Найденные судьбы (СИ) - Зауэр Елена - Страница 17

— Это пароль входа для телефона, — проговорила Марина. — Без него телефон не сможет работать.

— Почему не сможет? — спросила я.

Но она не ответила, только тыкнула на экране в маленький зеленый кружочек, и снова появилась картинка с точками. На этот раз Марина не чертила пальцами, а тыкала на цифры: 241298.

— Так почему мобильник работать не сможет? — повторила я свой вопрос, но Марина меня будто не слышала.

— А это пароль от банка и день моего рождения, — сказала она, — я родилась двадцать четвертого декабря тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

День своего рождения в цифрах я не знала, помнила только, что под Пасху родилась, а точнее у батюшки в святцах должно было быть записано. Зачем людям-то об этом помнить? Тем более не понятно было, зачем банке какой-то пароль. Но я решила, что если Марина говорит об этом, то нужно запомнить, потом спрошу у девочек, раз Марина меня не слышит. Сейчас же надо внимательно слушать и постараться всё запомнить.

А Марина, тем временем, продолжала свой рассказ.

— В банке у меня хранятся деньги, вот тут на карточке, — и она снова тыкнула пальцев в экран, показалась ещё одна картинка и много циферок. — Этого хватит, чтобы прожить какое-то время, но ненадолго. Ещё я оформила пособия на ребенка, и с работы мне полагаются декретные выплаты. Они тоже будут поступать сюда на карточку.

Она ещё несколько раз куда-то тыкала, появлялись новые картинки, где можно было посмотреть, сколько денег ты получил, сколько потратил, сколько накопил. Я быстро запуталась во всей этой информации и решила, что потом разберусь сама, когда получше научусь читать

— А вот здесь почти вся моя жизнь, — проговорила Марина, снова нажимая на экран. И поплыли картинки – фотографии или фоточки, или фотки. Марина с той женщиной, что была теперь моей мамкой, Марина с Екатериной Дмитриевной, Марина одна на фоне большого количества воды, Марина обнимается с красивым мужчиной и нежно ему улыбается.

— Это Влад, — проговорила Марина, — мой муж. Теперь уже, наверное, не муж. Бросил меня, предал ради другой.

Глаза молодки погрустнели, по щеке покатилась слеза. Но она тут же взяла себя в руки.

— Не прощай его, не прощай! — проговорила она. — На развод подай, если он ещё не подал, и на алименты, а ещё на раздел имущества. Так хоть моя квартира ему одному не достанется! Хотя, Влад умеет запудрить мозги кому угодно.

Потом Марина подошла к диванчику и открыла свою сумку, ту самую, что сейчас стояла у меня в тумбочке.

— Вот в этом кармашке у меня паспорт и кошелек, в паспорте СНИЛС и страховой полис. В кошельке есть немного налички. А документы нужны для оформления ребенка, — после этих слов молодка погладила свой живот. — В новой квартире у меня все для ребенка припасено. А на выписку собран отдельный пакет, он стоит в детской. Ключ в сумке, а ещё дубликат есть у матери, если вдруг до родов в роддоме продержат. Только бы Влад не успел замки поменять.

Потом Марина подробно мне рассказала про съёмную квартиру, про прописку и свидетельство о браке, даже показала его.

— Даже если Влад сменил замки у нашей квартиры, попасть в неё можно, если вызвать полицию и предъявить документы, — учила меня она, я ничего не понимала, но старательно всё запоминала. Потом проснусь и спрошу у Ольги с Милой. Думаю, они разберутся.

Про свою работу Марина рассказала мне совсем немного, о ней я поняла лишь то, что работает она с людьми, что-то там для них решает. Долго и нудно перечисляла она имена всех своих родных и знакомых и показывала мне их на фотографиях. Показала мне какие-то соцсети, в которых тоже было много самых разных фоток, картинок и видосиков, так называли девочки те картинки, которые двигались. Много там было фотографий Екатерины Дмитриевны и её дочери Аллы, которая сейчас жила за какой-то границей.

— Тётя Катя очень хорошая, — грустно проговорила Марина, — иногда мне кажется, что она меня любит больше, чем моя собственная мать.

Ещё Марина показала фотку своей любимой бабушки, чем-то неуловимо похожей на мою бабку Ксению. Кстати, зовут их одинаково. Только её бабушка уже умерла, а моя была жива.

