразу в несколько вузов.

Когда меня приняли в хороший университет, радости моей не было предела. Первые несколько лет я приезжала на каникулы. Затем пошла работа, фриланс, заказы, практика, меня закружила столичная жизнь и встречи с мамой стали реже. Несколько раз она приезжала ко мне. В родной городок приезжать вообще не было желания, кроме мамы, меня с ним ничего не связывало.

Она побывала на моей свадьбе. Антон помогал ей деньгами, но мама брала их редко и неохотно – только в качестве подарка на праздники. Говорила, что ей они не нужны, зарплаты хватает. Съездила пару раз в местный санаторий, но от заграничных поездок отказывалась. Через полгода после свадьбы стала робко спрашивать о внуках. Очень ей хотелось покачать на руках малыша. Внуки были в планах…. Пока все не рухнуло.

Может быть, удастся ее уговорить приехать после родов? Помочь с малышом. Но она не привыкла к ритму большого города. Ей столица очень не понравилась: она не могла пользоваться метро, потому что ей там становилось плохо. Не нравилось выходить на улице, а от загазованного воздуха кружилась голова. Чаще она звала в гости к себе. Не уверена, что мама сможет сидеть с малышом, и справляться с ритмом большого города, пока я работаю.

Лучше нанять няню.

Я справлюсь, если планы выгорят. Все давно рассчитала и много раз выверяла планы, пытаясь найти подводные камни. Я все рассчитала.

Мама узнала, что я беременна, когда было десять недель.

Несколько недель меня мотало между отчаянием и надеждой. Я не была уверена, что сохраню ребенка.

Развод. Беременность.

Ситуация была болезненной и нетривиальной.

Но мама так обрадовалась, что стало стыдно, что я допускала такие мысли. Она сразу начала звать меня к себе. Рассказывать, что справимся, как она справилась со мной в свое время. Я заподозрила, что сама подобным образом появилась на свет.

Мама действительно проучилась первый курс в другом городе. Не в столице, но тоже в крупном. И вернулась. Перевелась, родила меня, доучилась на заочном и пошла работать в ДК. Главным образом потому, что там работали до пяти и в руководстве сквозь пальцы смотрели на больничные, отлучки и опоздания, которые часто случаются, когда у тебя маленький ребенок. Примерно такую жизнь она теперь видела и для меня.

Только я, к счастью, уже имела диплом, работу и друзей, которые разрешили у них пожить…

Как рассказать маме о разводе, я не знала.

Она бы спросила о причинах, а мне было бы стыдно рассказать. Мама интеллигентная женщина, меня с детства учили быть милой, находить общий язык с окружающими, гасить конфликты.