Ещё Марина показала мне, какие любит кушанья и как готовить некоторые из них, переместившись в другую светёлку - кухню. Там всё было чудно, вместо печи специальное устройство - плита, для которого дров не требовалось. Наживаешь на рычажок, и огонь сам загорается. Посуда тоже у них была не такая. И названия у всей утвари чудные, сразу не запомнить.

— Вообще, я не очень готовить люблю, — призналась она мне, — но приходится. Мужа ведь кормить надо. Надо было, — поправилась она, — а теперь нужно будет детскую кухню осваивать.

Марина нежно погладила свой живот. А я подумала, что они тут слишком хорошо живут, если у детей имеется своя кухня.

— Ты дочку мою береги, пожалуйста, — попросила вдруг Марина. — Неизвестно ведь, сколько это всё продлиться.

Что продлиться? То, что я попала в её тело? Интересно, а где она сама? Неужто попала в меня?

Марина вдруг стала растворяться в воздухе. А я почувствовала, как кто-то теребит меня за руки, и услышала голос Милы:

— Просыпайся, соня, полдник проспишь!

Глава 24. Марьяна.

На полдник нам принесли творожную запеканку и йогурт. Оказывается. Это та же простокваша, только подслащённая. В общем, ничего особенного.

Потом Ольга куда-то сходила и принесла большую толстую книгу с красочными картинками и крупными буквами.

— На, вот, изучай, — протянула она мне свою ношу. — Думаю, до ужина справишься.

— Моя первая энциклопедия, — прочитала я по слогам и спросила. — А что такое энциклопедия?

— Источник знаний такой, — ответила мне Мила, — прочитаешь его и всё знать будешь.

Я с сомнением посмотрела на неё, потом на книгу, но отвечать ничего не стала, уселась на свою койку поудобнее и стала разглядывать рисунки. А посмотреть там было на что! Всяких животных было нарисовано великое множество. Я о таких и не ведала. Это ж надо. Утконос и правда имел утиный нос. А эта, как её? Кенгуру в сумке на животе детёнышей таскала. Одни животные живут в какой-то Африке, другие на Севере во льдах, а киты вообще по морям и окиянам плавают.

А растения. Их тоже видимо не видимо. Потом шли звёзды. Ковш, который мне мамка показывала и который я любила искать в небе, оказывается был там не один. Мой назывался Большой Медведицей, а рядом находился ещё один, поменьше – Малая Медведица.

Ещё были изображения всякой кухонной утвари, мебели, техники. Мобильник и планшет я там тоже нашла. Я жадно перелистывала страницу за страницей, когда к нам в палату заглянула тётя Катя.

— Марин, — позвала она меня, — пойдём в процедурку. Утром забыли кровь на совместимость взять.*

Я встретилась с ней взглядом, и тетя Катя мне подмигнула. На беседу зовёт, как и обещала. И предлог придумала, чтобы меня от девчонок увести.

Тётя Катя уже хотела было уйти, но вдруг её взгляд зацепился за мою книгу.

— А чёй-то ты читаешь? — спросила она, подходя поближе. — Моя первая энциклопедия? Зачем это тебе? Ты чего-то не знаешь? Или в детстве не начиталась?

Тётя Катя рассмеялась. А я покраснела, опустила голову и молча пошла к двери. Что ей ответить, я не знала.

— Да мы, Екатерина Дмитриевна, по очереди её читаем, чтобы детям потом рассказывать уже своими словами, — вклинилась Мила. Она тоже слезла с кровати, направилась вслед за мной и взяла меня под ручку.

— А ты куда это собралась, Краснова? — спросила тётя Катя, перестав смеяться.

— С вами прогуляюсь, прослежу, чтоб всё в порядке было, — мило улыбаясь ответила Мила.

— Да, что ты все заладила со своей слежкой, — воскликнула медсестра, — будто я здыдня какая, и хочу дочери своей подруги навредить.

— Вы, может, и не хотите, — невозмутимо ответила Мила, — но я всё-таки прослежу. Нам с девочками так спокойнее будет.

— Мне с Мариной поговорить нужно. — Тётя Катя была настроена решительно. — Без лишних ушей. Это тебе понятно, Краснова?